Инженер 4

Глава 7 Прибытие

Я приехал на стройку рано, когда солнце едва поднялось над лесом. Осипов с рабочими уже копошились снаружи и внутри, заканчивали последние детали внутренней отделки.

Спешился у входа, привязал лошадь к столбу. Вошел в здание.

Просторное светлое помещение первого этажа встретило запахом свежей побелки и дерева. Пол настелен из толстых сосновых досок, плотно подогнанных друг к другу. Стены побелены известью, сейчас они ровные, без трещин. Окна уже готовы: деревянные рамы, чистые стекла, пропускают обильный свет.

Прошел к северной стене, где должна стоять паровая машина. Осипов работал там с двумя помощниками, они белили последний участок стены вокруг железных анкеров.

— Доброе утро братцы.

Осипов обернулся, отложил кисть, аккуратно вытер руки о фартук.

— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Вот, заканчиваем. Еще час и все готово будет.

Я подошел к стене и в который раз осмотрел усиленный участок. Постучал костяшками по кирпичной кладке, звук глухой, плотный. Взялся за один из анкеров, дернул, сидит мертво, не шевелится ни на волос. Проверил остальные три, все крепко вмурованы.

— Хорошая работа, — сказал я. — Выдержит любую нагрузку.

Осипов кивнул.

— Стену делали на совесть, как велели. Три кирпича толщиной, известь густая, анкеры по аршину в кладку вошли.

Я обошел помещение, проверяя каждую деталь. Присел на корточки у пола, провел ладонью по доскам, ровные, без щелей. Встал, подошел к окнам, открыл одно, створка ходила легко, петли смазаны. Закрыл, щелкнула плотно.

Проверил дверь, она массивная и дубовая, на трех кованых петлях. Открыл, закрыл несколько раз, ход ровный, не скрипит. Замок тяжелый и надежный.

Поднялся на второй этаж по деревянной лестнице. Там помещение меньше, будущий склад для зерна и муки. Пол тоже настелен, стены побелены. Балки перекрытия толстые, дубовые, без прогибов.

Вернулся вниз. Осипов стоял у входа и ждал моего приговора.

— Все в порядке, Тимофей Осипович. Работа выполнена добросовестно, претензий нет.

Осипов облегченно вздохнул.

— Спасибо, Александр Дмитриевич. Мы старались, как могли.

Я достал из кармана сюртука записную книжку, полистал страницы с расчетами.

— Сколько времени ушло на все работы?

— Три недели ровно, как и планировали. Первая неделя ушла на кладку стен. Вторая на крышу и перекрытия. Третья это полы, двери, окна и побелка.

— Материалы? Все в рамках сметы?

— Конечно. Кирпича ушло две тысячи восемьсот штук. Извести четыре бочки. Досок пять возов. Железа: анкеры, петли, гвозди по списку, что давали.

Я записал в книжку, подсчитал итоговую сумму. Достал кошелек, отсчитал деньги, отдал оставшуюся часть оплаты за работу.

— Вот, полная расплата полная. Сто двадцать рублей серебром, как договаривались.

Осипов взял деньги, пересчитал и спрятал в карман кафтана. Низко поклонился.

— Благодарствуем, Александр Дмитриевич. Коли еще работа понадобится, обращайтесь, мы всегда рады.

— Обращусь, если будет нужда. Спасибо за труд.

Осипов крикнул рабочим собирать инструменты. Те сложили кисти, ведра с известью и лестницы. Погрузили все на телегу. Осипов еще раз поклонился, влез на козлы и тронул вожжами. Телега покатила по дороге к воротам имения.

Я остался один в пустом здании мельницы. Прошелся по помещению, планируя расположение механизмов. Котел встанет у северной стены, на усиленном участке. Цилиндры над ним, на раме. Маховик справа, трансмиссия пойдет к жерновам на втором этаже.

Достал из кармана сложенный чертеж, развернул и сверился с размерами помещения. Все сходится. Места достаточно, высота потолков правильная.

Теперь осталось дождаться паровой машины. Письмо из Петербурга пришло недавно, груз отправлен водным путем до Тулы, потом сухопутно до имения. Срок доставки уже подходит. Значит, со дня на день должны привезти.

Я вышел из мельницы, запер дверь на ключ. Отвязал лошадь, сел в седло и поехал к барскому дому.

Следующие дни я провел между Тулой и имением Баранова. Утром работал в мастерской на Пятницкой, проверял текущие заказы, давал указания Гришке и севастопольцам. Днем ездил в каретную мастерскую к Савельеву, следил за изготовлением второй кареты, скоро будет готова. Вечером возвращался в имение, осматривал мельницу и ждал известий о доставке.

