Измены наших любимых

Глава 31. Темная ночь

Субботний день выдался очень жарким и солнечным. С утра все было хорошо, они даже собирались на прогулку в парк. Но после завтрака Лаура заметила, что Арман стал тихим и вялым. Проверив лоб, сразу поняла, что горячий. Тут уже — всё, никакой прогулки и постельный режим. Вспомнила сразу, что в чате сада всю последнюю неделю мамочки одна за другой жаловались, что дети болеют. Значит, и Армашка подхватил какой-то вирус.

Сначала температура поднялась до тридцати восьми с половиной, начался сухой кашель. Лаура сразу же сбила. Сын сразу оживился, поел, поиграл с машинами, а через часа все повторилось и теперь достигло отметки в тридцать девять градусов. Она вновь дала жаропонижающее, но оно впервые не сработало — температура не снизилась, а наоборот поднялась. Арман стал очень слабым, сонливым, энергии как не бывало. Лаура запаниковала.

Она вспомнила, что их педиатр как-то говорила, что если температура не сбивается, то нужно протереть тело водой. Прежде в этом не было необходимости, потому что его организм легко справлялся, но не в этот раз. И это пугало.

Лаура быстро нашла телефон Меруерт Асхатовны Дулатовой и позвонила ей, зная, что сегодня суббота и выходной.

— Да, Лаура? — мягко отозвалась она.

— Меруерт Асхатовна, здравствуйте! Простите за беспокойство в выходной день, но у меня Армашка. У него тридцать девять с половиной, не сбивается. Свечки, которые нам всегда помогали, не справляются, — взволнованно затараторила мама.

— Лаура, не паникуйте, ничего страшного. Кашель, насморк есть?

— Только кашель.

— Вы же ходите в сад?

— Да.

— Сейчас по городу ходит инфекция, детки болеют с высокой температурой, которая трудно сбивается. У некоторых до сорока доходит. Это такой сильный вирус, — объяснила педиатр.

— И что же делать? Он у меня впервые такой вялый, бледный, ничего не ест, — Лаура поджала губы, чтобы не заплакать.

— Отпаивайте, заставляейте пить много воды. И обтирания каждые пять-десять минут. Разденьте его, пусть голенький лежит.

Лаура кивнула сама себе и все запоминала. В конце разговора Меруерт Асхатовна заменила им жаропонижающее и сказала, что она будет на связи.

Как только поговорила с врачом и положила трубку, поступил новый звонок. Это был Лёша. И тут уже Лаура не смогла сдержаться и на вопрос “Как дела?” расплакалась от страха и усталости. Он подтвердил слова педиатра о сильном вирусе, но когда Лаура сказала, что хочет вызвать скорую, он ее остановил и заявил, что сам приедет, привезет лекарства и осмотрит Армана. Удивительно, но именно сейчас она почему-то забыла, что он детский хирург.

А дальше всё закрутилось. Через полчаса после этого разговора Арман уже весь горел, Лаура взяла его на руки, положила в подмышечную ямку градусник и засекла время. Малыш спал, мычал что-то непонятное, а когда Лаура поцеловала его в пылающий лоб и начала укачивать, прошетал:

— Озеро, мамочка. Там класиво.

— Да, мы скоро поедем на озеро.

— Там две девочки и мальчик иглают, мамочка.

— Какие девочки, малыш? — Лаура провела рукой по его волосам, погладила горячее лицо.

— Сестленки.

Она застыла. Кровь хлынула с лица. Прижимая сына к себе, Лаура не верила, что такое возможно. Она читала, что при высокой температуре возможно бред и галлюцинации, но у Армана никогда такого не было.

— Малыш, какие сестренки? — тихо спросила она, но мальчик уже спал.

Лаура уложила его на диван, вытащила градусник и вышла в прихожую.

— Сорок! — ахнула она, прижав ладонь ко рту.

Дальше Лаура начала обтирать его смоченной в теплой воде тряпкой, а Арман сильно расплакался и закашлял.

— Потерпи, балам. Зайчик мой, — умоляла она сквозь слёзы.

