Измена. Осколки нас (СИ)

Глава 24

Утром я долго завтракаю в одиночестве, пока мои девочки спят. В районе полудня планирую поехать в офис, только дождусь, когда Мила проснётся. Не хочу будить, ей нужен усиленный отдых после вчерашнего стресса.

После всего стресса, что она пережила за последние недели, если уж откровенно.

И мне нужно время подумать, собраться с мыслями и принять верное решение.

Отцовский секрет, который хранил несколько лет, словно разорвавшийся снаряд, снёс привычный уклад под самый фундамент.

Хорошо, что база осталась, и можно выстроить стены заново.

Я знал, что так и будет, что рано или поздно придётся вскрываться, а теперь, когда из-за Лики вынужден был сообщить Сашке, что это не у неё, а у меня сестра, надо решить вопрос с матерью. Саша молчать не будет, обязательно проболтается. Во-первых, как ей объяснить надобность скрывать новость от бабушки? Во-вторых, дети в таком возрасте в принципе секреты не хранят.

С другой стороны, есть и радостные вести.

Я снова стану отцом. Только из-за этого не могу сердиться на Милу и её поведение, а вот на себя сержусь. Она была импульсивна и скрытна, я не проявил должного внимания и серьёзности. В проблеме, как всегда, виноваты оба. Возможно, её бы и не было, не раскидывай я пиджаки, где попало на грёбаных корпоративах. Хотя Лика та ещё проныра, подсунула бы свою тряпку при другом удобном случае. На кой чёрт ей это надо?

Слышу, как открывается дверь Сашкиной спальни. Мила сегодня спала с дочерью, будто боялась, что та снова сбежит. Хотя, мне кажется, это был наш первый и последний раз. Сам чуть не поседел и с полной серьёзностью рассматриваю вариант с трекером перемещений для дочери, чтобы быть в курсе, куда пошла, где находится.

На пороге возникает Мила. На ней белый халатик, лицо заспанное, чуть ли не в цвет халата, волосы выбились из тугой косы, которую она обычно заплетает на ночь.

— Доброе утро, ты чего встала?

— Не спится уже. Может, попозже лягу и ещё вздремну.

Делает шаг и оступается, её слегка шатает.

— Так, — встаю, иду к ней, беру под руку, чтобы проводить до стола.

— Да не надо, я ж не немощная какая-то, — пытается отмахнуться, но я усаживаю Милу на стул.

— На обед будешь есть сочный стейк.

— Зачем?

— Силёнки нужны, видок у тебя не очень.

— Спасибо за комплимент.

Складывает руки на столе и роняет на них голову, потом приподнимает на мгновение и бросает ответку:

— У тебя тоже не очень.

— Догадываюсь.

Ночка-то наполовину бессонной была!

Некоторое время мы молча пьём чай, Мила медленно ест йогурт, то и дело застывая с ложкой во рту. Вполне объяснимое оцепенение после массы новостей и событий, свалившихся на нас.

— Надо к Ольге с Настей съездить, — выдаёт.

— Зачем?

— Затем, что… чую я, если мы этого не сделаем, к ним рванёт Лика с каким-нибудь феноменальным предложением. А судя по тому, что ты рассказывал про Ольгу, она та ещё меркантильная мадам, а судя по тому, что мы знаем о Лике, от неё можно ожидать чего угодно, — вздыхает. — Разочаровываться в людях — это больно.

— Чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться.

Но сам задумываюсь над её словами.

— Может быть ты и права.

— Права-права!

Мой сотовый звонит, на дисплее телефон офиса. Что-то серьёзное, раз беспокоят.

Едва снимаю, понимаю, что это из службы безопасности. Слегка напрягаюсь, а потом… потом уже не слегка.

— Кто это? — спрашивает жена, как только завершаю разговор.

Мила смотрит насторожено, будто ждёт подвоха.

— Служба безопасности, второй отдел. Надо ехать в офис.

— Что-то случилось? Второй отдел — это же внутренний, да?

Едва она спрашивает, усмехаюсь.

— Да. Вернее, кто-то случился. Всё тот же, то есть та же. Вездесущая Лика. Везде руки запустила. Теперь вот информацию пыталась вынести.

— О чём?

— О разработке нашей.

Некоторое время назад наняли специалистов, которые трудились над нашей собственной вентиляционной системой. Мы с крутыми производителями работаем, но перекупать и устанавливать чужие системы — это одно, а сделать свой уникальный продукт и выйти с ним на рынок — это не зависеть от поставок, экономических и политических кризисов и быть гибкими, если время требует изменений. Так у нас появилась своя небольшая команда разработчиков и заглавный проект, информацию о котором сейчас попыталась умыкнуть Лика. Чертежи, наработки, комплектующие, базы, протоколы испытаний.

