Измена леди Вайолет

Глава 11. Ритуал

Пещера. Темень. Сырость. Серый туман устилал камни плотным сизым покрывалом. Малейшие шорохи вызывали гулкое эхо, долго неумолкающее своим звучанием по всем туннелям, пронизавшим гору нитями проходов, тянущихся до песчано-земляного пласта, залегающего с обратной стороны вершины под названием Сор За. А один из тоннелей соединял пещеры ковена с заброшенным замком Ин, стоящим на небольшом плато. Изгнанные оттуда крагеты, очеловеченные представители мелкой нежити, которые когда-то давно покинули Преисподнюю, теперь были вынуждены вновь кочевать и строить новые поселения на болотах или же искать убежища у королевства-соседа, Дитрии, в лесах, раскинувшихся на противоположном крутом берегу бурной реки Охаймы. Она ускоряла свой шумный бег и обрушивалась на землю гремящим водопадом прямо на границе Кааргды и вампирского королевства. А покидая небольшое но довольно глубокое озеро, текла вдоль территории некромантов, кузнецов и ремесленников, ожесточившихся от такого проблемного соседства. Людские земли неспроста были обнесены гигантской стеной, названной в честь знаменитого каменщика Дирома Истмарка, заложившего в неё первый камень.

Ведь именно этот слабый соседский народ, королевство людей, из всего сборища чудовищ, поселившихся в землях материка Мие, больше всего не давал покоя ковену Кааргды. Особенно Ренки Мора, болотной ведьме, ищущей новой силы и еще большего могущества за чужой счет. Найденный же талмуд эжейских магов буквально перевернул её представления об источнике магии. Ведь как известно каждой ведьме, источником силы им служат резервы собственного тела и частица Нешзрагатмы, праматери ведьм. Магического существа, высшего разума, управляющего каждым поступком болотных через свою плоть.

Расширили эти знания найденные талмуды иномирных магов, пришедших в эльфийские земли через Сердце Мира, великую воронку, бережно охраняемую столькими чудовищами, по пальцам не перечесть. Только самые сильные представители погибающего мира смогли совершить переход и принести с собой столь заветные книги. Сладкие, вкусные, почти осязаемые кожей, эжейские заклинания, позволяли отбирать чужие силы разными способами.

Ведьмин рот занятый высушенным черной магией языком непроизвольно наполнился слюной, и Ренки Мора сглотнула, смачивая луженое горло. Её болезненное холодное тело ломило от магии, а сущность банши требовала выхода, требовала убить своим поцелуем любого нерадивого путника, встреченного на своем пути. Именно эта ипостась так сильно полюбилась Ренки, позволяя уповать на бессмертие, с одним единственным условием, выпивать поцелуем жизнь.

Но в скором времени череде беспрестанных вылазок придет конец. Скоро она соберет урожай душ моровой болезнью и выпьет их всех, сравняется по силе с самой Нешзрагатмой. И тогда она сразит и её, заберет обратно контроль над своим телом и станет единолично править ковеном без оглядки на вечно спящее божество.

Никто из младших ведьм даже не знал, как взывать к ней и потому не удивлялся предоставленной видимой свободе. Однако злобная сущность так или иначе давала о себе знать новыми привычками, желаниями, потребностями в темных знаниях.

— Никто не сможет противостоять мне, — в очередной раз изрекла Ренки, склоняясь над талмудом, раздобытым у одного из пойманных крагетов.

— О, великая Ренки... — в проходе в Высокую пещеру показалась рыженькая ведьма Тинра.

— Говори, — недовольно отозвалась Мора, подняв свой устрашающий взгляд к новой посвящённой.

— У м-меня новости, — испугавшись грозного вида Великой ведьмы, молодая ведьмочка отвела взгляд и стала запинаться, — г-г-граф О-орсхем.

— И что с ним?

— О-он говорит, что его ж-ж-жена пропала. А я.. я. больше не чувствую её частицу.

— Значит, графиня наконец сдохла? — Ренки довольно повысила голос.

Но, увы, ответом ей стало отрицательное покачивание головой.

— Н-нет.

Великая ведьма недовольно постучала по страницам талмуда желтым толстым ногтем, пластина которого к тому же сильно расслаивалась. Взгляд её ожесточился и подозрительно сощурился.

— И что с ней?

— Н-н-не знаю, н-но он-на жи-жива, — запинания младшей ведьмы стали еще сильнее под тяжелым взглядом Ренки. Вздохнув, ведьмочка сделала над собой усилие и договорила скороговоркой: — Прорицательница Йола говорит, что графиня у вампиров. Большего ей не видать из-за замковой защиты.

— А как же праматерь, вы взывали к ней?

— Её сила больше не властвует над Вайо.

— Не называй её имени! — Ренки хрипло закричала на всю Высокую пещеру, приказывая следом:

— Вон! Пошла вон!