Ей показалось, что он осунулся. Конечно, почти ничего не ел весь день, но так чтобы сразу исхудать… Разве такое возможно?

Когда он снова заснул, она сидела в тишине и гладила его по животу. В этот момент в домофон позвонили. Оказалось, что приехал Лёша. Стоило ему переступить порог квартиры, Лаура снова заплакала и прижалась к нему. А

— Сорок, Леша! Он весь горит.

— Это сильный вирус. Будем сбивать. Я привез лекарства.

Помыв руки, он прошел за ней в зал, потрогал пальцами воду в глубокой миске, которой она обтирала ребенка, и велел принести другую, попрохладнее. Когда она вернулась, он велел ей включит свет, взять Армана на руки и разбудить его. Алексей вскрыл медицинский шпатель, надавил на подбородок сонного малыша, заставив его шире открыть рот. Он вновь разревелся, но Лаура еще сильнее прижала его к себе.

— Горло сильно красное. Давай я его послушаю, — положив на диван шпатель, он взял стетоскоп и приложил акустическую головку к груди, а потом к спине.

Лаура напряженно наблюдала за Алексеем, ловя каждую его эмоцию. Страх сковал горло, когда он вынул из ушей оливы и сказал:

— Легкие чистые. Будем наблюдать. В понедельник обязательно вызови врача из поликлиники.

— Мы к частному ходим, — Лаура вздохнула с облегчением и поцеловала сына в макушку. — К Меруерт Асхатовне.

— А, знаю ее, — одобрительно кивнул. — Она же на дом выезжает, так что вызови. В сад недели две-три ни ногой.

— У нас там многие болеют. Лёш, а нам точно не надо в больницу?

— Нет, сейчас детская инфекционка переполнена. Вирус в последнюю неделю какой-то агрессивный.

Арман заерзал на коленях матери и просипел только:

— Пить.

— Пить? Конечно, зайчик, сейчас.

Лаура засуетилась, напоила Армана водой, а потом они вдвоем с Алексеем дали ему жаропонижающее. Не дожидаясь результатов, вместе обтерли его водой, выключили свет и стали ждать. На улице уже стемнело и зажглись фонари, которые слабо освещали комнату после того, как Лаура раздвинула шторы. А они сидели возле него, слушали его дыхание и думали каждый о своем.

Лауре предстояла длинная ночь, и она очень боялась остаться сейчас одна. Но сказать об этом Алексею не решалась.

Последний замер показал тридцать восемь и пять. Тоже высокая, но хотя бы не сорок. Лаура положила холодный компресс на лоб сына, укрыла легким одеялом и осторожно вышла.

Еще утром она готовила куриный суп для Армана, но он съел две ложки. И то через немогу. Ничего сверх изысканного для гостя в холодильнике не было, поэтому она разогрела его на плите и подала. В центр стола поставила хлебницу с нарезанным батоном и булочками, которые, кстати, принес Чадов вместе с лекарствами.

— Тоже поешь, — велел ей Алексей, взяв в руки ложку.

— Не могу, — опустившись на стул, призналась она. — Кусок в горло не лезет. Он никогда так не болел. За три с половиной года впервые такая высокая температура.

— Он никогда так не болел. За три с половиной года впервые такая высокая температура.

— Такое бывет, — Леша протянула руку и накрыл ее пальцы своей широкой ладонью. — Он еще маленький, а впереди еще столько всего.

— Помню, когда он в первый раз заболел. Ему было, кажется, месяцев восемь. Грудничок. Температура за тридцать восемь, сопли, он хныкал во сне, грудь не брал. А это ночь, представляешь. И я одна в этой квартире. Ходила с ним на руках по залу, из шприц воду давала, как педиатр сказала. И самое страшное — это ночь. Потому что весь город спит, кругом тьма и кажется, что это никогда не закончится. Я сидела с ним на руках пока не рассвело. И ты знаешь, именно с рассветом пришло понимание, что все будет хорошо, что жизнь продолжается, что днем мы с ним не одни. Потрогала его, поняла, что температура спала и только тогда позволила себе заснуть. Он и грудь тогда, наконец, взял и под бочком пристроился.

