Измены наших любимых

Глава 41. Две жены

Лаура с Алексеем подлетели к Кадыру, чье лицо исказила гримаса боли. Он начал задыхаться, а пальцы, чуть испачканные кровь дотронулись до шеи. Ему не хватало воздуха и он жадно глотал его и не мог выговорить ни слова.

— Лаура, положи его голову к себе на колени! — скомандовал Чадов и принялся осматривать Кадыра, измерять его пульс. Хотя он был детским врачом, но для него ситуация была вполне понятна.

— Лёш, что с ним?

— Думаю, сердце. Я вызову скорую, — он достал из кармана мобильный, но Лаура его остановила.

— Стой, нет! Я сама вызову. Мой телефон в прихожей, принеси.

Алексей ничего не понял, но все-таки сбегал за ним и Лаура позвонила в “103”. Быстро пересказала, что случилось, назвала адрес, а в ответ услышала только одного слово: “Ждите”.

— Они сейчас приедут, — сказала она Леше. — А ты иди.

— Не понял? — опешил Чадов.

— Уходи, Леша, — глядя на него в упор сказала Лаура. — До их приезда ты должен уйти. Я все им объясню.

— Ты с ума сошла сейчас? Ты не знаешь, что делать, нужна первая помощь. Срочно!

— Лау… — едва начав Кадыр остановился и снова стал задыхаться.

Лаура дрожала от шока и собственных мыслей, но они никак не были связаны со смертью Кадыра. Она думала совсем о другом. Пару секунд спустя, Лаура опустила голову и процедила сквозь зубы:

— Не вздумай умирать сейчас! Слышишь меня? Только не вздумай!

Затем она снова встретилась взглядом с Чадовым и строго спросила:

— Что надо делать?

В первую очередь он открыл дверь на балкон, а там — распахнул настежь окно.

— Ему нужен свежий воздух.

Потом он побежал на кухню и налил в кружку холодной воды. Вернувшись, сел на корточки, помог ему чуть приподняться и заставил выпить.

— Смотри на меня, — велел он Кадыру. — Скорая уже едет. Не отключаемся. Смотри и дыши вместе со мной.

Лаура наблюдала за тем, как работает Алексей и как Кадыр все повторяет за ним. Он как-то разом сильно ослаб и побледнел, а она, глядя на его разбитую губу, отгоняла от себя дурные мысли.

Скорая приехала быстро. Алексей сказал, что он врач, и похоже у больного сердечный приступ. Кадыра тут же погрузили на носилки. Леша вместе с водителем кареты вынес его во двор и помог погрузить в машину.

— Куда вы его везете? — спросил он у молоденькой девушки-фельдшера.

— В Городской Кардиологический центр.

— Леш, давай за ними поедем? — попросила стоявшая сзади Лаура.

— Хорошо, — он кивнул ей, вытащил брелок и нажал на кнопку, чтобы открыть машину. Сначала ехали молча, но на светофоре она неожиданно проговорила:

— Мне надо убедиться, что он не умрет.

— Лаур, я не понял, что было у тебя в квартире? — устало отозвался он. — Почему ты хотела, чтобы я ушел?

— Я испугалась, — призналась она дрожащим голосом. — Увидела кровь и у меня столько мыслей пронеслось в голове.

Они одновременно повернули головы и посмотрели друг на друга.

— Я подумала, что если приедет скорая и полиция, я скажу им, что он напал на меня, а я сначала ударила его по лицу, а потом толкнула ногами. И он упал. У нас с Кадыром непростая история. Судья знает, что он приходил ко мне еще до окончания процесса и пытался….ну ты знаешь. Можно было бы все списать на состояние аффекта.

Загорелся зеленый. Алексей нажал на газ и машина тронулась с места. Он своим ушам не верил и качал головой.

— Ты что, хотела взять вину на себя? Ты совсем с ума сошла? — его голос стал таким строгим и стальным, что Лаура поежилась.

— Я испугалась за тебя. Это не твоя война, это только между ним и мной. Я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь.

— Никто не пострадает, — удерживая руль левой рукой, Чадов протянул правую и взял ее ладонь в свою. Он пытался успокоить ее, но сам молился, чтобы Кадыр выжил.

— Лёш, — тяжелое дыхание отдавалось болью в сердце. — Перед тем, как ты вбежал, я сказала ему: “Чтоб ты сдох”. Я никому никогда не желала смерти. Мне стыдно за себя, но в тот момент я не думала ни о каких своих принципах. Я просто хотела, чтоб он… — она вздрогнула и отвернулась к окну, чтобы он не увидел ее слёз. — Чтобы это всё закончилось. Я не хотела, чтобы он умер, а ты из-за нас пострадал.

