Император двух миров

Глава 18 Образы

Глаза открылись сами. Я даже не понял сначала, что произошло — просто в какой-то момент темнота расступилась и я увидел над собой фиолетовое небо Ирии с высокими белоснежными облаками. Красиво, как на открытке. Только вот я не на пикнике, мир движется.

Волокуша. Меня тащили на волокуше.

Каждый камень, каждая коряга отдавались в спину тупой болью. Хорошо хоть рёбра целы — или кажутся целыми, потому что тело затекло так, что я вообще ничего не чувствовал, кроме этой тряски и боли в спине.

Я дёрнулся, пытаясь пошевелить пальцами, и понял, что они сжаты в кулаки и туго перемотаны какой-то тканью в несколько слоёв, сверху связаны верёвкой. Так плотно, что даже эфирное тело сжалось — будто мне не просто руки связали, а заблокировали саму возможность что-то ими сделать. Да и сам зафиксирован верёвкой к волокуше. Подстраховались, гады, чтобы не сбежал и не напустил магию на них.

Я попытался собрать мысли в кучу и понял, что они не собираются. Они вязкие, тягучие, как кисель, который мама в детстве варила — помню, я его ненавидел, а сейчас вот он, родимый, прямо в голове. Мысли плыли, цеплялись друг за друга и тут же распадались, и я с трудом удерживал хоть какую-то связность.

До меня медленно, очень медленно дошло: это не просто усталость. Это седой вологодский маг влез мне в мозг основательно, по полной.

Я заставил себя дышать глубже. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысли чуть прояснились, но ненадолго — через пару секунд они снова поплыли.

Ладно. Пока просто наблюдаем.

Я скосил глаза вниз — насколько мог, потому что голову поднять не получалось: шея будто одеревенела. Позади меня, сильно хромая и опираясь на посох из молодого, свежесрубленного деревца, ковылял молодой маг — светловолосый, лет двадцати пяти, с перевязанной какой-то тряпкой ногой ниже колена.

Маг то и дело зло щурился куда-то вперёд и подталкивал посохом в спину молодого ирийца, который еле шёл перед ним. Глаза у него были открыты, но взгляд был совершенно мутный, пустой, будто он смотрит на всё сразу и при этом ничего не видит. И шёл странно, еле переставляя ноги, как механическая кукла.

Значит, и его под ментал взяли. Или чем-то опоили — судя по тому, как он безволен и пассивен. Первый вариант мне нравится больше — значит, у меня есть шанс научиться так же, когда выберусь.

Кстати, о том, чтобы выбраться. Где мои попутчики? Где Захар?

Захар! Нет! Нет, нет, нет! Мысль о парне ударила под дых так, что я чуть не задохнулся. Он лежал в луже крови, когда я отключился — тяжело раненый, с дырой в плече. Добили его или бросили умирать? Надо срочно выбраться отсюда, может я ещё успею ему помочь.

Виолы тоже не видно. Я напряг память — последнее, что помню перед нокаутом: она прирезала бойца Вепря и скрылась за поворотом. Жива, значит. Она в Ирии справится, а вот Захар нет.

Я заставил себя дышать ровно. Нужно понять, где я, кто меня тащит и куда, а потом уже думать, как вытаскивать Захара. Если он жив вообще.

Мою волокушу тащили двое. Я их не видел — только слышал голоса. Я узнал голос седого, который у них был за главного — он говорил спокойно, ровно, без эмоций. Второй голос был помоложе, с хрипотцой, и судя по тому, как он матерился сквозь зубы, настроение у него было паршивое.

Я прислушался. Слова доходили с трудом, сквозь вату в ушах, смысл ускользал, но отдельные фразы пробивались.

— … странно всё это, Григорий, — произнёс хриплый голос, перетаскивая волокушу через особенно крупный камень. — Костромские вышли на нас как по расписанию. Будто кто-то специально подвёл их к этому месту.

— Ты про Макарова? — отозвался седой.

Ага, седого зовут Григорий и голос у него был такой, будто он обсуждает погоду или цены на ромий.