— Вот… зараза!

У Милы явно на уме слово покрепче, но сдерживается.

— А мы с ней ещё дружили, соседка по даче, коллега, боже… — накрывает голову руками. — Глеб, как подумаю, сколько всего она сделала. Почему? То есть из-за чего она так?

— Из завести. Я так думаю.

Встаю из-за стола, приглаживаю волосы на затылке, я же их ерошу постоянно с самого утра.

Быстрый взгляд на часы подсказывает, что в офисе сегодня окажусь гораздо раньше, чем планировал.

Мила тоже поднимается, будто собирается бежать следом.

Обнимаю её крепко и делаю вдох. Её любовь и поддержка дают мне сил, а как про Ольгу с Настей рассказал, так словно камень с души свалился. Я, конечно, не думал про них постоянно, но их незримое присутствие и сам факт того, что приходится недоговаривать Миле, незаметно подтачивал мою уверенность в завтрашнем дне.

В который раз ругаю отца, втянувшего меня в эту авантюру. Был бы он сейчас жив, сам бы расхлёбывал последствия бездумных похождений.

— Я люблю тебя. Спасибо, что поддерживаешь.

— Разве за это благодарят.

По мнению Милы — всё итак очевидно.

— За всё стоит благодарить, — озвучиваю мысль, а потом иду собираться в офис.

Если Лика думает, что ей всё сойдёт с рук, придётся развеять её ожидания. По счетам надо платить! И сумма для неё, особенно после выкрутасов с Саней, выходит астрономической.

Лика сидит в конференц-зале. Он холодный и пустой, как женщина передо мной. На её лице нет вины, сплошное раздражение, будто её оторвали от личных дел посреди обеда. Она мало чем напоминает ту улыбчивую Лику, маску которой носила, наверное, годами. И носила весьма умело, потому что у меня ни разу не закралось подозрение в её искренности. Выходит, всё было обманом, она только ждала подходящего момента показать свою истинную сущность.

— Ну Семёнов, — косится и заговаривает первой, потому что я молчу.

Стою на пороге и сверлю её взглядом. Я не на воровство злюсь, а на выходку с Сашей. Это преступление по сути, понять бы только, как её заставить за него ответить.

— Я думала у менеджмента компании есть доступ к материалам, а ты за коллегами, оказывается, следишь. Любой клик мышкой под контролем. Давно твои ребята информацию собирают? А сотрудники в курсе, что все действия с их компьютеров стекаются во второй отдел? Может, у тебя и скрытые камеры в туалетах имеются, чтоб подсматривать за нами, а? Все на тотальном контроле?

— Особенно ты.

Фыркает надменно.

— Надо же… какая честь.

Прохожу и сажусь по другую сторону длинного стола, протянувшегося от входа до противоположной стены.

Лика сидит с чашечкой кофе, невозмутимая, как всегда. Пара ребят из службы безопасности стоят возле окна. Я попросил глаз с неё не спускать, потому что эта мадам может выкинуть всё, что угодно.

— Выйдите, пожалуйста, — головой качаю в сторону двери, потому что здесь явно прозвучит информация, которую я бы не хотел пускать дальше пределов кабинета, — позову позже.

Охрана молча уходит, а я в упор смотрю на Лику, лишь взглядом спрашиваю, зачем она заварила всю эту кашу?

Наконец, она не выдерживает.

— Нет, ну а чего ты хотел? Я устала ждать! Папашка твой меня прокатывал. Ты тоже… однолюб нашёлся неподдающийся. Мне надоело быть на вторых ролях. Я положила годы… годы на вашу фирму! Я отличный специалист, а должна гнить на вторых ролях!

— С такой зарплатой и должностью, как у тебя, многие бы согласились, как ты выражаешься, гнить.

— Этого мало!

— Ну а на что ты рассчитывала? Что отец разведётся с матерью и женится на тебе? Ты хоть знаешь, что не единственная у него была?

Лика запрокидывает голову и смеётся: резко и неприятно.

— Знаю, у таких мужчин, как твой отец, нет единственных, но есть… приближенные, — покачивает подбородком. — Но он… он просто обо мне даже не подумал, когда так не вовремя отправился на тот свет!

От её резких, произнесённых с затаённой обидой слов, я вздрагиваю.

— Спешу разочаровать: он ни о ком не думал, кроме себя.

Кладёт локоть на стол и придвигается ближе.

— Он обещал, много всего обещал! Но ни черта не сделал!