— Все обойдется, — уверенно повторил Алексей. — Он жив. А там врачи разберутся.

Динара кое-как припарковала машину и побежала в больницу, куда, как ей сказала позвонившая полчаса назад медсестра, привезли Кадыра. Противоречивые чувства одолевали: ненависть, злость, вина, раскаяние. Она подумала, что ему стало плохо после их ссоры. Потом пошли совсем шальные мысли о том, что он сам виноват, а не она вовсе. И очень страшная: “А если он умрёт”?

В приемном отделении ей толком ничего не сказали, только то, что его подняли во второе кардиологическое отделение. Динара побежала туда, но заблудилась в больничных коридорах, а когда все-таки нашла, то увидела у входа Лауру. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, она смотрела в потолок, но почувствовав на себе тяжелый взгляд, опустила голову и застыла.

Две жены Кадыра — первая и вторая смотрели друг на друга в упор. Всё, как тогда, четыре года назад. И только сейчас Динара поняла, что после нее он поехал к ней. И это осознание окончательно добило ее.

— Что ты здесь делаешь? — тон Динары смутил Лауру, и она нахмурившись, посмотрела на нее, почти, как тогда.

— Жду, — повела она плечом.

— Он был у тебя, да? — прошипела Дина и горько усмехнулась. — Ну, конечно, у тебя. Куда еще он мог поехать? Точно же не к ней.

— К кому — к ней? К матери?

— Нет, не к матери, — прозвучало звонко и нетерпеливо. — К любовнице. А ты не знала, что у него не только мы с тобой?

— Я не сплю с твоим мужем, — ухмылка Лауры получилась такой уверенной и язвительной, что Дина задумалась: “А что если так и есть?” — Я давно вычеркнула его из своей жизни, но так получилось, что он узнал о сыне и подал в суд. Я выполняю решение суда и даю ему, — она сделала паузу и увидела, как Динара насупилась, — возможность встречаться с ребенком.

Короткое и неловкое молчание резало слух. Каждая из женщин Кадыра вновь переживала эпизод четырехлетней давности. Как много с тех пор изменилось!

— Что с ним? Почему он здесь?

— Сердечный приступ. Ему стало плохо, я вызвала скорую. На этом все, — Лаура не стала распространяться о том, что к нему привело. Сам Кадыр на вопрос врачей: “Откуда кровь?” ответил, что упал. Никто не стал вникать, потому что надо было спасать его сердце.

Дина буравила “соперницу” взглядом, но в коридоре послышались шаги, а затем голос:

— Лаура, всё, поехали.

Она оттолкнулась от стены и Дина напряженно наблюдала за тем, как она подходит к высокому мужчине, обнимает ее, а он проходится ладонью по ее волосам и целует в висок. В нем Динара тут же узнала хирурга, который оперировал Асселину после рождения. Тот самый учитель и шеф Дамира — Алексей Борисович Чадов.

— Лёш, что сказали?

— Острая сердечная недостаточность. Нужна операция.

— Как операция? — Дина вздрогнула и сжала ремешок сумки. Лишь теперь Алексей обратил на нее внимание.

— Здравствуйте. Дина, верно?

— Здравствуйте, Алексей Борисович. Да…

Он достал из кармана мобильный, порылся в нем и сказал:

— Запишите номер. Это врач, который занимается вашим мужем.

Она спешно открыла сумку, достала телефон и вбила в него контакты. Все это время украдкой поглядывала на Лауру, державшую за руку доктора. Их пальцы переплелись, поза и близость кричала о том, что они — пара. Как жесток и тесен мир, думала она. Как несправедливо устроен.

— Спасибо, — тихо промолвила она.

— Удачи, — кивнул ей на прощание, а Лаура промолчала.

Несколько секунд Дина смотрела им вслед. Он все также крепко держал ее за руку, будто она потеряется. Собственнический и вместе с тем романтичный жест, в котором много близости, эмоций и привязанности. Первый муж часто так делал. А второй… только в Париже, когда им не приходилось прятаться.

Очнувшись, Динара прогнала мысли и воспоминания. Зажатый в ладони телефон, кажется нагрелся от ее эмоций. Нужно было позвонить кардиологу и продолжать играть роль любящей жены, хотя хотелось выть от обиды и крушить все вокруг от боли.

