Измена. Осколки нас (СИ)

Глава 6

Лика пытается меня отговорить, но я до последнего стою на своём. В итоге мы уходим с работы и берём курс по адресу, где год назад Лика побывала с Глебом. Сейчас начало пятого, пробки уже начинают формироваться, на особо активных проспектах мы толкаемся в очередях перед светофорами. Пальцами я тарабаню то по дверце машины, то по боку сумки, лежащей на коленях.

— Мила, пожалуйста, постарайся успокоиться, — внушает Лика.

Хмыкаю, издавая странный приглушённый звук.

— И как ты себе это представляешь? — язвлю.

— Смутно, если честно. Прости, я не знаю, что сказать, — в её голосе усталость и непонимание.

Кажется, Лика сама не рада, что всё мне выложила. Но я ей благодарна. Неведение — хуже всего. Особенно, если другие в курсе, а ты нет.

— Я тоже не знаю, что сказать.

— Может, это была случайная связь…

— А ребёнок? — перебиваю.

— Ну, иногда дети и от случайных связей рождаются.

— А трусики в карманах пиджаков от случайных связей появляются?

— Не знаю, что и думать.

— А я вот думаю, — утверждаю с нажимом, — что ей просто надоело ждать, когда Глеб разродится на решительные действия, вот она и подложила их.

Я уверена в этом практически на сто процентов. Всё не случайно. Может, между ними уже ничего и нет? Может, было и прошло? Глеб, наверное, иногда заезжает навестить ребёнка. В тайне от меня. Вот эта женщина и сделала то, что сделала.

Это ты так себя успокаиваешь? — оживает внутренний голос. — А с ребёнком что делать? Было и было, так, что ли? Измена не имеет срока давности. А то, что Глеб скрывал и продолжает скрывать последствия… ну как бы… Малахольная! — выплёвывает в конце.

— Сюда, вроде? — вклинивается в мои мысли неуверенный голос Лики.

Мы заезжаем во двор старого дома-корабля на Германа, паркуемся недалеко от выезда и ждём непонятно чего.

— Ты их узнаешь?

— Думаю, да.

— Прекрасно, — складываю руки на коленях и откидываюсь на спинку сиденья.

Двор зарос кустами сирени и акаций. Голые ветки качаются на ветру, который к вечеру лишь усилился. Небо подзатягивает серой мутью и начинает накрапывать мелкий дождик.

Лика врубает дворники, когда сетка мелких капель на лобовом стекле закрывает обзор.

— И сколько мы так сидеть будем? — интересуется.

— Пока сидим.

— Скоро стемнеет, я ничего и никого не разгляжу.

— Если ей лет пять, как ты говоришь, они скоро будут возвращаться из детского сада.

— А если они не ходят в садик?

Пожимаю плечами.

— Выйдут на вечернюю прогулку.

— В такую погоду? — вздыхает Лика. — Ты сбрендила, Мила. Ехала бы лучше домой.

— С Глебом я позже пообщаюсь. Успеется, — говорю ровно, хотя, на самом деле, реветь ещё охота.

Надеюсь, это странное спокойствие со мной надолго. Вдох-выдох, ещё раз вдох-выдох. Я умею себя контролировать.

— Мила, ты только… про меня не говори ему, а?

— Лика, а как ещё я скажу, что знаю про ребёнка?

— Не знаю, но… чёрт… ты меня подставишь. Глеб такое не простит. А я… я не хочу потерять работу.

— Он тебя не уволит.

Лика достаёт сигарету, щёлкает зажигалкой, потом передумывает и бросает всё обратно в сумку.

— Уволит, Мила.

— Нет, не уволит. Ты отличный продажник, ценный сотрудник, прекрасный руководитель. Глеб специалистами не станет разбрасываться.

— Станет… если узнает, что я проболталась.

Она трогает кнопку на руле, и дворники замирают.

Дождик почти перестал.

