Инженер 4

Глава 20 Новые возможности

Я вышел из дома, когда солнце только поднималось над крышами. Нанял извозчика, велел везти к каретной мастерской Савельева.

Ехали по пустынным улицам. Город медленно просыпался, где-то скрипели ворота, кто-то выносил помои, из трактира доносились голоса ранних посетителей.

Извозчик остановил пролетку у знакомых ворот. Я расплатился, вошел во двор.

Мастерская уже работала. Стук молотков, визг пилы, запах свежего дерева и лака. Мастеровые собирали новую бричку, один подгонял рессоры, двое других крепили обшивку к раме.

Скобов стоял у верстака, строгал доску. Увидел меня, отложил рубанок, вытер руки о фартук.

— Александр Дмитриевич! Здравствуйте! Как поживаете?

— Заехал посмотреть как вы. Как дела?

Скобов широко улыбнулся.

— Отлично, не нарадуюсь! Заказов полно. Вон ту бричку делаем для купца Морозова, он остался очень доволен первой, заказал вторую. Еще три заказа в очереди. Один помещик из Епифани приезжал, хочет карету закрытую, с рессорами. Договорились на весну.

Я подошел к бричке, осмотрел работу. Рама прочная, дубовая. Рессоры новые, хорошо закреплены. Обшивка аккуратная, без щелей.

— Качество держите хорошее?

— Держим, Александр Дмитриевич. Как вы учили, каждую деталь проверяем, брака не допускаем. Репутация дороже быстрых денег.

Прошел дальше, заглянул в дальний угол мастерской. Там стояли готовые колеса, ровные, с толстыми спицами, обода блестели лаком.

— А пружины для карет еще спрашивают?

— Спрашивают! На прошлой неделе два заказа выполнили. Один для брички, другой для коляски. Покупатели довольны, колеса мягко идут, не трясет.

Здесь все хорошо. Я отправился к Савельеву в гостиницу. Нашел его в трактире на первом этаже.

Хозяин гостиницы достал из кармана записную книжку.

— Вот, смотрите, Александр Дмитриевич. Доходы за последний месяц. Три брички продали, четыре ремонта сделали, колеса и мелкие детали отдельно. Итого двести сорок рублей выручки. Расходы на материалы и жалованье мастеровым сто двадцать рубликов. Чистая прибыль сто двадцать рублей. Ваша половина шестьдесят рублей. Вот, получите.

Он достал деньги из сейфа. Я сложил монеты в карман. Приятная тяжесть.

Хорошие цифры. Дело растет.

— Отлично. Продолжайте в том же духе. Я зайду на днях проверить работу.

Попрощался, вышел из мастерской.

Следующая остановка наша частная насосная мастерская. В казенную заходить не стал, там делали паровые переносные механизмы по заказу губернатора, там все в порядке.

Вошел через боковую дверь. Внутри просторно, светло. Три верстака, токарный станок, полки с деталями. У одного верстака работал Семен Морозов. Собирали насосы для продажи.

Морозов поднял голову, увидел меня, выпрямился.

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич!

— Здравствуй, Семен. Как идут дела?

— Хорошо идут. Заказы есть. Вот этот насос для купца Жирова, у него лавка на Киевской. Просил насос для колодца во дворе. Еще два насоса делаем для фабрики Коробова, ему для цехов нужны.

Я подошел, осмотрел работу. Цилиндр бронзовый, гладкий. Поршень ходит плавно, без заедания. Клапаны латунные, подогнаны очень хорошо.

— Качество отличное. Жалоб от покупателей нет?

— Ни одной жалобы, Александр Дмитриевич. Все довольны. Один купец даже привел знакомого, тот тоже насос заказал.

Иван выпрямился.

— А еще приказчик Баташева просил передать, он тоже хочет с вами встретиться. Говорит, есть разговор.

— Хорошо, зайду к нему сегодня.

Морозов раскрыл толстую тетрадь.

— Вот учет. За месяц продали семь насосов. Два больших для фабрик, пять средних для частных лиц.