Каждое утро заходил к управляющему имения, Ноздреву.

— Что слышно с почтовой станции?

Управляющий качал головой.

— Ничего пока, Александр Дмитриевич. Обычные подводы ходят, письма возят. Про большой груз не слыхать.

Я кивал и уходил. Нервничать не имело смысла. Дороги плохие, груз тяжелый, обоз идет медленно. Прибудет, когда прибудет.

Баранов посмеивался за обедом:

— Александр Дмитриевич, вы как жених перед свадьбой! Каждый день спрашиваете про машину.

Я усмехался в ответ.

— Без машины мельница просто сарай, Иван Петрович. Вся работа стоит до ее прибытия.

— Понимаю, понимаю. Но потерпите еще немного. Дороги нынче разбиты дождями, обозы медленно ползут.

На седьмой день ожидания я сидел вечером в гостевой комнате, читал техническое руководство по паровым машинам, французское издание, привезенное из Севастополя. Повторял устройство клапанов, последовательность сборки.

Стук в дверь.

— Войдите.

Дверь распахнулась, на пороге стоял управляющий Ноздрев, взволнованный и запыхавшийся.

— Александр Дмитриевич! Весть с почтовой станции! Гонец только что прискакал. Обоз большой идет, с тяжелым грузом, телег шесть. Медленно движутся, лошади устали. Говорят, железные ящики везут, очень много.

Я отложил книгу и встал.

— Где остановились?

— На Орловском тракте, барин, в трех верстах от имения. До нас не дотянули, лошади выбились из сил. Просят помощи разгрузить и доставить.

Я надел сюртук и взял шляпу.

— Тогда готовьте лошадей и телеги. Четыре телеги с крепкими упряжками. И пошлите за Степаном с его людьми, понадобятся сильные руки.

— Сию минуту, Александр Дмитриевич!

Управляющий выбежал. Я спустился по лестнице и вышел во двор. Конюхи уже седлали лошадей и запрягали телеги. Баранов вышел на крыльцо, накинув шубу поверх домашнего халата.

— Александр Дмитриевич, что случилось?

— Паровая машина прибыла, Иван Петрович. Остановилась на тракте, нужно забрать.

Баранов оживился.

— Еду с вами! Хочу посмотреть на эту диковину.

Через четверть часа мы выехали, я, Баранов, Степан Дроздов с десятком рабочих. Четыре телеги громыхали по грунтовой дороге. Ночь светлая, луна почти полная, дорога видна отчетливо.

Ехали молча. Я обдумывал порядок разгрузки: сначала легкие ящики, потом тяжелые. Котел в последнюю очередь, для него понадобятся козлы и полиспаст.

Через полчаса впереди замерцали огни костров. Обоз.

— Вот они, — сказал Баранов, указывая вперед.

Подъехали ближе. У обочины дороги стояли шесть огромных телег, запряженных четверками лошадей. Лошади стояли понурые, головы опущены, устали. На телегах громоздились ящики, деревянные, обитые железными полосами.

Возле костра сидели возчики, человек восемь, в тулупах и шапках. Грелись, курили трубки, переговаривались вполголоса.

Наши телеги остановились. Я спрыгнул с козел и подошел к костру. Возчики поднялись, один, бородатый мужик с обветренным лицом, шагнул вперед и поклонился нам.

— Ваше благородие, прибыли. Груз из Петербурга, для господина инженера Воронцова. Везли три недели, дороги худые, лошади измучились.

Я подошел ближе.

— Я Воронцов. Груз цел?

— Цел, барин. Ни один ящик не поврежден, все как приняли, так и везем.

— Хорошо. Сейчас разгружать будем, потом довезем до имения. Вам за работу доплачу сверх договора.

Бородатый возчик просветлел лицом.

— Спасибо, барин! Мы рады стараться.

Я обошел телеги, пересчитывая ящики. Всего четырнадцать. На каждом мелом нацарапаны надписи: «Котел паровой», «Цилиндр №1», «Цилиндр №2», «Маховик», «Трубы медные», «Клапаны».

Самый большой ящик, с котлом, занимал целую телегу. Длиной три аршина, шириной два, высотой полтора. Массивный, обитый толстыми железными полосами.

Степан Дроздов подошел, постучал кулаком по ящику.

— Тяжелый, Александр Дмитриевич. Пудов двадцать, не меньше. Вручную не поднять.

