Измена. Осколки нас (СИ)

Глава 19

Четыре дня тянутся бесконечно. Я сплю и ем, хожу на процедуры, лежу под капельницей. А ещё любуюсь на букет белых роз, которые мне передал Глеб. Удивительно, что такие капризные цветы послушно стоят в выделенной акушеркой вазе и не вянут. Дома часто запускаю их поплавать в ванной, чтобы они набрались сил и напились от души, а тут этого и не требуется.

Меня больше не тошнит, на сердце относительно спокойно. Нет, в голове по-прежнему масса вопросов. Ещё мне очень хочется встряхнуть Глеба или даже поколотить за то, что скрывал такую важную информацию. У каждой семьи есть секреты, но не внутри; и потом — семья его родителей и наша семья — это две разные семьи, хоть и связаны родственными узами. То, что касается одних, непосредственно найдёт отражение в другой. Как он мог не понимать этого?

Если бы не Лика, сколько бы ещё Глеб скрывал наличие сестры, а по документам дочери, от меня?

Кстати, надо сообщить Лике, что она ошибалась, что у Глеба нет никакой второй семьи. От мысли, что она может быть плохого мнения о Глебе мне почему-то не по себе. Откуда это странное желание обелить его репутацию и доказать, что и я сама не дурочка?

Но… тогда она спросит, а что это за девочка и почему она записана на моего мужа. Рассказывать ей про похождения свёкра тоже не вариант.

Я кручу ситуацию в голове, потому что тут особо и заняться нечем, иногда болтаем с девочками, кажется, обсудили уже всё на свете: и беременность, и роды, и материнство.

Когда практически засыпаю после капельницы с магнезией, меня будит звонок телефона. Словно пьяная от прервавшегося сна, смотрю на экран. Там фотка Рузы, мы давно не слышались, а в нашем чатике на четверых я уже как пару недель ничего не писала.

С девочками — Алей и Рузой мы познакомились на женском форуме, где я зарегистрировалась, как только случилась вся эта история с нижним бельём в пиджаке. Мы вдоволь поплакались друг другу офлайн, а потом решили пересечься в реальной жизни. Я тогда ещё Светку подтянула, и мы завалились в бар на Синопской набережной.

Теперь у Светы с её доктором Менделеевым любовь, у меня тоже всё, вроде как, прояснилось, и мне очень хочется, чтобы и у Рузанны с Алей личная жизнь пошла в гору, а не под неё.

С Рузой мы болтаем долго, практически минут сорок. Знаю, что у неё с подругами не густо, и вообще история брака не сахар. Очень хочу, чтобы она была счастлива, поэтому от души желаю:

— Встреть на Кипре своего принца. Нет… Короля!

— Издеваешься? Я тебя с собой позвать хотела, оторваться вдвоём на недельку, но раз с Глебом всё в порядке, и он оказался порядочным мужем, не чета некоторым, это я буду желать тебе счастья со своим любимым, а мне можешь пожелать спокойного отдыха. Мечтаю залечь в СПА-отеле на массажный стол, а после объедаться мезе с утра до вечера. Ну или в другом порядке. Не имеет значения.

— Пусть так и будет. Но к принцам советую присмотреться, — посмеиваюсь тихонько. — Потом как вернёшься, приезжай к нам в гости. Приедешь? На гендер-пати или что-то в этом духе.

— Да не вопрос.

В динамике звучат параллельные гудки. Коротко бросив взгляд на экран, вижу, что это Лика.

— Ой, мне звонят. Лика… надо ей как-то объяснить, что она ошиблась.

Я уже вкратце поделилась с Рузанной событиями последних дней, так что она понимает, что имею в виду.

— Слушай, золотце, не стоит, — говорит медленно. — Знаешь, когда женщина активно набивается тебе в подруги, это не просто так. Поверь моему печальному опыту. Так что я бы Лике твоей не особо доверяла.

— Да я давно её знаю. Ничего плохого от неё не видела.

— Некоторые играют в долгую, Мил, и потом мне так и не ясна ситуация со стрингами в кармане твоего мужа. Тебя лично не смущает, что это схоже со Светкиной историей?

— Не знаю, немного может, потом Лика была у нас на даче, когда приезжала Света и рассказывала про Артёма, — признаюсь, когда меня осеняет. — Не думаешь ли ты, что это Лика? Зачем ей это?

— Насчёт зачем ей это — спроси у Глеба.

— А он то откуда знает?

— Знает… если это так, то знает.

— Да ну…

— У вас всё равно будет откровенный разговор… Спроси. А если ничего не скажет, спроси у Лики.

— Каким образом?

— Задай вопрос в лоб.

— И как я буду при этом выглядеть.

Руза вздыхает.

— Мила, ты слишком много думаешь о том, как ты будешь выглядеть. В жизни всё гораздо проще. Может всем казаться натуральной дурочкой, но тебя совсем не должно волновать мнение окружающих. Плюй на них, главное — твоё счастье и твоё душевное спокойствие.

На этой ноте мы прощаемся, и я ещё какое-то время лежу, прокручивая в голове слова Рузанны. Что если она права по всем пунктам?

Наконец, наступает прекрасный день. День, когда меня отпускают домой. Выйдя к своим, я без остановки обнимаю Сашку, а Глеб стоит в сторонке и ждёт, когда созрею на объятья и с ним.