Это я уже знал. У меня все подсчитано. Выручка за этот месяц уже триста десять рублей. Расходы на материалы и жалованье составили сто семьдесят рублей. Прибыль итого сто сорок. По договору с Баташевым сейчас все идет на покрытие текущих расходов.

Я кивнул. Дело идет ровно, без сбоев.

— Молодцы, братцы.

Последняя проверка мельница Баранова. Нанял извозчика, велел везти в имение.

Дорога заняла около часа. Проехали мимо пригородных слобод, огородов, полей. Воздух свежий, пахло сеном и дымом из печных труб далеких деревень.

Въехали в имение Баранова. Широкий двор, господский дом, конюшня и амбары.

Дальше у реки новая мельница. Каменное здание с высокой трубой. Из трубы шел легкий дымок. Слышался ровный гул машины.

Баранов остался в Туле, управляющий Ноздрев уехал по делам. Меня слуги хорошо знали, поэтому никто не спрашивал, зачем я здесь.

Я сразу отправился к мельнице, вошел внутрь. Жарко, пахнет маслом и мукой. Паровая машина работает, поршень ходит вверх-вниз, маховик вращается, приводной ремень крутит жернова. Мука сыплется в мешки ровной струей.

Около машины стоял мельник Филипп. Следил за давлением пара, подкладывал дрова в топку.

— Здравствуйте, Александр Дмитриевич!

— Здравствуй, Филипп. Как машина?

— Работает хорошо. Без сбоев. Раз в неделю смазываю, проверяю болты. Жернова смотрели неделю назад, все отлично. Мелют отлично.

Я обошел машину, проверил все узлы. Котел чистый, без накипи. Цилиндр смазан, поршень ходит ровно. Трубопроводы герметичны. Приводной ремень целый, без трещин.

— Все в порядке. Передай Ивану Петровичу что я заходил проверял.

Извозчик дремал на козлах. Разбудил его, велел везти домой.

Вернулся в Тулу к вечеру. Зашел в свою контору при казенной мастерской, сел за стол. Достал записную книжку, записал цифры.

Каретная мастерская дала шестьдесят рублей за месяц. Насосная мастерская — семьдесят. Жалованье смотрителя казенной мастерской за этот месяц шестнадцать рублей шестьдесят шесть копеек.

Итого за месяц сто сорок шесть рублей шестьдесят шесть копеек.

Плюс отдельные заказы: аренда моей кареты от помещика Травина у Савельева, переносные паровые машины для города, ремонт заводских насосов. Еще рублей тридцать-сорок.

Итого около ста восьмидесяти рублей в месяц. Больше двух тысяч в год.

Хорошие деньги. Можно содержать семью, снять приличный дом, одеваться достойно.

Отложил перо, откинулся на спинку стула.

Дела идут хорошо. Все проекты работают без сбоев. Репутация растет. Заказы прибывают.

Но личное дело застопорилось. От князя Долгорукова ответа нет. Прошло уже три недели с момента отправки письма.

Я достал из ящика стола последнее письмо от Елизаветы. Пришло неделю назад. Развернул, перечитал.

«Александр Дмитриевич, держусь, как могу. Отец молчит, на вопросы не отвечает. Матушка снова заговорила о князе Мещерском. Я отказалась наотрез. Сказала, что обещана вам. Матушка разгневалась, но я не уступлю. Жду вестей от вас. Верю, что все наладится. Ваша Елизавета».

Сложил письмо, убрал обратно в ящик.

Нужно действовать. Но как? Князь не отвечает. Может, письма недостаточно? Может, нужна личная встреча? Или рекомендация от кого-то более влиятельного?

Утром отправился в городскую управу. Погода переменилась, небо затянуло серыми тучами, подул холодный ветер. Уже позднее лето, скоро будет осень, она вступала в свои права.

Извозчик довез меня до знакомого желтого здания с белыми колоннами. Я расплатился, поднялся по ступеням, вошел в подъезд.

Старый швейцар узнал меня, поклонился.

— К городскому голове, барин?

— К нему.

— Прошу на второй этаж. Он в присутственном у себя.

Поднялся по широкой лестнице, прошел по коридору. Постучал в знакомую дверь с медной табличкой.

— Входите!