— А про кого же ещё? — хмыкнул хриплы. — Этот щенок дрался так, будто всю жизнь только и делал, что магов валил. Ты посмотри, кого мы потеряли: двоих от костромских, которых было больше дюжины, и столько же Макаров с напарником положил.

Четверых магов мы положили вместе с костромскими. Четверых! Неплохо для нас, если подумать. Только вот трёх мы убить не сумели и они сейчас меня тащат не пойми куда.

— Четверых магов мы потеряли, Григорий, — процедил хриплый сквозь зубы. Я прямо чувствовал, как он злится, как эта злость в нём кипит, готовая выплеснуться на любого, кто попадётся под руку. — Что скажет граф Ремезов?

— Не переживай, Яша, — ответил Григорий, — мы скажем ему, что привезли ему живой трофей, который стоит всех этих потерь. А когда он увидит ирийца, то вопросам у него к нам вообще не будет.

Понятно, что ириец ценный. А я, похоже, вообще бесценный, раз стою четверых магов или даже больше. Только это почему-то как-то не радовало.

Я попытался пошевелить пальцами — бесполезно. Они думают, что я не смогу скастовать огненный шар, если ладонь будет закрыта и собрана в кулак, что-ли?

Но ладонь — не единственный выход. Жар можно вывести и прямо из груди. Или спины. И для этого нужно наполнить астральное тело энергиями чувств.

Я начал вызывать в себе чувство силы, которое нарабатывал годами тренировок. Представил, как выхожу на поединок, как смотрю в глаза противнику и знаю — я сильнее. Мышцы наливаются мощью, дыхание становится глубже, внутри разгорается холодная, спокойная уверенность.

Астрал откликнулся сразу. Я наполнил его до краёв и перенаправил энергию в эфирное тело. Стало тепло, по телу пошли мурашки.

Хорошо. Значит, не всё потеряно. Только бы вот с менталом справиться.

— Стой, — скомандовал Григорий и моё транспортное средство остановилось. — Дальше его волочь нецелесообразно — мы движемся слишком медленно, да и энергии мы слишком много тратим. Он уже должен оклематься, пусть дальше идёт сам.

Яша хмыкнул:

— Не сбежит?

— Будем следить и контролировать сознание, — спокойно ответил Григорий. — Пойдём сзади, а вперёд пустим нашего хромого. До места надо засветло дойти.

И в этот момент я почувствовал, что пелена в голове стала рассеивается — похоже главный маг убавил мощность ментального пресса.

Слышимость сразу улучшилась, мысли стали чуть чётче, снизилась подавленность. Но я продолжал лежать с отсутствующим взглядом, глядя в фиолетовое небо и не подавая виду, что прихожу в себя.

— Подъём, — раздался надо мной голос Григория. — Хватит валяться, Макаров. Идти придётся самому.

Я не ответил и тогда меня стащили с волокуши. Яша ухватил меня под мышки и рывком поставил на ноги. Несмотря на улучшение самочувствия, тело моё меня не слушалось: ноги подкосились сразу и я едва не рухнул лицом в камни.

А потом мне в сознание будто поступила команда: «Иди!»

Я сделал шаг. Потом ещё один. Тело двигалось, но это был не я. Чужая воля поднимала мои ноги, переставляла их, заставляла идти вперёд. Моё сознание сжалось до маленькой точки, которая просто наблюдала со стороны, как меня ведут, как я переставляю ноги, как дышу, как смотрю прямо перед собой ничего не видящими глазами.

Обалдеть, вот гипнотизёры хреновы! И что с этим делать? Идет воздействие через ментальное тело, а я его в нём ни в зуб ногой. Если не считать стратегического мышления, конечно. Но ведь это другое! Или нет?

Рядом таким же образом запустили в пешее путешествие ирийца. Его подтолкнул седой в спину посохом, и ириец пошёл. Пошёл механически, не глядя по сторонам, как заводная кукла. У меня, наверняка, такой же вид со стороны.

Я шёл, переставляя ноги, и чувствовал, как внутри закипает злость.

