Измена. Осколки нас (СИ)

Глава 15

— Гена?

Надо же, сразу поняла, о ком речь.

— Гена-Гена.

— Гена дома.

— И где же дом этого Гены?

— Двумя этажами выше.

Вот оно что. Становится понятнее, почему парень не вышел из подъезда. Меня немного отпускает, однако уточняю:

— И давно он двумя этажами выше ушёл?

— Давно, — растерянно выдаёт Мила, но, постепенно приходя в себя, распрямляет плечи. Первый шок прошёл. К атаке готовится. — А как ты тут оказался? — наконец, начинает задавать правильные вопросы.

— Приехал.

— Как приехал?

— Как? Да на машине. Где Сашка? — переключаю тему.

— Спит.

Не разуваясь прохожу в комнату, быстро осматриваюсь. Годы идут, в квартире ничего не меняется: старая стенка советско-польского дизайна, плотные шторы на окнах, пейзаж с оленями на стене. Только цветы мамы-Риты исчезли. Она их раздарила подружкам, прежде чем в Анапу уехать.

Кидаю взгляд на диван, разложенный на одну половину. Не похоже, чтобы на нём происходило что-то противозаконное, типа адюльтера.

Мила недовольно спешит следом.

— Глеб, так нельзя, без предупреждения, — шипит в спину.

— Ага, а ты хотела бы, чтоб я тебя предупредил, и было время смотаться в другое место?

Молчит.

— Что? В точку?

— Да куда мне ехать-то? — вздыхает. — К родителям в Анапу разве что.

— Не стоит их вовлекать в наши недоразумения.

Своим я ничего не говорил и, надеюсь, Мила тоже родных не посвящала. Она любит отца с матерью, но не особо с ними откровенна. Они у неё люди иной формации. Давно замечал, если поделиться с ними планами или идеей, они всегда ищут аргументы против. И находят сотни поводов «почему нет», вместо того, чтобы искать способы «как» и «почему да».

— Не стоит, — соглашается, но быстро добавляет: — Пока не стоит.

Мы смотрим друг на друга. Глаза Милы блестят, будто она собирается заплакать. Неужели моё появление так её расстроило, или это из-за переутомления? День-то у них вон какой активный был.

Стоит об этом подумать, гнев с новой силой начинает плескаться во мне.

— Может, хотя бы чаю мне предложишь? — грубее, чем собирался, то ли спрашиваю, то ли требую.

— Нет, — мотает головой. — Хочу, чтобы ты ушёл. Тебе на надо было приезжать, Глеб. Отправляйся домой.

Прищуриваюсь, былые подозрения возвращаются.

— Почему гонишь? Гену с верхнего этажа на поздний ужин ждёшь?

Не раскрываю, что весь день следил за ними. Подозрения возвращаются, ведь то, что одноклассник утопал к себе, ещё ничего не означает.

Я мог бы, конечно, пересказать Миле то, что на меня выплеснула Лика, но тогда она точно начнёт всё отрицать. Лучше мне самому во всём удостовериться, а потом поговорим.

Бредовость ситуации отчасти смешит.

Мила подозревает меня в измене. А теперь и я её подозреваю. Мне уже слабо верится в слова Лики, что это такой хитрый способ меня оттолкнуть, но, возможно, между Милой и тем говнюком что-то есть.

Наклоняю голову к плечу, жду ответа и слежу за реакцией.

— Нет, не жду, — произносит спокойно. — А ты… езжай домой.

— Ладно, — как бы сдаюсь, разворачиваюсь и ухожу.

Мила растерянно смотрит мне в след. Наверно, ожидала, что я начну спорить.

Ничего, милая… я дам тебе шанс.

Выйдя в поздний апрельский вечер, ускоренным темпом добираюсь до улицы, где припарковал машину. Прыгаю в салон и беру курс на двор Милы. Паркуюсь под голым кустом сирени возле подъезда и, обойдя тачку, открываю багажник.

И вот я снова на этаже, нажимаю на кнопку звонка. Хорошо, что он тихий, а то бы Сашку разбудил.

Мила снова возится у глазка, а потом рывком открывает дверь и возмущённо начинает:

— Глеб, я же сказала, езжай домой.

