Измены наших любимых

Глава 21. Все дорогие ведут..

— Лаурчик, спасибо, что пошла с нами. Я так волнуюсь, если честно, что у меня руки трясутся, — Махаббат прижала к своему боку Умита и потрепала его по макушке.

— Ай, мам, — недовольно запыхтел Умка. — Тёть Лаур, а мне же точно не сделают укол, да?

— Точно, малыш. Врач просто тебя посмотрит.

— Уффф, — поморщился он, а Лаура подумала, что он так быстро вырос. Вот только недавно ему было три, как сейчас Армашке, а теперь целых шесть с половиной и осенью он пойдет в школу.

Еще утром в понедельник Лаура отвела Армана в сад и пообещала забрать пораньше. А к полудню они втроем приехали в Научный центр педиатрии. Она хотела лично поздороваться и поблагодарить Дамира за то, что согласился посмотреть Умита. Они стояли у отделения и ждали врача, который обещал выйти через пять минут, но они затянулись.

— Извините, что заставил ждать, — наконец, Дамир вышел в холл.

Руки спрятаны в карманах белого халата, волосы коротко подстрижены, возмужал, и всё такой же серьезный, подумала Лаура.

— Лаура, рад видеть, — Дамир был доброжелателен и уверен в себе. Три с половиной года назад он был надломлен и неразговорчив, а теперь казался совсем другим человеком.

— Дамир, вот это мои друзья. Махаббат и ее сын Умка.

— Умка? — уголок рта потянулся наверх в скромной улыбке. — Привет, Умка.

Мужчины — большой и маленький — пожали друг другу руки.

— Мы зовем его Умкой дома, — сказала его мама.

— Как медвежонка? — посмотрел на нее Дамир.

— Да, — кивнула Махаббат. — Я — мама, мы с вами разговаривали.

Теперь уже она протянула руку и он коснулся ее ладонью. Отметил про себя, какая мягкие, нежные и теплые у нее пальцы. И глаза черные, как ночь, но блестят. А пото резко одернул себя.

— Получилось сделать УЗИ?

— Ой, да-да, — Маха полезла в сумку и вытащила файл с бумагами, — мы в субботу пошли в частную, там и анализы сдали, и УЗИ прошли.

Она передала результаты обследования Дамиру, он внимательно их прочитал и вновь взглянул на взволнованную женщину, а затем на мальчика.

— Ну что Умка, пойдем, я тебя осмотрю.

Хирург предложил ему свою руку и ребенок вложил свои крошечные пальцы в большую мужскую ладонь. Махаббат и Лаура посмотрели друг на друга. Последняя пожала плечами. А медвежонок вместе с доктором между тем уже пошли в сторону отделения.

— Мама, не отставайте, — обернувшись через плечо, велел Дамир Хамитович.

— Да-да, я иду.

— Я вас здесь буду ждать, — бросила ей вслед Лаура.

В смотровой Дамир опустился на крутящийся стул, задал несколько уточняющих вопросов, а потом посмотрел на испуганного пациента, сидящего на кушетке, и подмигнул ему.

— Страшно, да?

— Да. Я слышал, как мама с тетей Лаурой говорили про операцию.

— Операция — это не страшно. Ты даже ничего не почувствуешь, Умка. Просто уснешь и сразу проснешься.

— Правда?

— Честное слово, — улыбнулся Дамир. — А теперь ложись на кушетку, я посмотрю, что у тебя там.

Он задрал футболу и начал пальпировать живот, спрашивая между делом, болит или нет. А Умка вдруг стал совсем серьезным и сам отвечал:

— Иногда болит, когда побегаю, или в футбол поиграю.

— В футбол играешь? — уточнил Дамир.

— Ага, во дворе с пацанами.

— Молодец. А за кого болеешь?

— За “Реал”, конечно. Мы с мамой болеем. Она любит футбол.

— А когда ты не играешь в футбол и не бегаешь, не болит?

— Вроде бы нет.

— Мы все ждали, когда рассосется. Педиатр говорила, с возрастом пропадет, но грыжа так и осталась, и теперь еще и дает о себе знать. Поэтому мы прибежали к вам.

— Все правильно, — Дамир повернулся к Махаббат. — Если пупочная грыжа не проходит к 5–6 годам, то надо делать операцию.

— Нам сказали ждать до шести. Я все прозевала, да? Надо было еще в пять прийти? — расстроилась мама.

— Не переживайте, все нормально. Просто надо действительно сделать, потому что так она уже не пройдет и дискомфорт только усилится.

— Это же правда не больно?

— Нет, Умка, не переживай, — он протянул ему ладонь и мальчик, схватив ее, потянулся и сел. — Операция вообще не сложная. Если будешь молодцом, то быстро восстановишься. — Дамир посмотрел на Махаббат. — Обычно пациентов выписывают на следующий день после операции, а дома постельный режим всего пару дней.

— А вы сможете прооперировать? Просто Лаура сказала, что вы очень хороший хирург, а я ей доверю.