Никто. Никогда. Не смеет. Заставлять меня.

Нужно пробиться сквозь ментальный блок. Срочно. Я попытался собрать волю в кулак — и наткнулся на стену. Чужую, плотную, вязкую, она давила на сознание со всех сторон, не пуская, блокируя любую попытку сопротивления. Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на чём-то своём, эта гадость начинала пульсировать, размывая мысли, уводя в сторону, заставляя тупеть и проваливаться в туман.

Твою Вологду! Да что ж ты такое⁈

Я снова мысленно дёрнулся. И снова упёрся. Откатился, чувствуя, как голова начинает гудеть, а перед глазами плывут цветные пятна.

Нет. Так не пойдёт.

Я заставил себя дышать ровнее. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Представил эту ментальную стену не как препятствие, а как мышцу, которую можно продавить, если давить достаточно долго и достаточно сильно.

И я стал давить.

Ни-че-го. Стена даже не дрогнула. Она просто стояла, плотная, как бетонная плита.

Я выдохнул, расслабился на секунду — и снова надавил. И снова. И снова.

Я продолжал давить. Медленно, упорно, по миллиметру расширяя свою точку сознания.

Мы шли вдоль реки. Слева — скалы, поросшие серебристым мхом, а справа — крутой обрыв метров двенадцать, и внизу шумела полноводная и достаточно быстрая река — как будто кто-то прорыл канал в горной породе. Обычно горные реки мелкие, но в Ирии, похоже, совсем другие правила.

Воздух здесь был разрежённый, насыщенный энергией — как и везде в Ирии. Я чувствовал, как энергия втекает в меня, но вот пользоваться ей не мог — ментальный блок не давал доступа к собственным ресурсам. Всё, что я мог — это просто дышать и давить на ментальную стену изнутри.

И наблюдать.

Я заметил это не сразу. Только когда мы прошли уже с полкилометра, до меня дошло: маги не используют стабилизаторов. Вообще никаких приборов. Ни коробочек, ни поясов с фиолетовыми полосками — ничего.

Интересно. Значит, у них есть свои способы защищаться от давления Ирии.

Я снова посмотрел на реку. Река! Река же! Ко мне пришла идея. Замечательная идея. Надо её обдумать и найти возможность реализовать. Как можно быстрее.

Хромающий впереди молодой маг снова оглядывался — он вообще оглядывался чуть ли не каждые тридцать секунд: то ли проверял нас с ирийцем, то ли оценивал, с какой скоростью ему надо ковылять, чтобы не задерживать группу. На вид ему было года двадцать два: поджарый, лицо бледное, на лбу — испарина, губы сжаты в тонкую линию. Стиснув зубы, он шёл, опираясь на посох и не показывая виду, как ему плохо. Крепкий парень, такой в бою не дрогнет. Уважаю.

И вдруг в моём сознании вспыхнула картинка. Чёткая, яркая и очень-очень реальная.

Крутой обрыв. Внизу — река, быстрая и глубокая. И мы — я и ириец — летим вниз, разрывая верёвки на руках, и вода принимает нас и быстро уносит.

Картинка погасла так же внезапно, как появилась.

У меня сердце чуть не выскочило из груди.

Это он! Ириец! Он каким-то образом пробился сквозь ментальный блок и посылает мне образы! И додумался до той же идеи, что и я.

Я собрал остатки воли в кулак. Сконцентрировался на образе, который он мне послал, и попытался отправить ответ.

Огонь. Верёвки на руках перегорают. Мы вдвоём прыгаем в воду. Уходим.

Я представил это так ярко, как только мог. И отправил.

Ничего не произошло. Тишина. Только ветер шумел в ушах, да река грохотала внизу.

Я уже решил, что не вышло, что блок слишком силён, что ириец просто не услышал — и вдруг почувствовал слабую, едва заметную вспышку где-то на границе сознания.

Хорошо.

У меня аж дыхание перехватило. Получилось! Мы связались! Пусть даже так, картинками, без слов — но связались!

