Измена леди Вайолет

Глава 3. Побег

Вот только спокойно выехать из замка мне так и не дали. Пришлось согласиться на конвой из двух всадников, что ныне следовали позади в нескольких десятках ярдов.

Решила просто не обращать на них внимание. Поначалу обогнула город стороной медленной рысцой, затем уже вновь свернула на центральный тракт до Орсхейма, по которому давеча ночью мчалась на распряженной лошади. Однако стоило пустить Стрелку во весь опор, как меня тут же настигли стражники, точнее один из них, перехватывая поводья. Чем заставил мою любимую ведущую, недовольно взбрыкнуть и чудом не скинуть меня с седла, причем, вперед лицом, прямиком в грязь, замешанную прошедшим дождем и другими всадниками.

Довольный страж по имени Амир, хмыкнул, и наверняка спрятал ухмылку в своей густой бороде, приговаривая:

— Простите, леди. Если вы свернете себе шею, герцог. — еще одна усмешка, — нам не простит.

Вот теперь я поняла в чем дело. Полное отсутствие уважения к своему господину на лицо. Потому пришлось прибегнуть к хитрости.

— Да, наверное, вы правы, — произнесла, невинно улыбаясь этому хаму так, как только умела.

Для этого склонилась к загривку своей лошади, приговаривая:

— Ну-ну, дорогая, все хорошо.

Сделала вид, будто глажу и похлопываю мою Стрелку, успокаиваю. Посмотрела искоса на воина и с удовольствием отметила, что трюк удался, этот стражник, как и все мужчины, повелся, иными словами устремил свой взгляд на мою спину и то что ниже, приподнятые в седле.

Чем я наглым образом и воспользовалась, еле заметно раскрыла стилет рукой скрытой гривой и протянулась да подрезала ремень сбруи у его лошади, точнее уздечку. Будет знать, как останавливать мою Стрелку на полном скаку. Она же и из седла могла скинуть, встав на дыбы!

— Ну что, поехали? — спросила у бородача послушно. Чем вызвала его очередную улыбку, в этот раз неприкрытую и довольно нахальную.

И снова пустила лошадь вначале легкой рысцой, затем ускорилась во весь опор. Буквально через несколько мгновений сзади раздались крики и отборная ругань. Оборачиваться не стала, ибо знала, что скорее всего порвутся удила, как будто бы строптивое животное их просто перекусило, и потому всадник останется без поводий, второй же будет вынужден останавливать его коня.

Вот ежели захотела бы смерти этого наглеца, могла бы подрезать подпругу. Однако сделать это на самом деле не так уж и легко, потому как нога всадника в стремени напрочь закрывает ремень на который крепится седло.

Я же между тем оторвалась от сопровождающих, оставшихся далеко позади и сбавила скорость, углубившись в лес. А именно в ту часть дороги, которая петляла мимо огромных колдобин и оврагов, а иной раз радовала упавшей корягой сухостоя, что мой скупой и упрямый муж напрочь отказывался вырубать.

И даже гнедая из рода послушных то и дело норовила взбрыкнуть от каждого мало-мальски шороха, чудящегося среди оглушительной тишины голого леса, потому как листва уже опала аккурат после сезона жатвы, укрывая землю плотным покрывалом от первых зимних заморозков. И потому хрустящая высохшая зелень тихо лежала даже на тракте, создавая каждый раз громкие звуки, заставляя Стрелку поджимать уши.

Потому пришлось перейти и вовсе на шаговый аллюр. Впереди к тому же виднелось какое-то странное препятствие. Неслыханное дело! Поваленное дерево, а за ним вспаханная, как будто плугом дорога!

Но не успела я как следует изумиться, как услышала крики и дикий свист почти рядом. Из-за ближайшего дерева выскочил темный силуэт в плаще, и я была тут же стащена с лошади вставшей на дыбы от страха. Сильные руки между тем держали крепко, другая рука тут же подтянулась вверх закрыв мой рот, готовый закричать, что было сил.

Нехватка воздуха из-за зажатого носа мне в этом ничуть не помогла, и именно потому я скорее издала какой-то сдавленный писк нежели что-то еще.

— Какая красотка нам попалась, — раздался над ухом отчаянно знакомый голос моего похитителя, исковерканный однако акцентом. Его рука, случайно ли, тыльной стороной предплечья прошлась по моей груди. На что не преминула дернуться.