— Знаю. Будем катить на бревнах и использовать полиспасты. У вас веревки толстые есть?

— Есть. И бревна привезли, и козлы.

— Отлично. Начнем с легких ящиков, котел в конце.

Я повернулся к рабочим.

— Слушайте! Работать будем аккуратно, без спешки. Ящики тяжелые, одно неловкое движение, кто-нибудь покалечится. Степан Кузьмич командует, его слушаетесь, как бога. Понятно?

Рабочие закивали.

— Понятно, барин.

— Тогда за дело.

Степан распорядился начинать с меньших ящиков. Указал на первую телегу, где лежали три продолговатых ящика среднего размера.

— Эти сначала возьмем. Федор, Иван, Петр, Василий, становитесь по углам.

Четверо рабочих подошли к телеге, взялись за края первого ящика. Степан скомандовал:

— На счет три. Раз, два, три, взяли!

Мужики напряглись и подняли ящик. Тот поддался с трудом, заскрипел. Рабочие пронесли несколько шагов, опустили на землю с глухим стуком.

— Тяжелый, — выдохнул Федор, вытирая пот. — Пудов десять, не меньше.

Я подошел, прочитал надпись на ящике: «Трубы медные». Достал из кармана ломик, поддел железную полосу, отжал гвозди. Полоса отскочила с визгом. Открыл крышку ящика.

Внутри лежали медные трубы разного диаметра, от полувершка до двух вершков, аккуратно уложенные в солому. Блестели в лунном свете тусклым золотистым отблеском. Я взял одну трубу, осмотрел, поверхность гладкая, без вмятин, концы ровно обрезаны.

— Целые, — сказал я Баранову, стоявшему рядом. — Довезли аккуратно.

Баранов разглядывал трубы с любопытством.

— А для чего столько труб?

— Пар пойдет от котла к цилиндрам по трубам. Потом обратно, в конденсатор. Нужна целая система трубопроводов, иначе машина не заработает.

Я закрыл ящик, велел Степану перегрузить на нашу телегу. Рабочие подкатили бревна под ящик, покатили к телеге, четверо подняли и уложили.

Так же разгрузили второй и третий ящики с той же телеги, еще трубы и ящик с клапанами. Клапаны я тоже проверил, латунные, с кожаными прокладками, механизм открывания работал плавно.

Перешли ко второй телеге. Там лежали два крупных ящика: цилиндры.

Степан велел рабочим браться за грузы. Ящик оказался тяжелее предыдущих, рабочие едва оторвали от телеги, пронесли несколько шагов, опустили, переводя дух.

Я вскрыл ящик. Внутри паровой цилиндр, отполированный до блеска. Длиной аршин с четвертью, диаметром в три четверти аршина. Внутри видна зеркальная поверхность выточена идеально, поршень будет ходить плавно, без трения.

Провел рукой по холодному металлу. Отличная работа петербургских мастеров. Литье без раковин, стенки ровные.

— Красивая штука, — заметил Степан, заглядывая в ящик. — Гладкая какая. Как зеркало.

— Изнутри должно быть гладко, иначе поршень заклинит. Точность до долей вершка нужна.

Степан покачал головой.

— Диво. Как это делают?

— Специальными станками, на заводе. Вручную такое не выточить.

Закрыли ящик, перегрузили на телегу. Следом второй цилиндр, такой же тяжелый. Рабочие уже устали, двигались медленнее, но Степан подбадривал их:

— Давай, братцы, осталось немного! Потом отдохнем, хозяин водки даст согреться.

Я кивнул Баранову. Тот распорядился принести бутыль водки и хлеб из своей телеги. Разлили по деревянным кружкам, рабочие выпили и закусили. Отдохнули минут десять.

Продолжили разгрузку. Следующие ящики: маховик, шатуны, мелкие детали. Все проверил, все целое.

Наконец остался последний ящик, самый большой, с котлом. Занимал всю шестую телегу целиком.

Степан обошел ящик, прикидывая вес.

— Этот не поднять будет. Пудов тридцать, не меньше. Нужны козлы и блоки.

Я кивнул.

— Устанавливайте.

Рабочие принесли деревянные козлы, треногу высотой в два аршина, с блоком наверху. Установили рядом с телегой. Продели через блок толстую пеньковую веревку, с палец толщиной, крепкую.

Степан с помощниками обвязал ящик веревкой крест-накрест, проверил узлы. Велел рабочим становиться на свободный конец веревки.