Нужно срочно вернуть контроль над телом. Я продолжил давить на ментальный блок и по миллиметру, по крупице расширяя своё сознание. Медленно, осторожно, чтобы не выдать себя раньше времени.

И вдруг в воздухе раздался резкий и пронзительные визг.

Из-за скалы, прямо перед нами, вылетело что-то живое. Это что-то было похоже на помесь ящера и птицы — длинная, гибкая шея, тёмные крылья размахом метра три, пасть, полная острых зубов, и глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком. Ящер заложил вираж и бросился вниз, целясь прямо в Григория.

Я даже сгруппироваться не успел — слишком медленно работали мозги под ментальным колпаком, да и контроля-то над телом всё ещё не было.

Но Григорий даже не остановился. Он просто вскинул руку — и тварь вспыхнула в воздухе ярким факелом и через пару секунд упала к нашим ногам обугленной тушей, от которой шёл дым и пахло палёным мясом.

У меня аж челюсть отвисла. Я с трудом заставил себя не выдать реакцию, сохранить кукольное выражение лица, но внутри у меня всё перевернулось.

Это как⁈ Как он это сделал⁈ Я даже эфирного всплеска не почувствовал — он просто вскинул руку и огромный шашлык готов. В прямом бою он меня размажет тонким слоем, слишком уж велика разница в умениях. Значит нужно действовать хитростью и смекалкой.

Молодой маг поковылял к туше, на ходу вытаскивая нож. Он ловко, одним движением, вспорол грудину ящера, запустил руку внутрь, пошарил там и через секунд десять вытащил мутно-фиолетовое ядро размером с ноготь.

— Держите, — сказал он, протягивая ядро Григорию.

Григорий забрал ядро, зажал его в кулаке и на пару секунд замер. Я физически почувствовал, как энергия из ядра перетекает в него мощным потоком. А потом он просто выкинул кристалл в обрыв.

Вот это да! Он вытянул из ядра всю энергию за секунду. Я вспомнил, как Виола говорила, что маги так делают — поглощают ядра для быстрого восстановления. Но чтобы так быстро…

Я вспомнил про ядро, которое мне дала Виола в Зоне. Оно должно было лежать в кармане робы, но руки у меня были связаны и проверить я этого не мог. Я протянул эфирку в карман и никакого ядра не почувствовал. Плохо дело. Видимо, забрали вологодские.

А вот камень-гармонизатор, который мне передала Виола через Игната, был на месте. Почему ядро забрали, а камень оставили? Решили, что я без него тут быстро окочурюсь или не разобрались, что это за камень? Не важно сейчас. Важно, что камень мне может помочь.

Я осторожно вошёл в резонанс с камнем. Он откликнулся сразу — тёплой волной, которая разлилась по телу, снимая напряжение, проясняя мысли. Стало легче и, по-моему, эффект постепенно нарастал. Ментальный блок уже не давил так сильно, и я смог чуть активнее тянуть энергию из пространства, смешивая её с астральными чувствами, восстанавливая эфиры.

Главное — не перестараться, чтобы маги не заметили.

Мы пошли дальше. Впереди хромал светловолосый маг, за ним — ириец, потом я, и сзади, метрах в пяти, Григорий с Яшей. Я слышал их разговор, но не вслушивался — всё внимание было сосредоточено на внутренней работе.

Я продолжал давить на ментальный блок. По миллиметру расширял свою точку сознания, пробовал стены на прочность, искал слабые места. Эфиры потихоньку восстанавливались — я осторожно тянул энергию из пространства, смешивая с астральными чувствами, чтобы не вызвать подозрения.

Григорий перешёл в режим активного сопровождения — он то и дело догонял меня, заглядывал в лицо, сканировал взглядом и астрально. Но я держал лицо — отсутствующее, кукольное, без мысли. Пустота в глазах, расслабленные мышцы, механическая походка, закрытый астрал.

Что-то подозревает, но подтверждения найти не может. Не очень хорошо, конечно, но хоть так. Я уже почти чувствовал, что контроль над ногами возвращается, но проверять пока не рисковал.