— Строптивая, — гаденько произнес кто-то за его плечом и следом шмыгнул носом, собирая сопли во рту. Затем тут же сплюнул в листву.

Я же вытащила из рукава стилет и думала пустить его в ход. Но не тут-то было. Отпустив меня от себя, мужчина в плаще отвесил вначале оплеуху, прибивая меня к земле её силой, затем пнул под ребра, выбивая слезы и искры из глаз.

— Ишь, какая боевая, — снова добавил все тот же комментатор, присев ко мне на корточки с другой стороны.

Присвистнув он снял со спины арбалет, закрепленный на ремнях, которые бандит попросту срезал. — Латуневые болты с посеребренными наконечниками! Да нам никак нищенка попалась.

Вырвав раскрытый стилет из рук другой хмыкнул и сунул его в карман. Я же сплюнула грязью, забившейся в рот и подняла голову из мокрой и слегка прогнившей листвы, чтобы рассмотреть лицо избивающего. Но увы, надвинутый на глаза капюшон открывал моему взору только кривой явно сломанный в нескольких местах нос, квадратный подбородок с ямочкой и узкие губы ниточки, вытянутые в саркастической ухмылке, проронив, что сплюнул.

— Тем лучше для неё. — Потерев руки друг об друга, добавил: — Там, куда мы её отведем, любят усмирять строптивых...

Как вести... Куда вести?!

Страх сковал мои уста, но я все же выдавила из себя подрагивающим голосом:

— Я-я графиня! Вы получите б-больше золота, как только приведете меня в Орсхейм....

— У-у-а-ха-ха! — откровенно заржал другой уродливый краснощекий с носом картошкой, лапая мое распластанное на земле тело в поисках оружия. А вытянув из правой ботфорты еще один стилет, оба разом хмыкнули. И тот, что со сломанным шнобелем, поделился ужасающим:

— Нам заплатили, чтобы графиня больше не появлялась в Орсхейме. Усекла? Эка гусыня на золотых яйцах не усидела. Неужели нельзя было ублажать своего муженька активнее, чтобы он не захотел от тебя избавиться?

"Я знала! Я так и знала, догадывалась же, что спица наверняка неспроста лопнула... Хейс, с-скотина..." — подумала мысленно и мазнула взглядом по голым стволам деревьев, в попытке понять, в какой стороне ближайшая деревушка Хосса, названная в честь одного старейшины.

— Ну-ка, ну-ка. Бежать удумала?! — взревел ублюдок в капюшоне, схватив меня за волосы и дергая их назад. Отчего заколки с заостренными концами упали тут же в листву.

— А-а-а, — проорала я, дернувшись от боли. И, судя по всему, клок моих волос остался у него в клешне, ибо этот скот вновь хватил своей пятерней по моему затылку.

Убью!

Откинув голову назад и вперив ненавистный взгляд в своего мучителя, я была вынуждена приподняться с земли на вытянутых руках, чтобы попросту остаться со скальпом. Радовало одно, пошарив пальцами в листве, нащупала заколку. Есть! Осталось дождаться момента.

— Сюда смотри! — проорал этот подонок, вытащив из кармана мой же стилет, и развернул его со щелчком одним лишь взмахом.

И я даже заметить не успела, как этот сын подзаборной чиркнул меня за ухом, обжигая кожу острой болью.

Стиснула зубы до скрипа, чтобы только не закричать и сдержаться. Металлическая рукоятка заколки впилась в ладонь от силы сжатия и переполняющей злости. Жди Летти, жди... еще не время!

— Вот теперь убегать уже бесполезно!.. — кривоносый хмыкнул, обдав кожу моего лица стойким ароматом спиртного и желудочным настоем от язвы.

С этими словами краснощекий подался ближе и скривился от удовольствия, подхватывая в руки концы своего пояса на мешковатых перелатанных штанах, поддакивая с придыханием:

— Ага-ага! Где бы ты не появилась, этот знак падшей женщины никогда не позволит тебе попасть в приличное общество. А неприличное... — Затем этот высунул вперед свой язык и нетерпеливо заскулил второму: — Слух, давай, может, я её первый оприходую?

— Ха! Держи карман шире! — бросил ему ублюдок, что удерживал меня за волосы. Но его приятель не унимался:

— А давай, кто быстрее спустит штаны, того и девка?!

Вот оно! Ну-ну, дерзайте, посмотрим, удастся ли.

Но эта парочка, на мое счастье, не услышала мои мысли.