Она даже не заметила, что он перестал есть и внимательно смотрел на нее и слушал. Понимал то, что она говорит. Потому что и для врачей ночь — самое тяжелое время.

— Лёш, ты же врач, скажи, при высокой температуре бывают галлюцинации? — неожиданно спросила она.

— Бывают. При высокой температуре могут появляться бред и галлюцинации. Они не опасны для малыша и проходят после снижения.

— Арман сказал, что играет на озере. Я ему уже давно обещала, что в августе мы поедем на Алаколь. И в бреду он начал шептать, что на озере вместе с ним две девочки и мальчик, — глаза Лауры наполнились слезами, она сморгнула их и горячие струйки потекли по щекам. — Он сказал, что это его сестрёнки.

Лаура судорожно вздохнула, прижала ладони к лицу, чувствуя влажность под пылающей кожей.

— Я не рассказывала тебе. Это ведь не раскрывают мужчине, который нравится.

У Алексея на этих словах защемило в груди. Прямо сейчас захотелось встать и обнять ее. Но ей необходимо было выговориться.

— До Армана я была беременна три раза. И каждый мой ребенок умирал в утробе на седьмой или восьмой неделе. Потом меня чистили. Три замерзшие, я ничего не видела, они же еще даже не сформировались. А мой единственный сын, которого я смогла выносить и родить, сказал вчера, что у него две сестры и брат. У меня чуть сердце не остановилось, когда я поняла, что он их видит. Или их души? Или… что это еще может быть? Я на мгновение испугалась, что они его заберут. Я совсем сошла с ума, да?

Она подняла глаза и посмотрела на него в поисках ответа. Но он сам не знал. В его практике случались чудеса. Например, когда ребенок совсем безнадежный и даже операция не гарантирует счастливый исход, но потом вдруг что-то происходит, находится правильное решение, и врачи его вытаскивают буквально с того света.

Алексей отодвинул стул, встал и через пару секунд сидел на корточках рядом с плачущей девушкой и сжал ее запястья.

— Лаура, — он протянул руки и взял ее лицо в ладони. — Не думай о плохом. В таких случаях, надо сказать ребенку, что он увидел сказку. Потом он ничего не вспомнит.

— Мне страшно…

— Арман справится. Если ты говоришь, что он не часто болеет, значит у него сильный иммунитет.

— Я не знаю, Лёш, — шмыгнула. — Я просто так устала. Очень. Всё как-то разом навалилось. Арман заболел, его отец идет напролом. Вчера мы сдавали тест ДНК. С нами даже судебный пристав был. Всё зашло слишком далеко.

Поглаживая кожу девушки большими пальцами, Алексей Борисович боролся с собой, потому что сейчас не время и не место. Но желание, зародившееся глубоко внутри, взяло верх, он потянулся к ней, руками приблизил ее лицо к своему и поцеловал. Лаура ответила. Ей хотелось этой внезапной ласки, объятий, слов, которые он шептал, когда обнимал.

Поцелуй длился недолго, но в него было вложено многое. Он, как и эта долгая ночь, сблизили их не физически, а эмоционально.

Лаура попросила Лёшу не уходить. Она все еще боялась, что у Армана вновь начнётся лихорадка. Доктор остался.

Хозяйка вытащила из шкафа две корпешки — традиционные казахские одеяла прямоугольной формы. В древности их изготавливали из шкуры жеребца, обрабатывали и обшивали тканью. Сейчас же наполняют пухом, ватой или шерстью. Корпе есть в каждом доме на случай приезда гостей, которых надо как-то разместить. Вот и Лаура постелила Леше в зале, у стены, положила поверх простыни подушку и одеяло. Но уснули не сразу — до двух часов сидели рядом с малышом, контролировали температуру. И только, когда термометр показал 37.8, более или менее успокоились и свалились от усталости.

Но на следующий день Лауру ждало новое испытание — внезапный приезд Кадыра.