— И ты решила попробовать через меня?

— Глеб, ты мне нравишься. Всегда нравился. И ты на порядок честнее папашки. Только верный, как оказалось, намёков не понимал, на прямые действия, чёрт тебя дери, тоже не отреагировал.

— И ты решила поспособствовать нашему с Милой разладу, чтобы прийти меня утешить?

— А чего ты из себя святого строишь? Вон у тебя дочь на стороне. И судя по её возрасту, нагулял ты её уже после свадьбы.

Отлично, хоть тут она не в курсе, чья эта девочка. Лика довольно смотрит на меня, думая, что уколола глубоко и больно.

— Это мои дела, — отвечаю спокойно. — Не твои. А вот то, что ты Сашку тронула, готовься отвечать в суде. Наболтала ей всякого.

— Чего? — чуть ли не подпрыгивает от возмущения. — Что за фантазии?! Ничего мне там невозможно пришить насчёт Сашки.

— Не волнуйся, мой адвокат обязательно, как ты выразилась, что-нибудь тебе пришьёт. Повторяя слова небезызвестных деятелей: был бы человек, а статья найдётся.

Лика закатывает глаза: вот непуганая самоуверенная стерва.

— Ничего я ей не набалтывала. Правду сказала, как есть. Девка взрослая уже, чего вы от неё всё скрываете?

Сарказм ей ни к лицу. Она храбрится и злословит, но в глубине глаз вижу нарастающую панику. Она не знает, чего от меня ожидать. Страшно быть пойманной с поличным.

Упираюсь ладонями в спинку одного из стульев, перевожу разговор с личного на работу.

— Ты столько лет в фирме, а не знаешь, что любой заход в хранилище данных по ценным проектам фиксируется службой безопасности? Айтишникам приходит отбивка о заходе. А ты ещё и копировать файлы пыталась.

— И скопировала. И даже отправила кому надо, — с довольным видом заявляет.

Интересно, сколько ей заплатили за инсайдерскую информацию, и кто?

Только всё зря было.

— Белиберду ты скопировала. Если бы открыла файлы, увидела, что там набор ничего не значащих знаков.

— Чего?

— Не проверила значит, — улыбаюсь. — Лучше ты сама расскажи, кому отправила, сколько заплатили.

— Никому, — мотает головой, давая заднюю. — Прихватила на будущее. Себе отправила.

— Как работники банков базы клиентов прихватывают при увольнении? Это же преступление, Лика. Мы ведь все подписывали соглашение о неразглашении, а ты важные документы отсылать пытаешься. — Распрямляюсь, думая, что пора заканчивать. — Так вот… сейчас сюда придёт полиция, ребята уже вызвали, составит протокол, ты напишешь заявление и дело точно улетит в суд. По поводу ситуации с Сашкой тоже жди. Отдельным процессом пойдёт.

Наконец, до неё доходит вся серьёзность ситуации и то, что я не шучу.

— Чего… давай договоримся?

— Нет, — говорю твёрдо. — Поздно договариваться.

— Глеб, я… я ведь люблю тебя.

— Ой, Лика, — искренне морщусь. — Перестань ломать комедию. Себя ты любишь. Себя и никого другого.

— Если подашь на меня в суд, я всем расскажу про твою вторую семью, — тыкает пальцем в столешницу, чтобы придать веса угрозам. — Ты меня слышал? Всё расскажу. Всем в фирме. И партнёрам! Ты ведь в курсе, что у меня отличные отношения со многими компаниями. Вонь поднимется… Я в прессу обращусь. Представь заголовки: у питерского бизнесмена — вторая семья.

— Прям история на сто баллов, — коротко хлопаю в ладоши, чтобы Лика заткнулась. — Мало ли таких на свете.

— Я уж позабочусь, чтобы все твои знакомые узнали!

— А я позабочусь, чтобы все компании, с которыми у тебя отличные отношения, — делаю кавычки в воздухе пальцами, — узнали, как ты приворовываешь данные. Обещаю, на приличное место ты после этого никуда не устроишься. Хотя… Лика, с судимостью вообще устроиться сложно.

Её голос внезапно дрожит, когда она осознаёт весь масштаб надвигающихся проблем.

Неужели думала ей ничего не будет? Поругаю и отпущу с миром?

— Я… я расскажу.

— Да рассказывай. Мне всё равно.

И это так и есть.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, кивая ребятам из службы безопасности, чтобы те вернулись в конференц-зал.

Мне действительно всё равно.

Единственное, на кого мне не всё равно — моя семья.

А остальное — мелочи жизни. Пусть и не совсем приятные, но вполне себе не фатальные.