Выпустив волосы, кривоносый проворно скинул арбалет, болтавшийся на плече, на землю поодаль слева и схватился за шнурок.

Все так же стоя на коленях, крикнул:

— Идет!..

И это было последнее, что произнесли его мерзкие губы. Заколка острым концом вошла в шейную артерию, как игла в пуховую подушку. Кровь брызнула. Бандит упал с остекленевшими глазами.

— Ш -шлю — заорал приятель отныне трупа, метнувшись в мою сторону.

Однако приспущенные штаны из-за расслабленного ремня спутали ему все планы, заставляя этого дурака вспахать и без того плоским как лепешка носом землю. Мне же осталось только перекатиться по земле до арбалета и выпустить заряженную стрелу в грудь вновь кинувшегося на меня с ревом неудачника.

Заваливаясь вперед, этот боров чудом не раздавил меня своим весом. Пинок заставил того упасть на бок.

Немного отдышавшись, я все же поднялась с земли и полезла забирать свои стилеты обратно. Один валялся в пожухлой листве, выпущенный из руки в момент падения кривоносого. Другой, похоже, где-то в глубинах карманов спущенных штанов краснощёкого уродца, испустившего дух. Потому махнула на него рукой, и собралась уже выйти к тракту, сетуя на пугливость Стрелки, ускакавшей наверняка обратно к конюху герцога, любовно расчесывающего гриву этой красавицы накануне.

Была бы я лошадью, то к такому заботливому тоже вернулась пренепременно. Точно! За мной же могут вернуться те стражники из его крепости, что конечно не могло не радовать. Однако стоило только занести ногу обратно на дорогу, вышагивая из противной и местами чавкающей листвы вперемешку с сырой землей, как я услышала вначале душераздирающий крик в той стороне. Да совсем близко! А затем раздался волчий вой, протяжный, громкий.

— Уа-а! — простонало мое горло, прежде чем я закрыла себе рот ладошкой! Ну и глупая же я, сидела бы себе в крепости под защитой! Но-но, но! А как же видения? Я же видела, что стреляла с арбалета, а затем волка.

И, так и случилось! Заметив сверкнувшие глаза вскинувшегося лусканца, что два желтых уголька, глядящих на меня из глубины лесного частокола голых стволов деревьев, я бросилась наутек. Листва скользила под ногами, корни и коряки, через которые то и дело спотыкалась, сбивали ноги под тканью до синяков и наверняка даже ссадин.

Крик раздался еще ближе. Кожаный огрызок лямки от арбалета выскользнул из рук, но я перехватила древко едва ли у самой земли, тут же вскинула его на плечо, и собралась стрелять в летящего на меня на всех парах зверя, нещадно рыча и фыркая с каждым преодолённым ярдом из десяти, разделяющих нас.

— Беги! — раздалось слева от меня знакомым все голосом самого Го’Шенора.

Кинувшись наперекор, он упал на колени перед лусканцем и полоснув того по брюху правым клинком тут же увернулся от раздирающего удара лапы оборотня, всадил в бочину левый. Живо подскакивая с колен.

Но тот и не думал сдаваться, начал неистово размахивать лапами.

— Беги кому сказали! — вновь проорал герцог застывшей мне с арбалетом в руках. Я же медлила. Я видела, как стреляла в оборотня, и значит должна выстрелить! Точно должна!

Взвела спусковой курок, зарядив новую стрелу, ибо перед тем заряженная ушла в ствол. Прицелилась выстрелила, и... Попала в плечо, отвлекая при очередном замахе лусканца внимание на себя.

Что творилось дальше за моей ныне спиной, увы, мне не ведомо, потому как я вновь бросилась наутек! И при первом же падении уронила арбалет, мое единственное по сути спасение. И зачем только удумала брать с собой эти маленькие пилочки?! Подскочила и снова устремилась вперед, радуясь тому, что за мной никто не гонится. Одна только мысль не давала покоя, как там Шенор?.. Лишь бы подмога подоспела. Лишь бы он выжил!

Сердце, выстукивая бешеные ритмы, звучало в ушах барабанной дробью, стопудовая тяжесть налилась в мои ноги за один миг, и я чуть наземь не осела, а вместо этого остановилась, чтобы отдышаться. И поняла, что убегая, умудрилась выбраться на окраину леса. Вон и подмога спешила с вилами, дубинками и палками на изготовке.