— А я приехал, — мягко отстраняю её и просачиваюсь в квартиру.

— Что это? — смотрит на сумку в моей руке.

— Вещи.

— Какие такие вещи? Чьи?

— Мои.

Наклоняюсь, чтобы щёлкнуть её по носу, но Мила уворачивается.

Тогда протискиваюсь мимо неё в узком коридоре и беру курс на комнату.

— Погоди-погоди, — гневно шепчет, семеня следом. — Что это значит? Какие вещи? Зачем ты из принёс?

Захожу в спальню, кидаю сумку на стол, выдыхаю и с улыбкой смотрю на жену.

— Как зачем? Жить здесь буду. С вами.

— Чего? — возмущению Милы нет придела. — Тебя не приглашали.

— А я сам себя пригласил.

— Глеб!

Делаю шаг к ней.

— И если уж на то пошло: в приглашениях не нуждаюсь.

Она замирает, замолкает и, поразмыслив с секунду, выпрямляется.

— Тогда я уеду.

— Куда?

— В Питер.

— А я следом.

— К родителям в Анапу.

— Я с вами.

Ухмыляюсь. Такой уж план «Б» — быть рядом, несмотря ни на что.

— Нет, ты не оставишь работу.

Интересные выводы.

— Да, оставлю. Ещё как оставлю. Без меня в офисе ничего не развалиться. Уверен. А вот семья, вполне может.

— Ты её сам развалил, когда начал изменять.

— Боже! — воздев руки к потолку, потрясаю ими. — Сколько можно! Да не изменял я. — С подозрением смотрю на Милу. — Может, это ты мне изменяешь с Геной своим?

— Чего? — в её глазах неподдельный шок. — Я не изменяю тебе с Геной.

— Почему я должен тебе верить?

— Да потому… потому… потому, что это так.

— Когда я утверждал, что не изменяю, ты почему-то верить не желала лишь потому, что это так.

Мила поджимает губы, вздыхает. Всё-таки подловил. Даже улыбаюсь удовлетворённо. Но жена мотает головой.

— Это другое.

— Другое, как же… — бормочу под нос. — Ладно. Проехали. А вот скажи, — в голове возникает догадка. — Тебе Лика что-то про меня наплела?

— Лика? При чём здесь Лика? — Мила отводит взгляд, и понимаю, что без Лики всё-таки не обошлось. — И вообще, я устала. Спать хочу. Ты на часы смотрел?

Окидываю жену оценивающим взглядом. Выглядит действительно так, будто сейчас упадёт без сил. Судя по собравшемуся гармошкой одеялу и смятой подушке, уже спала, когда я так бесцеремонно ворвался в квартиру. Дважды.

— Ладно, — соглашаюсь. — Пошли спать. Завтра поговорим.

— Пошли спать? — выставив впереди себя руки, она толкает меня к двери. — Нет, Глеб. Спать я одна буду. Ты иди на кухню или… к Сашке. У неё кресло раскладывается.

— Пойду к Сашке.

Сегодня буду понимающим, уступлю, но завтра не отвертится, придётся объясняться.

Скидываю верхнюю одежду в прихожей, иду в ванную, чтобы умыться, плеснуть воды в усталое лицо, думая, что за минувшие сутки, будто год прошёл. Быстро нырнуть в домашнюю одежду — шорты с футболкой, и уйти в комнату к дочери.

Она утомилась за день. По крепостям лазить — это вам не шутки. И спит здоровым детским сном. Даже не слышит моей возни: как раздвигаю кресло, кидаю бельё наспех и заваливаюсь на скрипучий матрас.

Веки стремительно тяжелеют. Я ведь тоже устал.

Но сплю я не особо глубоко. Слушаю мерное дыхание дочери, в голове бродят мысли. Занимаюсь тем, чем в жизни не занимался. Прокручиваю наш с Милой будущий разговор в голове.

Я могу это делать, готовясь к деловой встрече, просчитываю варианты развития событий наперёд. Продумываю стратегию в бизнесе. Но не с женой. С ней обычно этого не требовалось, а вот — дожили.

Из дрёмы меня вырывают странные звуки.

Резко открываю глаза и сажусь.

Кого-то определённо тошнит в туалете.

Кажется, Миле плохо.