Открыл дверь. Беляев сидел за овальным столом, разбирал бумаги. Увидел меня, улыбнулся, поднялся навстречу.

— Александр Дмитриевич! Какая приятная неожиданность! Проходите, садитесь!

Протянул руку, я пожал ее. Сел в кресло напротив. Мы договаривались встретиться еще позавчера, поговорить об оставшихся переносных паровых машинах, которые я сделал и передал городу. И кроме того, Беляев тогда обмолвился, что хочет поговорить о другом проекте.

— Николай Андреевич, хотел узнать, как дела с переносными машинами. Все работает?

Беляев кивнул энергично.

— Отлично работает! Одну машину установили в пожарной части, Крылов очень доволен. Две другие стоят в городском хозяйстве, используем по мере надобности. На прошлой неделе откачивали воду из подвала винного склада, затопило после дождей. Справились за день. Без вашей машины неделю бы возились.

Он сел обратно, откинулся на спинку кресла.

— Губернатор тоже доволен. Спрашивал о вас на днях. Говорит: «Вот это настоящий инженер. Не болтает, а делает».

Я поклонился.

— Рад служить городу.

Беляев постучал пальцами по столу, задумчиво посмотрел на меня.

— Александр Дмитриевич, раз уж зашел разговор… У меня есть еще одна просьба. Вернее, не просьба, а предложение. Новый проект.

— Слушаю вас, Николай Андреевич.

Беляев встал, подошел к окну, посмотрел на площадь.

— Дело вот в чем. Губернская больница. Знаете, где она находится?

— Знаю. На Дворянской улице, двухэтажное каменное здание.

— Верно. Большая больница, на сто двадцать коек. Лечат разных, и дворян, и мещан, и солдат в отставке. Главный врач, Петр Иванович Скрябин, опытный человек, еще при покойном государе служил.

Беляев повернулся ко мне.

— Так вот. Проблема в том, что в больнице нет водопровода. Воду таскают ведрами с реки. Служители ходят туда-сюда весь день. Тяжело, медленно. А главное заражение. Вода из реки не всегда чистая. Особенно весной, когда разлив, или летом, когда жара. Больные пьют эту воду, болеют еще больше.

Он вернулся к столу, сел.

— Скрябин жалуется уже год. Просит провести водопровод. Но денег на столичных инженеров нет. Да и долго это, из Петербурга кого-то вызывать, ждать, согласовывать. Года полтора уйдет.

Беляев посмотрел на меня внимательно.

— Вот я и подумал. Может, вы возьметесь? Спроектируете систему водоснабжения для больницы? Я слышал, вы в Севастополе вы делали нечто подобное.

Я задумался. Водопровод для большого здания дело серьезное. Нужна водонапорная башня с резервуаром. Насос для подъема воды. Система труб по всему зданию. Краны в палатах, на кухне, в прачечной.

Технически сложного ничего нет. Принцип простой, вода поднимается в башню, оттуда самотеком идет по трубам вниз. Давления хватит, если построить достаточно высокую башню.

Насос можно поставить с конным приводом. Конь ходит по кругу, вращает вал, вал крутит насос, насос качает воду из колодца в резервуар наверху башни. Или опять же устроить паровый механизм, тут уже не нужен переносной, а должен быть стационарный.

Материалы доступные, дерево для башни, медные или чугунные трубы, краны латунные. Все это есть в Туле, можно купить или заказать у Баташева.

— Николай Андреевич, технически это выполнимо. Но нужно осмотреть больницу, сделать замеры, понять, где ставить башню, как прокладывать трубы.

Беляев кивнул.

— Конечно, конечно. Я договорюсь с Скрябиным, он вас проводит, все покажет.

— А финансирование?

Беляев открыл ящик стола, достал бумагу, показал.

— Вот смета, которую Скрябин составлял два года назад, когда обращался в министерство. Столичные инженеры оценили проект в три тысячи рублей. Министерство отказало, слишком дорого.

Я взял бумагу, пробежал глазами. Три тысячи действительно много. Но там учтены расходы на приезд инженеров из столицы, их содержание, гонорары.

