Измены наших любимых

Глава 17. Чужие

Лаура не видела бывшего мужа четыре года. С того дня, когда он молча забрал свидетельство о разводе и ушел, а она так и не призналась, что ждет от него ребенка и что он — о чудо — растет в ее животе и сердце бьется, и будет биться. Она скрыла правду, потому что тогда ей казалось, что он не заслуживал этого малыша, ведь с первого дня решила, что Арман — только ее малыш.

Она отрезала Кадыра от себя, как ту самую бородавку на руке, которая вечно за что-то цепляется и кровоточит. Ранка покрылась корочкой, отпала и шрам затянулся. Сейчас не осталось ни любви к нему, ни тоски по нему. Пустота. Белый лист.

И теперь она смотрела на высокого, статного и солидного Кадыра, и в душе ничего не шевельнулось. Он стал суровее, взрослее, может, жестче. Теперь был гладко выбрит, а виски посеребрила седина. В синих брюках и голубой рубашке выглядел солидно. Он держал в руках ручку небольшого черного чемодана. Такие обычно оформляют, как ручную кладь.

— Здравствуй, Лаура, — ответил он на приветствие. — Давно не виделись.

Она хмыкнула про себя: “Давно. И лучше бы не встречались”.

— Как дела? — спросил он.

— Прекрасно. Как твои?

— Лаур, я пойду, там еще духи посмотрю, — тихо проговорила Карина, видя, что между мужчиной и женщиной назревает напряженный разговор.

— Да, конечно. Я пойду сейчас.

Проводив взглядом девушку, которая показалась Кадыру знакомой, он сделал шаг вперед и посмотрел на корзину в руках бывшей жены. А в ней лежали две машины и коробки с пахлавой и рахат-лукумом. Лаура, заметив это, опустила корзину.

— Машины? — изогнул бровь Кадыр. В его голове вдруг пронеслась мысль, что она вышла замуж и все-таки родила.

— Это для сына подруги, — сказала она почти правду, а потом осеклась — зачем оправдываться?

— Понятно. Как родители?

— Хорошо. Твои?

— Папа умер год назад.

— Сочувствую. Иманды болсын.

Кадыр промолчал, но ей было неуютно от того, что он не уходил, а рассматривал ее.

Она ведь тоже не та, что четыре года назад. Той влюбленной женщины, которая страдала по мужу, выкинувшему ее на улицу, больше нет. Она не смотрела на него с восхищением и трепетом, как в первые годы замужества. Но она помнила каждое обидное слово в свой адрес, пощечину, после которой горела щека, разбитый ноутбук, как и разбитые надежды.

Всё, что она выстрадала вчера, сегодня придавало ей сил, чтобы справиться с любой бурей. Время вылечило ее раны, оно было ее союзником в том непроглядном одиночестве и боли. Оно же помогло ей собрать себя по кусочкам и измениться не только внутренне, но и внешне.

Ее волосы стали короче — чуть ниже плеч. Теперь она делала легкие волны с помощью “Дайсона”. На ней были голубые джинсы, футболка в красно-белую полоску, балетки и сумочка, перекинута через плечо. Легкий макияж, темно-ягодный оттенок на губах, здоровый румянец на щеках. Она выглядела моложе своих тридцати трех.

Лаура похудела с их последней встречи, изменилась, вся светилась изнутри до того момента, пока Кадыр ее не окликнул. Как в тот вечер в кинотеатре, когда он выцепил ее одну из всей толпы и подошел познакомиться.

Эти метаморфозы в бывшей жене Кадыр заметил издалека, когда тоже прогуливался по магазину. Сидеть в бизнес-лаундже надоело и он захотел размяться. И вдруг она — женщина из прошлого. Не поверил сначала, что перед ним Лаура. Присмотрелся. Надо же: четыре года жили в одном городе, а встретились в стамбульском аэропорту. Судьба, конечно, злодейка.

Он наблюдал за ней, когда она стояла боком и разговаривала с девушкой, улыбалась, смеялась. Внезапно понял, что хочет окликнуть, чтоб обернулась, посмотрела на него. Зачем, сам не понимал. Он ведь помнил, как тогда в квартире они кричали друг друга, как он ее ударил, хватал за горло, швырял по гардеробной. Тогда его не трогали ее слезы. Потом, спустя время, Кадыр иногда вспоминал о бывшей жене и о том, что сделал. Когда остыл, подумал, что надо было все-таки оставить ей хотя бы машину. Та было бы честно с его стороны, потому что она была из салона и стоила, как однушка на окраине. А еще злился, что Лаура вообще всплывает в мыслях, но списывал это на то, что они с Диной жили в той же квартире. Потом они с женой и дочерью все-таки переехал в дом за городом, так как девочке нужно было больше бывать на свежем воздухе.

— Летишь куда-то или наоборот домой? — спросил неожиданно и для себя, и для нее.

— Я была со съемочной группой на фестивале в Каннах, здесь пересадка.

Ей так хотелось крикнуть ему в лицо: “Я все-таки смогла! Ты смеялся, а у меня получилось!”

— Я — из Берлина. По делам ездил. Мы, наверное, одним рейсом летим.

— Наверное, — вздохнула она. — Мне надо идти. Прощай.

— Да, и мне тоже.

Хотя на самом деле никуда ему не надо было. И всё это было странно: их внезапное столкновение здесь, короткий, напряженный диалог, ее ничего не выражающие глаза и его необъяснимое желание задержать ее.

Какая-то неуловимая тоска по прошлому, где он был на восемь лет молод, захлестнула так некстати. Зачем? Почему? И что вообще происходит?

Кадыр закашлял и спрятал рот в изгибе локтя. Ох уж этот коварный вирус, который он недавно подхватил от дочери. Она уже поправилась, а вот он все еще продолжал кашлять. А все сигареты, от которых он никак не может отказаться, сколько бы Дина не просила.

На ватных ногах Лаура дошла до Карины, но все это время чувствовала взгляд бывшего мужа на себе. Это было неприятно. Он все также красив, как раньше, но теперь она знала, что душа у него черная.

— Карин, я здесь, — Лаура встала рядом с девушкой и она повернула голову, а потом посмотрела в сторону.

— Ух, какой мужик грозный. На тебя смотрит, — шепнула она. — Знакомый?

— Бывший муж.

— Серьезно? — удивилась она. — Ого. Это и есть папа твоего Армашки?

— Нет, — замотала головой Лаура. — К моему сыну он не имеет никакого отношения.

— А, — протянула Карина. — Ну все, я выбрала, пойдем на кассу?

— Пойдем.

Дорогие мои! Спасибо большое, что продолжаете этот путь со мной! Я очень это ценю и безумно благодарна. Вы лучшие!