Что не могло не радовать. И потому бросилась к ним, абсолютно позабыв обо всем, о чем потом не раз и не два успела пожалеть. Но, увы, на тот момент я думала лишь о Шеноре и лусканце.

Но едва я приблизилась, то заметила пугающее... Толпа состояла из одних мужчин. И как назло, я предстала перед ними сущей оборванкой — грязной и растрепанной.

А заметив ускорившихся в мою сторону первых молодчиков, остановилась и наоборот стала пятиться обратно в лес.

— Стоять! — гаркнул один из них, парализуя мои ноги напрочь одной только силой своего басовитого голоса.

— Я-я... — хотела было что-то сказать. Но в ответ услышала:

— Держи её!

— Что?.. Зачем? — тут же вырвалось у меня, глядя на окружающую с обоих сторон толпу.

— Там оборотень в лесу!..

— Аа-а. — протянула толпа и один кривозубый, старый дед хмыкнул, протягивая вперед палку: — Ба. Какая краля в нашем рале. А ты тады пошто в лесутоти шаришьси? Неужоль с Гишем спелася?

— С кем-кем?

— Ха, девулька говорит — убийцу не знает! — прокричал явно глуховатому деду рядом стоящий, тот, что помоложе, крепкий детина, умом правда, увы, не отличающийся. О чем свидетельствовал его придурковатый как вид, так и взгляд.

— Чей-то вериться с трудом, — протянул старикан, похоже командующий парадом, чем напугал только еще сильнее. — Ну-ка, обыщите девульку-то. Карманы её нам все и скажуть.

— Я-я графиня Орсхейм! — возмущенно прокричала, глядя на протянувшиеся руки двух ближайших мужчин, шагнувших ко мне спереди и сзади.

— Ага, а я герцог Сабрис... — заржал прыщавый дрыщ, кривляя лицом, что заправский придворный шут. А затем и вовсе то ли засмеялся, то ли спародировал осла.

— Да как вы смеете! — возмутилась и дернулась я, почувствовав пальцы, лапающие с обоих сторон. Всплеснула руками, прежде чем противной и вонючей дланью мне не заткнули рот, мешая не только говорить, но и дышать.

— Оп-па! — выдал тот самый настырный дедок, выхватив у меня из руки сложенный стилет. — А девулька-то не проста. На войну никак собралася с пилчкой дамскай.

— Хе, вот и еще один напильник, — порадовался тупорылый детина, выудив из моего кармана второй и он же последний стилет. Толпа грозно загудела, будто бы заочно решив обвинить меня во всех смертных грехах.

— У-у-у н-н-н... — среди какофонии разных голосов высказался заика, точнее попытался.

Я же, дернулась в надежде хотя бы и отлепить от себя смердящую ладонь. Не получилось, потому впиваясь в его руку ногтями.

— Ха, девка-то с коготками попалась. — Только и поржал с моих попыток удерживающий меня бородач.

— У-у-у н-н-нее к-кровь, — договорил худосочный юноша, тут же сдув с носа длиннющую челку, наверняка мешающую зрению.

— Кровь? Ха, да видим, все ноги себе сбила.

— От кого убегала-то? — вопросил кто-то из толпы, прячась за спинами впереди стоящих. И как только углядел.

— Мм-м! — попыталась приказать, чтобы меня отпустили! Но увы, толпа только и продолжила глумиться, пугая меня с каждой секундой все больше и больше.

— Н-н-на шее, — ответил заика, заставляя всех вдруг разом умолкнуть. И шустрый дед, схватив меня за плечо, не дав засветить ему рукой куда-нибудь, лишь бы не приближался, отодвинул в сторону мои волосы и пристально разглядел шею с обеих сторон, пыхтя.

— Фу-ух, вроде не кровосос, — выдал он, облегченно вздохнув вместе с остальными. А я с ужасом вспомнила про метку, которую мне поставили эти ублюдки перед смертью. Только не это!

И дед, похоже, прочитал мои мысли, потому как тут же схватился за мочку и дернул за плечо.

— Ну-ка, погодь! А что там у нас за ухом? — выдал он, сопя рядом со мной своими волосатыми ноздрями. — Аа-а! Тфуть! Клеймо падшей. Свеженькое... Никак беглянка попалася? Откель путь держишь-то милчка?

— Да шлюха она сбежавшая, че с ней церемониться! — сказал кто-то сзади и вдарил, что было мочи по голове. Оказалось, что моей. Болезненный миг, и сознание мое померкло вместе с тусклыми красками этого сумасшедшего дня.