— Я могу сделать дешевле. Тысячи полторы, не больше. Может, даже тысячу двести, если материалы найдутся по хорошей цене.

Беляев оживился.

— Полторы тысячи? Это уже приемлемо. Городская казна может выделить такую сумму. Тем более что губернатор одобрит, он ратует за улучшение медицины.

Он встал, протянул руку.

— Александр Дмитриевич, берете заказ?

Я встал, пожал руку.

— Беру, Николай Андреевич. Когда могу осмотреть больницу?

— Хоть сегодня. Сейчас напишу записку Скрябину, чтобы принял вас и все показал.

Беляев сел, быстро написал несколько строк на листе бумаги, запечатал сургучом, протянул мне.

— Вот. Передадите доктору Скрябину. Больница на Дворянской, дом двадцать три. Большое здание, не ошибетесь.

Я взял записку, убрал во внутренний карман сюртука.

— Благодарю, Николай Андреевич. Поеду прямо сейчас.

Беляев проводил меня до двери, похлопал по плечу.

— Я знал, что вы не откажете. Скрябин будет рад. Он уже отчаялся дождаться водопровода.

Вышел из управы, нанял извозчика, велел везти на Дворянскую улицу.

Ехали минут пятнадцать. Дворянская улица широкая, вдоль нее стоят каменные дома, особняки богатых купцов и дворян, присутственные места.

Извозчик остановился у большого двухэтажного здания. Над входом вывеска: «Тульская губернская больница». Желтые стены, белые наличники, железная крыша.

Я расплатился, вошел в подъезд. Пахло карболкой, йодом, лекарствами. В коридоре чисто, стены побелены, пол деревянный, вымытый.

Навстречу вышла сестра милосердия, молодая женщина в сером платье, белом переднике и белом чепце. Поклонилась.

— Чем могу помочь, барин?

— Мне нужен главный врач, Петр Иванович Скрябин. Я от городского головы Беляева.

— Прошу за мной.

Она повела меня по коридору, поднялись на второй этаж. Прошли мимо нескольких дверей с табличками: «Мужская палата №1», «Женская палата №2», «Перевязочная».

Остановились у двери с табличкой «Кабинет главного врача». Сестра постучала.

— Петр Иванович, к вам посетитель. От Николая Андреевича Беляева.

— Войдите!

Сестра открыла дверь, я вошел.

Кабинет небольшой, но уютный. Два окна, стены завешаны анатомическими таблицами, в углу шкаф с медицинскими инструментами за стеклом. Посередине письменный стол, за ним сидел пожилой мужчина лет шестидесяти.

Лицо умное, усталое. Седые волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена. Очки в тонкой оправе. Одет в белый халат поверх сюртука.

Доктор Скрябин поднялся, снял очки, протер платком.

— Здравствуйте. Вы от Николая Андреевича?

— Здравствуйте, Петр Иванович. Капитан Воронцов, смотритель городской насосной мастерской. Беляев прислал меня по поводу водопровода для больницы.

Скрябин оживился, глаза заблестели.

— Водопровода? Наконец-то! Проходите, садитесь!

Я передал ему записку от Беляева. Скрябин распечатал, быстро прочитал, кивнул.

— Значит, вы будете проектировать водопровод? Отлично! Я уже отчаялся дождаться. Два года прошу, писал в министерство, в губернское правление. Денег нет, специалистов нет. А между тем проблема серьезная.

Он встал, подошел к окну, посмотрел вниз, на двор.

— Видите? Вон там колодец. Оттуда служители таскают воду. Ведрами. По двадцать ведер в день на палату. У нас десять палат. Плюс кухня, прачечная, операционная. Итого триста ведер в день. Представляете, какая работа?

Я подошел к окну, посмотрел. Во дворе действительно колодец: деревянный сруб, журавль, ведро на цепи. Рядом стоял служитель в фартуке, черпал воду, наливал в большой бак на телеге.

— А вода из колодца чистая?

Скрябин вздохнул.

— Летом бывает мутная. Весной, когда разлив, вообще плохая. Приходится кипятить, отстаивать. Но все равно больные жалуются. У некоторых расстройство желудка начинается. А ведь они и так больны.