— Мамочка, ты выздоровела? — нацеловав мне щёку почти до мозоли, спрашивает Саня.

— Да, солнышко. Всё хорошо.

— Ты больше в больницу не поедешь?

— Надеюсь, что нет.

— Я могу дома за тобой ухаживать. Чай приносить и оладушки с папой печь.

— Ну… — смотрю на Глеба со смешком. — Оладушки решают всё, это бесспорно.

— Санька, давай в машину и поедем? — подгоняет он.

— Аха, — кивает та, отлипая от меня.

Глеб пристёгивает дочь на заденем сиденье, захлопывает дверцу и походит ко мне.

— Спасибо, — говорит.

Сегодня он выглядит лучше, чем в нашу прошлую встречу — выспался, побрился и на лице спокойствие.

— За что благодаришь?

— За то, что не надавала оплеух с ходу.

— Поясни?

— Я только сейчас понимаю, как опрометчиво всё скрывал от тебя.

— Хорошо, что понял.

Он, наконец, меня обнимает и, притянув к себе, целует в кончик носа.

— Во-первых, ты моя жена, ты имеешь права знать. Есть разные тайны. Те, которые не вредят семье могут оставаться тайнами, которыми со мной поделились, и дальше. Но есть информация, которую могут использовать против меня, против тебя, Мила. Так что во-вторых, это было недальновидно скрывать от тебя Ольгу и мою сестру. Ты имеешь право знать. Да и видишь, тебя всё равно просветили. Даже догадываюсь кто, — усмехается как-то не по-доброму.

— Не увольняй Лику, — быстро вступаюсь.

Не знаю, права ли Руза в своих подозрениях, но даже если это так, то мне хотелось бы самой поговорить с Ликой. Обвинять человека без суда и следствия, мягко говоря, нехорошо.

— А с чего мне её оставлять в фирме? Она перестала быть надёжным сотрудником. Да и сомневаюсь, что когда-то им была, — последнее говорит, будто бы для себя.

— Глеб, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — наклоняет голову. — Давай позже, как дома будем. И про Лику и про Олю с сестрой моей. А то в машине сидят маленькие семилетние ушки, которые быстро впитают и обработают информацию. Не уверен, что корректно. Честно, — он коротко оборачивается на автомобиль, — иногда мне кажется, Санька по губам читать умеет. Как спросит что-нибудь, что при ней не обсуждалось, а ты сиди и думай, как узнала?

— Хорошо, — соглашаюсь. — А сестра твоя, у неё имя-то есть? — перевожу тему.

— Есть… Настя.

— Тебе сложно об этом говорить?

— Неприятно.

— Почему?

— Отец отчасти вынудил меня так поступить. Я… не собирался.

— А как так вышло?

Глеб смотрит на Сашку, ждущую нас в машине.

— Давай всё-таки доедем до дома, и я расскажу. По порядку.

— Да-да, прости, вопросов много, — киваю и жду, когда Глеб распахнёт передо мной дверцу.

— Моя машина осталась в Ладоге, — напоминаю.

— Я уже послал человека, чтобы отогнал её обратно в Питер.

Какой у меня предусмотрительный муж.

Глеб врубает детские песни. Сашка на заднем сиденье активно подпевает, иногда подначивая меня присоединиться. Потом песни сменяются «Волшебником Изумрудного города», под аудио-сказку я успешно отключаюсь.

— Мы не в город? — приоткрываю один глаз какое-то время спустя.

Загородные шоссе для меня похожи одно на другое, но городки между ними всё же различаются.

— На дачу. Тебе нужен свежий воздух, так доктор сказал. А какой в городе свежий воздух в апреле? Грязь и пыль сплошная.

— А работа?

— Без нас ничего не развалится.

— Ну без меня-то точно ничего не развалится, а вот без тебя — не уверена, — потом, задумчиво пожевав губу, добавляю: — Глеб, я уволюсь.

— Уйдёшь в декрет, ты хотела сказать?

— А потом уволюсь, — говорю твёрже. — Я хочу… в школу пойти работать. По профессии. Я много размышляла на эту тему. Работа учителя — она очень конкретная. Ты видишь результат здесь и сразу, а в коммерции… ну что я вижу? Количество проданных вентиляционных систем? Рекламную суету? Нервы, что в новом квартале команда не сделает план? — меня, кажется, несёт.

Глеб то и дело посматривает на меня, на последних словах чуть улыбается.

— Мы помогаем делать воздух в домах чище. Для кого-то это важно, Мила, — напоминает. — А прибыль… ей тоже можно делиться. У меня для тебя есть интересный проект. Возьмёшь до ухода в долгий отпуск?

— Какой проект? — спрашиваю без особого энтузиазма.

— Мы вписались в тендер и выиграли его. Проект от правительства области. Они, кажется, собираются возрождать старую традицию летних дач для детских домов и садов. Поучаствуешь? Социальная ответственность, всё такое, — поигрывает бровью. — Если, конечно, будет желание. Наш объект под Гатчиной.

— Желание будет, — активно киваю. — Социальные проекты, которые приносят видимую пользу — это я всегда за.

— Вот и отлично. Тогда соберём тебе команду.

— Я сама соберу.

Пора становится самостоятельной. Это не мелочь, но, думаю, с ней я справлюсь.