— Тянем плавно, без рывков! На счет раз-два-взяли!

Восемь мужиков взялись за веревку, навалились всем весом. Веревка натянулась и зазвенела. Ящик медленно, со скрипом начал подниматься.

Я следил, чтобы веревка не соскользнула и чтобы ящик не качался. Степан командовал:

— Ровнее держите! Не дергать!

Ящик повис в воздухе на высоте аршина. Рабочие держали веревку напряженно, скрипя зубами от усилий.

— Подкатывайте телегу! — крикнул Степан.

Двое рабочих подкатили нашу самую крепкую телегу под ящик. Степан скомандовал:

— Опускаем! Плавно!

Веревку начали понемногу отпускать. Ящик медленно опустился, лег на телегу с тяжелым стуком. Телега просела, заскрипела, но выдержала.

Все выдохнули с облегчением. Рабочие отпустили веревку, отошли, вытирая пот.

Я подошел к ящику, похлопал по нему ладонью.

— Главная деталь. Сердце машины.

Баранов посмотрел на ящик с уважением.

— И когда его ставить будете?

— Завтра начнем. Сначала в мельницу затащим, потом вскроем, затем установим на место.

Подошел Степан.

— Александр Дмитриевич, все ящики перегружены. Можно ехать.

Я оглядел наши четыре телеги, все нагружены доверху. Повернулся к старшему возчику.

— Спасибо за работу. Вот, держи. — Отсчитал из кошелька десять рублей сверх договорной платы. — На всю артель. За то, что аккуратно везли, ни один ящик не повредили.

Возчик взял деньги, поклонился низко.

— Спасибо, барин! Дай вам Бог здоровья!

Я сел на козлы своей телеги и взял вожжи. Баранов устроился рядом. Степан с рабочими разместились на остальных телегах.

— Поехали. Медленно, без тряски.

Обоз тронулся. Тяжело нагруженные телеги скрипели, лошади тянули с натугой. Ехали шагом, объезжая ямы и ухабы.

До имения добрались уже на рассвете. Небо посветлело на востоке, первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев.

Подъехали к мельнице. Я слез с козел, огляделся. Нужно разгружать прямо здесь, у входа.

— Степан, пока складывайте ящики у стены. Отдохнете, потом начнем заносить внутрь.

Рабочие разгрузили ящики, аккуратно составили вдоль стены мельницы. Котел оставили на телеге, его отдельно заносить будем, с приспособлениями.

Баранов распорядился накормить рабочих. Из барского дома принесли хлеб, сало, кашу, квас. Мужики уселись на траве, ели с аппетитом.

Я стоял у ящиков, не чувствуя усталости. Машина здесь. Все детали на месте. Завтра начнем сборку.

Следующее утро я начал с осмотра ящиков при дневном свете. Проверил каждый, все целые, надписи читаются хорошо, железные полосы на месте.

Степан подошел с кружкой чаю и протянул мне.

— Александр Дмитриевич, с чего начинать будем?

Я отхлебнул горячего чаю, достал из кармана чертеж.

— Сначала установим котел. Это основа. Потом топку кирпичом обложим. Затем раму для цилиндров сварганим, сами цилиндры поставим. Остальное, трубы, клапаны, маховик, в последнюю очередь.

Степан кивнул, разглядывая чертеж.

— Котел тяжелый. Как заносить будем?

— На бревнах катить. Пол крепкий, выдержит. Главное медленно, чтобы не повредить ни котел, ни пол.

— Понял.

Я отпер дверь мельницы открыл настежь. Степан скомандовал рабочим вскрывать ящик с котлом.

Ломами отодрали железные полосы, сняли крышку. Внутри, в соломенной подстилке, лежал котел, огромный чугунный цилиндр, черный, матовый. По окружности ряды заклепок, сверху горловина с резьбой под крышку, сбоку два патрубка для труб.

Рабочие толпились вокруг, разглядывали и переговаривались вполголоса:

— Вот это махина!

— Тяжелая, небось?

— А не лопнет, когда пар пойдет?

Я подошел ближе, провел рукой по холодной поверхности котла. Чугун добротный, литье ровное. Постучал костяшками, звук звонкий, плотный, без посторонних шумов.

Степан обошел котел, щупал руками, осматривал со всех сторон.

— Работа хорошая, Александр Дмитриевич. Видать, мастера делали, опытные.

— Петербургский завод. Лучшие литейщики в России.

Степан кивнул и повернулся к рабочим.

— Ну что, братцы, таскать будем. Подкатывайте бревна.