Он повернулся ко мне.

— Если бы был водопровод с чистой водой, постоянно текущей из кранов, это была бы огромная помощь. И больным легче, и служителям, и врачам. В операционной особенно важно, руки мыть, инструменты промывать. Сейчас приходится просить принести тазик с водой. Долго, неудобно.

Я кивнул.

— Понимаю, Петр Иванович. Давайте осмотрим здание. Мне нужно понять, где лучше поставить башню, как проложить трубы, сколько кранов потребуется.

Скрябин надел халат поверх сюртука, взял связку ключей.

— Пойдемте, все покажу.

Мы обошли всю больницу. Скрябин водил меня по палатам, показывал кухню, прачечную, операционную, подвалы. Увиденное напомнило мне госпиталь в Севастополе.

В каждой палате по десять коек. Больные лежали под серыми одеялами, кто-то спал, кто-то читал, кто-то просто смотрел в потолок. У одной койки сестра милосердия меняла повязку на ноге.

На кухне две поварихи готовили обед, варили кашу в большом чугунном котле, резали хлеб. Вода стояла в деревянных бочках у стены.

В прачечной две прачки стирали белье в больших корытах. Вода в корытах мутная, мыльная.

В операционной пахло карболкой. Посередине стол с кожаной обивкой, рядом столик с инструментами: скальпели, пинцеты, ножницы. У стены рукомойник, медный таз на подставке, кувшин с водой рядом.

Скрябин показал на рукомойник.

— Вот видите? Каждый раз приходится просить служителя принести свежую воду. А если операция срочная? Времени нет ждать. Приходится мыть руки в старой воде.

Я записывал все в записную книжку. Количество палат, кухня, прачечная, операционная. Где нужны краны, сколько.

Спустились в подвалы. Темно, сыро, пахнет плесенью. Скрябин зажег фонарь, осветил стены.

— Здесь можно провести трубы. Под полом первого этажа, потом вверх по стенам.

Я осмотрел подвалы, прикинул, как лучше прокладывать трубы.

Вышли во двор. Я подошел к колодцу, заглянул внутрь. Глубокий, на дне блестит вода. Зачерпнул ведром, попробовал на вкус. Чистая, холодная.

— Вода хорошая, Петр Иванович. Из колодца можно качать.

— Да, вода неплохая. Проблема только в том, что ее нужно много, а таскать тяжело.

Я обошел двор, прикидывая, где лучше поставить башню. Угол двора подходит, место свободное, рядом колодец.

— Петр Иванович, башню поставим вот здесь, в углу. Высотой восемь саженей. Наверху резервуар, деревянный, на двести ведер. Рядом насос с конным приводом, конь будет ходить по кругу, качать воду из колодца в резервуар. Потом можно установить паровой механизм, конь вообще не нужен. Из резервуара вода пойдет самотеком по трубам в здание. Проложим трубы в подвале, потом вверх в палаты, на кухню, в прачечную, в операционную. В каждом месте поставим краны. Открыл кран и вода течет.

Скрябин внимательно слушал.

— Звучит прекрасно. А сколько это будет стоить?

— Полторы тысячи рублей. Может, меньше, если материалы найдутся по хорошей цене.

— А сроки?

— Месяц на изготовление деталей и строительство башни. Еще неделя на прокладку труб и установку кранов. Итого пять недель.

Скрябин улыбнулся впервые за весь разговор.

— Александр Дмитриевич, это замечательно! Пять недель это быстро. Министерство обещало год, это же сколько нам мучаться.

Он протянул руку, я пожал ее.

— Когда начнете?

— Как только Беляев оформит финансирование. Дня через три-четыре составлю подробную смету, чертежи. Покажу вам и Беляеву. Одобрите, тогда начнем работу.

— Отлично. Я буду ждать.

Попрощался с доктором Скрябиным, вышел из больницы. На улице похолодало, ветер усилился. Поднял воротник сюртука, зашагал к извозчичьей стоянке.

Новый проект. Серьезный, заметный. Водопровод для губернской больницы это польза для всего города. Снова придется окунуться в него полностью.