Мы прошли мимо небольшого водопада. Вода падала с пятидесятиметровой высоты, разбиваясь о камни и поднимая радужную взвесь — фиолетовую, зеленую, синюю, все цвета сразу. Красиво-то как! Я на миг словил почти экстаз от этого завораживающего зрелища и тут же почувствовал, что сил и энергии прибыло.

Это было так неожиданно и логически не связано, что я не поверил. Полюбовался красотой — и сразу пришла энергия. Да ну, совпадение.

Молодой маг стал ругаться сквозь зубы — похоже, что нога у него совсем разболелась, он хромал всё сильнее, но терпел, не жаловался. А я шёл и чувствовал, как верёвки на руках трут запястья. Жёсткие, грубые, они впивались в кожу при каждом шаге, и я понимал: их можно пережечь огнём.

Для этого не нужна ладонь. Не нужно разжимать кулак. Достаточно просто представить пламя между запястьями, дать команду эфиру — и верёвки вспыхнут.

Но нужен правильный момент.

Эфиры потихоньку наполнялись. Я осторожно тянул энергию из пространства, смешивая её с астральными чувствами — с яростью и гневом, которые прятал глубоко внутри, чтобы не вызвать подозрения у магов. Получалось. Медленно, но верно внутренний резерв рос, и я чувствовал, как жар в груди становится всё более плотным, всё более готовым к выплеску.

Главное — не выдать себя раньше времени. Не дёрнуться, не изменить выражение лица, не показать, что внутри меня уже не пустота, а туго сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

Я держался. Астрал закрыл щитом, лицо отсутствующее, кукольное, без мысли, без эмоции. Глаза смотрят в одну точку, мышцы расслаблены, дыхание ровное, поверхностное. Кукла. Безвольная кукла под ментальным контролем.

И тут молодой ириец послал мне ещё один образ.

Я ждал, что он покажет смерть молодого мага. Нужно было понять, кто его возьмет на себя — он или я. Логичнее, что он, а я развернусь и залеплю шаром в голову седому. Нет, лучше в живот, чтобы не увернулся.

Но образ был другим.

Чёткий, яркий — я вижу место впереди, метрах в двадцати, где тропа делает изгиб. Там обрыв чуть ниже, вода бурлит, но камней в реке почти нет. Ириец показывает мне это место, а потом — огонь позади. Прямо на тропе. Стена огня, чтобы отрезать магов. А потом прыжок.

Я опешил. Чего⁈

Он хочет, чтобы я поставил огненный щит⁈ Я не умею ставить щиты! Я никогда их не ставил! Я могу только шары бросать — и то научился этому совсем недавно!

Я лихорадочно зашарил взглядом по тропе впереди. И там, впереди, я увидел это место — оно было точь-в-точь, как на картинке ирийца. Изгиб тропы, обрыв чуть ниже, вода бурлит, видна тёмная глубина.

Десять метров.

Твою дивизию! Как же я поставлю этот щит⁈ Просто подумать? Представить стену огня и сказать эфиру — давай, дружище, работай?

А если не получится? Если из меня выйдет не щит, а очередной шар? Надо будет хоть направить в сторону вологодских.

Семь метров. Нужно давать согласие или мы просто пройдём это место, и больше такого участка не будет.

Пять метров.

Твою Ирию!

Я стиснул зубы, представил стену огня — высокую, плотную, непробиваемую — и отправил ирийцу образ. Буду делать. Как смогу.

Он ответил слабой картинкой самого себя, кивающего головой. Понял меня, абориген хренов.

Три метра.

Я начал набирать жар. Не как для шара — больше, гораздо больше. Всё, что у меня было и всё, что я успел накопить, пока шёл. Всю ярость, всю злость, все чувства — всё в этот жар.

Два метра.

Жар в груди стал нестерпимым. Лёгкие горели, сердце бешено колотилось, но я продолжал набирать огонь, чувствуя, как эфир просится наружу и как тело начинает дрожать от перенапряжения.

Один метр.

Работаем!