Измена. Осколки нас (СИ)

Глава 11

День спустя падаю на табуретку и рычу от досады. Квартира решила объявить мне бойкот? Ничего не работает. Ни слив, ни плита, раму до конца теперь не закрыть. Уверена, вскоре проблем добавится. Дом, в котором не живут, очень быстро приходит в упадок.

Размышляя, кто может мне помочь, звоню Генке. Он ведь сказал: обращайся. Других бывших одноклассников беспокоить не хочу, а соседи, с которыми нормально общались, давно переехали.

Он и рад, и удивлён моему звонку. Ещё больше удивлён тому, что я, оказывается, уже в Ладоге. Мы быстро договариваемся на выходные. Он то пока в Питере.

В дверь звонят — это доставка. Сетевые рестораны добрались и до нашей глуши, что в моём случае очень даже удобно. А в субботу, надеюсь, заработает плита, и я смогу нам с Сашкой наготовить чего-то более полезного и домашнего.

Время до выходных ползёт очень медленно. Глеб не звонит, я много думаю, проигрываю в голове наш будущий разговор, подбираю варианты развития событий. Они, конечно, все, как один, негативные. Хорошего исхода для нас не вижу.

В пятницу ближе к вечеру приезжает Гена. Жалуюсь ему на квартиру, он успокаивает, говорит, что сейчас разберётся.

— Ты сам, что ли? Думала, ты мне специалиста подгонишь.

— Так он перед тобой, — усмехается, но, видимо, мой скептический вид веселит его ещё больше. — Чего так испуганно смотришь? Не бойся, хуже не сделаю.

— Хуже? — нервно хихикаю. — Хуже уже невозможно.

— Иди-иди, отдохни, позову, когда готово будет.

Он мягко разворачивает меня и подталкивает в спину. Я оглядываюсь с недоверием.

— Иди, не мешайся, — подгоняет.

— Ладно.

Иду до комнаты, бухаюсь на диван и бездумно листаю ленту социальной сити. Время идёт, слышу, как Гена возится на кухне, потом перемещается в ванную. В руке внезапно оживает мой сотовый. Вздыхаю, беру его, ожидая увидеть фотку Глеба на экране, но там Лика.

Лика… палец инстинктивно хочет нажать отбой, но я медлю. Говорить ни с кем не хочется, но Лика, наверняка, волнуется. Так что отвечаю:

— Привет.

— Привет, как ты? Куда пропала? Что за похоронный голос? — Её-то бодрый и жизнерадостный, в отличие от моего: усталого и потерянного. — На работе, кстати, у тебя двухнедельный отпуск оформлен. Это Глеб постарался, но кадры ворчат и некоторые коллеги тоже.

Слова из Лики вылетают, как пули из пулемёта, а мне немного неудобно с ней разговаривать. Она видела меня не в лучшем состоянии, а как подумаю, что Лика уже год знала о дочке Глеба, а мне не говорила, так совсем не по себе. Жалела меня, наверное.

Надо что-то ей ответить, медленно уточняю:

— А… коллеги чего… ворчат?

— Ты ушла, дела не передала, вот Янка с Анжелой сидят который день, разбираются, что к чему.

— Ах… дела, ну да… точно, — растерянно отвечаю.

Даже не подумала, что кому-то что-то передавать надо. Не до дел было. Ладно, у меня там ничего феноменального, сообразят.

— А я на даче кстати. К вам заглядывала. Глеб приехал. Один.

— С кем же ему там быть? — философски кидаю я.

Навряд ли он настолько охамел, чтобы тащить ту женщину и дочь в дом законной семьи. Хотя, кто его теперь поймёт? Я уж точно, как оказалась, мужа не знаю.

Лика тяжко так вздыхает и выдаёт:

— Мил, ему плохо.

Думаю, сколько дней мы не слышались, и что после того, как бросила трубку, он не перезванивал. Если это методы воспитания такие, то сразу мимо. Если считает, что я буду первой звонить и извиняться, то туда же. Корчит из себя униженного и оскорблённого.

— И мне плохо.

— Так может, помиритесь?

— Так не ссорились.

Теперь Лика вздыхает как-то обречённо.