Кадыр очнулся весь в трубках и проводах. Надоедливый писк приборов едва не разрывал барабанные перепонки, а сознание все еще было затуманено. Накаченный препаратами, он пока не чувствовал боли, но понимал, что все очень и очень серьезно. Мысль о том, как он докатился до такого, не давала ему покоя. Быть никчемным — сродни смерти. А сейчас он именно так себя и чувствовал.

В отделении интенсивной терапии он провел двое суток, а потом его перевели в палату. Платную, однокомнатную, как полагается человеку его возможностей. Медсестра показала ему кнопку вызова и дала выпить лекарство. Их теперь у него оказалось много, плюс уколы. Его это злило и раздражало, потому что он всегда был здоровым, спортивным, тренировался, следил за собой. Да, курил, но ведь это никак не могло сказаться?

Позже пришел лечащий врач и хирург — мужчина примерно его возраста. Рассказал, что операция — аортокоронарное шунтирование — прошла успешно, но впереди долгий путь к выздоровлению, потому что все было запущено. Объяснил, что если бы еще чуть проходил с таким диагнозом, то точно в скором времен упал бы замертво. Кашель, боль в груди, одышка — все эти симптомы кричали о том, что надо к врачу. Но самоуверенный Кадыр думал, что все обойдется. И вот Всевышний дал ему еще один шанс. Только зачем?

Несколько дней в больнице оказались для него пыткой. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным и немощным, как сейчас. Еле садился, еле вставал, шаркал по коридору, как восьмидесятилетний старик, весь зарос щетиной и никого не хотел видеть. На теле — от груди и почти до живота — была приклеена повязка, а под ней — шрам. он сильно ныл, пока ему не ставили обезболивающее.

Мать с сестрой приезжали, плакали, будто он уже не жилец. А Дина несколько дней не приходила. Мама сказала, что Асселина заболела… опять. Капризничает, кашляет — кажется, бронхит. Динара как всегда ни к кого к ней не подпускает, изображая из себя святую мученицу.

— Мама, хватит уже, — резко осадил женщину сын. Она онемела от его грубости, ведь он никогда ей не перечил и всегда был на ее стороне. — Дина делает то, что лучше для Асселины. Перестань ее гнобить. И еще, ты должна знать, — он прочистил горло и облизнул пересохшие губы. — У меня есть сын. Ему три с половиной года.

— Как сын? От кого? — лицо женщины вытянулись, она посмотрела на дочь, которая только неуверенно пожала плечами.

— От Лауры. Когда мы разводились она скрыла, что беременна.

— Какая гадина! Я говорила, что она ведьма! Еще неизвестно, твой ли он!

— Мама, прекрати! Он — мой! — Кадыр почти рычал на мать. — Я сделал тест ДНК, суд признал меня отцом. Я хочу, чтобы ты знала, что если со мной что-то случиться, то я все разделю между своими детьми.

— Но Асселина твоя законная дочь, — внезапно заявила женщина.

— Арман тоже мой сын. Дай телефон, — попросил он сестре. Она очнулась, встрепенулась и потянулась за мобильным, который лежал на тумбочке.

Кадыр взял его, зашел в галерею и открыл видео, что снимал в их последнюю встречу.

— Смотри, — велел он, передав смартфон матери. Сестра пристроилась рядом и ахнула от того, как сильно мальчик похож на Кадыра в детстве — как под копирку.

— Не может быть, — запричитала мама, приложив пальцы к губам. — Как она могла скрыть от тебя сына? Какая подлая. Я всегда говорила, что она не пара тебе. Подлая, наглая…

— Хватит! — рявкнул мужчина, отчего женщина испугалась и выронила телефон на пол. — Если бы не она, я бы здесь не лежал.

— Довела! — прикрыв ладонью глаза, заплакала мать. — Это она тебя довела. Я видела, что у тебя было с лицом!

— Я упал. Сам виноват, — сказал он уже заученную фразу о том, что он пришел к бывшей жене уже помятым.

— Я не верю.

— Уведи ее, — приказал Кадыр к сестре, повернул голову к стене и закрыл глаза.

Мама с первого дня невзлюбила Лауру, открыто демонстрировала это и при каждом удобном случае, капала на мозги. Не может родить, работает непонятно кем, на семейных ужинах сидит с кислой рожей, будто кто-то ей что-то плохое сделал. Он даже не помнил, в какой стал смотреть на жену глазами матери, забыв, что когда-то сам влюбился в эту женщину и сам выбрал ее, выцепил взглядом из толпы.