Но было уже поздно. Висящие за её спиной четверо дряхлых костяных кукол проснулись и защелкали своими челюстями, затрясли спутанными колтунами слипшихся грязных волос. Их тканевые одежки, порванные в нескольких местах, свисали вниз безразмерными балахонами. Мутные белки без зрачков провернулись в глазницах, а рты раскрылись широко. Оттуда зазвучало:

— Вайола? Где Вайола?

— Ш-т-ш-ш-то она здесь делает?

— Где? Я не вижу?!

Где она? Она не сдохла?!

Большего рыжая ведьма-новичок не выдержала, захлюпала носом и убежала, куда глаза глядят.

— Нет! — Рявкнула в ответ Ренки и недовольно обернулась к куклам, не обращая никакого внимания на позорное бегство подчиненной.

«С ней я разберусь позже, — подумала она мстительно, состряпав кислую мину куклам-вещуньям, одаренным эссенцией разума праматери. — Мало я гвоздей истратила, прибивая этих гадин к стене».

И ведь правда, мало. Куклам было словно всё нипочем. Снявшись со стены, вся четверка сейчас ходила по комнате и вращала головами из стороны в сторону.

— Вайола? Как? Где? Жива? — первая из них остановилась и уставилась на Ренки.

— Да, жива... — нехотя ответила ведьма. Её зубы скрипнули от неиссякаемой злобы. — У вампиров.

— А-а-а, — одним протяжным гулким голос выдали все четверо. Головы их склонились набок, словно упали на плечо. Рты раскрылись. — В стылом омуте завелся новый червь? Ка-а-ак интересно.

— В пророчестве об этом ничего нет, — поддержала разговор Мора. Её память услужливо подсказала о явлении мечницы на поле брани, единственной выжившей, которая повернет исход сражения, а заодно помешает её планам по приобретению могущества. И если Ренки правильно трактует предсказание, то именно жена графа Орсхейма станет той самой пешкой, от которой лучше избавиться.

Однако вслух Ренки произнесла иное:

— У нас еще нет доказательств, что Вайолет и есть.

— Не-е-е-ет, — прозвучало из под земли, под ногами ведьмы, — ты врё-ё-ёшь, ты мне всё-ё-ё врёо-о-ош-ш-шь. Она придет за нами. А тебя уже не будет.

— И где же я буду по-вашему? — злость исказила и без того безобразное лицо главной ведьмы, и банша проступила сквозь иссушенную черной магией кожу. — Где же я могу еще быть, кроме как здесь, с вами, а?

— Ты будешь на дне реки, — предрекла одна из кукол.

Ей вторила другая:

— Ты утонеш-ш-шь.

— Тебя утопят, — добавила третья.

— В этот раз не спасешься! — завершила последняя из кукол.

Этих слов было достаточно, чтобы разозлить ведьму до жгучего, всепоглощающего, гневного состояния иступленной, неистовой ярости. Пальцы Ренки Мора скрючились над эжейским талмудом, взглядом она выискала то самое заклинание подчинения воли живых существ, и от себя, от сущности болотной добавила чары медленного гниения, с невероятной легкостью переходящие от человека к человеку, и не только их. Ту самую, моровую болезнь, названную в её честь.

Призрачные губы банши зашевелились, голос зашелестел, заклинание сплелось само собой.

Вещуньи праматери застыли, не препятствуя происходящему. Казалось, все четверо торжествующе усмехались над ведьмой. Но ей было не до них. Коричнево-зеленая, плотная вязкая осязаемая сущность формировалась под её пальцами, сворачиваясь в этакую растущую в воздухе кляксу.

— Время пошло... — раздалось за её спиной. Сказав это единым голосом, куклы-вещуньи послушно залезли на стену и в один миг затихли. Нешзрагатма вновь уснула. А Ренки продолжила взращивать свою ненависть к людям, некогда скинувшим её с обрыва прямо в бурлящие воды Охаймы.

Воспоминания захлестнули ведьму, и она выплюнула застоявшуюся воду из легких прямо на пергамент. Строчки поплыли у неё перед глазами. Но она продолжила произносить на память заученные руны, иступлено двигая пальцами в воздухе.

Под конец всего заклинания глаза её закатились, и голос протяжно взвыл, пальцы сжались в кулаки, а моровая клякса, напитавшись магией напоследок, словно сорвалась с цепи и отправилась пировать, первым делом разлетаясь по пещерам ковена болотных.

То тут то там, зазвучали крики, всхлипы, стоны.

На губах банши заиграла злорадная усмешка. Сознание её постепенно вернулось в комнату из колдовского транса и Мора недовольно сплюнула остатки влаги, собравшейся во рту. Да цикнула от досады из-за испорченных страниц эжейского талмуда.

Однако секунды спустя она довольно прибавила, оправдывая свою неудачу:

— Ха! Зато никто теперь больше не сможет повторить за мной подчиняющий ритуал...