Тяжело вздыхаю и обещаю:

— Ладно, я подумаю, как поступить, чтобы тебя не подставлять.

— Спасибо, — кивает, а потом внезапно вздрагивает. — Вот… кажется они.

— Где? — вытягиваю шею, верчу головой по сторонам.

А у самой сердце замирает и в груди холодеет от ужаса.

Я боюсь… боюсь какую-то незнакомую женщину и её пятилетнего ребёнка.

— Да, точно они. Ну, Мила, я уж думала шансов нет их встретить. Но ты была права. Вот, из парадной вышли.

Наклоняюсь вперёд, почти утыкаясь носом в окно. Смотрю на женщину в бежевой куртке и ребёнка в цветастом комбинезоне. На голове у девочки шапочка с милыми розовыми помпонами.

Женщина берёт дочь за руку, и они идут в противоположном от нас направлении.

Я хватаюсь за ручку дверцы и выскакиваю на улицу. Лицо тут же осыпает градом мелких капель, моргаю от прохлады дождя и порыва северного ветра. После тепла салона снаружи очень неуютно.

И пары шагов сделать не успеваю, как Лика, выскочившая следом, хватает меня под локоть.

— Ты с ума сошла? — шипит. — Точно умом тронулась. Мил, ну куда ты?

— Как куда? Поговорить.

По мне так всё очевидно, что надо делать.

— Ну и что ты ей скажешь? Привет, я жена Глеба?

— Типа того.

Дёргаю рукой, пытаясь высвободиться из хватки Лики.

— Не принимай опрометчивых решений. Пожалеешь потом.

— Поздно. Не пожалею.

Всё-таки вырываюсь и пячусь от Лики. Чуть заикаюсь, когда произношу:

— Ты езжай. Я тут сама разберусь.

— Как я тебя оставлю?

— Нет-нет, поезжай, серьёзно. Я уже на работу не вернусь. Смысла нет.

— Да уж… смысла точно нет.

— Лика, уезжай.

Машу на неё рукой, а затем разворачиваюсь и припускаю следом за женщиной с ребёнком. Те уже вышли за пределы двора.

На перекрёстке замечаю, что они уже пересекли дорогу.

Вот это скорости!

Дожидаюсь, когда свет сменится на зелёный и бегу по зебре, огибая лужи, образовавшиеся в глубокой колее.

Я вроде и спешу, но шаги мои постепенно замедляются.

Лика права, что я им скажу? Как начну разговор? Она может меня послать, может сказать, что я ошиблась, тронулась умом, что не знает она никакого Глеба.

А следом позвонит ему и нажалуется.

Знает ли она, как я выгляжу?

На всякий случай поднимаю шарф повыше, чтобы скрыть половину лица до носа.

Почему боюсь? Минуту же назад собиралась с ней поговорить, а сейчас теряюсь.

Женщина с ребёнком поднимаются на крыльцо одного из зданий, и я только внутри понимаю, что мы попали в детскую поликлинику.

Так что ни в какой сад они не ходят, видимо, на больничном дома сидят.

Мы оказываемся возле регистратуры. Я встаю прямо за ними. И не дышу.

— Документы? — доносится из-за стойки.

— Да-да, сейчас, — кивает женщина, и я утыкаюсь взглядом в папку, которую она достаёт из сумки.

На стойку ложиться полис, а в папке виднеется свидетельство о рождении.

Я вытягиваю шею, меня интересует только одно: что там в графе отец.

Читаю: Семёнов Глеб Александрович.

Отшатываюсь.

— Вы не будете стоять? — раздаётся со спины, и я подскакиваю.

Ничего не говорю, лишь отрицательно мотаю головой.

Взгляд падает вниз на ребёнка.

Девочка, почувствовав моё внимание, поворачивается личиком ко мне.

Боже… Её глаза! И брови! И ямочка на щеке, когда улыбается.

Лика была права, они с Глебом действительно очень похожи.