— Слушай, я сильно жалею, что тебе о ребёнке его внебрачном рассказала.

— Не жалей, ты правильно поступила.

— Это не моя тайна, чужая!

— Зато я больше дурой не выгляжу, — бормочу в шоковом отчаянии и признаюсь: — Как подумаю, что ты всё знала, смотрела на меня, жалела, так плохо становится.

— Я не жалела, Мила. Вы с Глебом хорошая пара.

— Была…

— Ну да, стринги в кармане мужа сложно игнорировать.

— Несомненно.

— Так ты всё? Точно решила, что всё?

— Да.

— А ребёнок?

— Разберусь.

В комнату заглядывает Гена. На его лице широченная довольная улыбка.

— Я всё, Милка. Примешь работу?

— А? Да, Ген, я сейчас. Договорю, — киваю с благодарностью.

— Кто там у тебя? Что за Гена? — удивляется в трубке Лика. — Какое имя необычное. Ни одного Гену в жизни не встречала.

— Да одноклассник. Попросила помочь. Тут вся квартира, кажется, восстала против меня. Ничего не работает: ни свет, ни газ, ни водопровод, окна осыпаются.

Будто намекает, чтобы я сваливала обратно в Питер, — проскальзывает бредовая мысль.

— Квартира? А ты где?

— В городе детства… — тяну с иронией. — Ладно, Лика, мне пора. Глебу ничего не говори… — запинаюсь, проскальзывает шальная мысль. — Или… или это он просил тебя мне позвонить?

— Что? Нет-нет… мы с ним по поводу тебя не говорили. А ты? Ты, надеюсь, меня не выдала?

— Нет.

Не углубляюсь в подробности, ещё раз прощаюсь и даю отбой. Затем тру лицо ладонями и решительно встаю.

Кран работает. Окно закрыто, ручка на месте. Газ идёт, вентиль крутится.

— Шланг бы поменять, но это я не имею права, в газовую службу надо звонить, — сообщает Гена. — Хочешь, позвоню, договорюсь?

— Слушай, будь добр, я совсем в этом ничего не понимаю, — признаюсь. — Видишь, какая я к жизни не приспособленная. Всем занимался муж…

— Занимался? — переспрашивает Гена. — Вы поссорились? Ты поэтому сюда приехала с дочкой?

— Типа того.

— Надолго?

Пожимаю плечами.

— Время покажет.

Мне не хочется обсуждать свою личную жизнь с бывшим одноклассником. Не хочется, чтобы он жалел меня, поэтому меняю тему.

— А ты, Ген, оказывается, не только доктор, но и на все руки мастер.

Тот фыркает и усмехается.

— У нормального мужика руки должны из правильного места расти, мне так отец говорил. А я папу слушался, — подмигивает.

Он, видимо, тоже решил закрыть тему моей неудавшейся личной жизни и пытается рассмешить.

Не слишком, но работает.

— Какой хороший сын. Так… обедать будешь? Я сейчас быстро всё сделаю.

Холодильник у меня загружен, только готовить было не на чем.

— Да не напрягайся, Мила. Хочешь, закажу что-нибудь? У нас не Питер тут, конечно, но доставки работают. И даже ресторанчики нормальные есть. Несколько.

— Это я уже в курсе, опробовали. От домашней еды отказываешься? — прищуриваюсь. — Зря-зря…

Я всё-таки уламываю Генку на салат и котлеты. Мы ужинаем втроём, за столом даже весело. Его общество меня чуть бодрит. По крайней мере, о Глебе я думаю меньше. Договариваемся прогуляться в воскресенье, Гена обещает показать обновлённый бульвар и ещё пару интересных мест, которые появились в городке в последний год.

Но наступает ночь и мне никуда не деться от мыслей о муже. Я почитала книгу дочери, Сашка уже заснула, а ко мне всё никак сон не идёт.

«Ему плохо», — всплывает в памяти фраза Лики.

А мне?! А мне каково?! — гневаюсь.

Потом недовольно вздыхаю, натягивая одеяло повыше, и отворачиваюсь лицом к стене.

Борюсь с эмоциями, но снова проигрываю.

Слёзы начинают капать на постель, и нет ни единого шанса их остановить.