— Спасибо, — он немного смутился и даже хмыкнул, снова убрав руки в карманы. — Смогу, только как будете вставать на портал, укажите мою фамилию. И лежать будете не здесь, так как тут у нас совсем малыши.

— Можно уже собирать документы, да? — она взглянула на него с надеждой и показалась ему очень трогательной в своем искреннем беспокойстве и страхе, а он обычно не обращал на это внимание — профдеформация.

— Собирайте.

А в это время Лауре страшно приспичило в туалет. Она прошлась по коридору, нашла нужную дверь, дернула ее, но та не поддалась.

— Он сломан, — сказала на ходу медсестра.

— А куда можно сходить?

— Этажом ниже.

— Спасибо.

Делать нечего, Лаура быстрым шагом направилась вниз, с горем пополам нашла туалет и к ее счастью, он оказался свободным. Жить сразу стало веселее.

На пути в отделение у нее запищал телефон. Она вытащила его из сумки, включила, но не остановилась, а продолжила путь. Ей написал режиссер, которому ассистентка продюсера отправила для работы драфт, то есть черновик или первый вариант сценария. Теперь он просил у Лауры окончательный сценарий со всеми правками. Она попросила минутку и полезла в “Гугл Диск”, чтобы вытащить правильный вариант.

Поднимаясь по лестнице, она увлеченно вела пальцем по дисплею, но внезапно не удержалась на скользкой ступеньке, которую пару минут назад помыли, оступилась и чуть не полетела вниз, но ее вовремя обхватили чьи-то сильные руки. Обняли, сомкнулись на талии, удержали, не дали упасть.

Итак, Аннушка уже разлила масло.

Сердце Лауры едва не выпрыгнуло из груди от страха, потому что она всегда боялась упасть с лестницы. Был у нее такой пунктик в жизни — боязнь высоты и слишком крутых лестниц. Повернув голову, она встретилась взглядом с мужчиной, у которого были знакомые добрые глаза, а на голове смешная хирургическая шапочка со смайликами.

— Вот это да, — хмыкнул он. — Прям как в кино.

— Здравствуйте, — только и смогла вымолвить Лаура, прижимая к груди телефон.

— Здрасьте — здрасьте, — улыбнулся он одними глазами. — Что же вы девушка в телефон уткнулись и под ноги не смотрите? Так нельзя. Можно было и лицом по ступенькам проехаться. А вам нельзя.

— Почему нельзя? — нахмурилась она.

— Потому что нельзя красоту портить.

“Интересно, он всем незнакомым женщинам это говорит? — подумала Лаура”.

— Спасибо, что не дали мне упасть.

— Обращайтесь.

Он отпустил ее и тут Лаура поняла, что они все еще стояли на лестнице. Но врач в белом халате пошел дальше, оставив ее внизу, а она вдруг вспомнила, что уже видела его однажды. И именно здесь.

— Подождите!

Лаура нагнала его и зашагала рядом.

— Вы меня не помните? Ну да, скорее всего, четыре года прошло.

— А мы знакомы?

— Да, я как-то приходила сюда и у меня закружилась голова, а вы хотели мне давление измерить. А потом я сказала, что не ела с утра, а вы сказали, что завтрак…

— Самая важная пища дня, — закончил он за нее.

— Да-да, именно так! Я хорошо это тогда запомнила.

Вглядевшись в ее лицо, мужчина все-таки вспомнил ее. Ну, конечно, он ведь после той первой встречи вспоминал длинноволосую девушку, похожую на героиню казахского эпоса. А потом образ начал постепенно растворятся, пока совсем не исчез из его памяти. И так и осталась она просто видением.

Но сейчас доктор заметил, что волосы стали короче, а глаза больше не грустные и потерянные. Она ему улыбалась не только губами и глазами. Про таких говорят: душа нараспашку. И свет. Ему показалось, ее окружает теплый свет. Он моргнул и понял, что она просто стоит так, что сзади на нее падают солнечные лучи сквозь окно.

— Я вспомнил вас. Алексей, — подал он ей руку.

— Лаура, — она совсем легонько дотронулась до его крепкой ладони и в голове пронеслась мысль: вот они сильные хирургические руки.

— Какими судьбами снова к нам?

— Я к Дамиру Хамитовичу.

Настроение как-то сразу испортилось. Снова к Дамиру. Да понял он уже, что его ученик — красавчик, от которого и медсестры и девушки — интерны сохнут. Молодой и перспективный, что уж. Не то, что он — старый, разведенный, временами очень строгий, хотя по большей части справедливый, а иногда даже веселый. Правда, юмор спецефический, медицинский.

— А, ну пойдемте, нам по пути.

Поднимаясь, он украдкой взглянул на нее, заметил, как дрожат уголки ее губ, будто она хочет улыбнуться, но сдерживает себя и о чем-то думает.

Лаура повернула к нему голову, почувствовав, что он смотрит. Это было неловко, но оба приняли столкновение взглядами за случайность.

— Я привезла друзей к Дамиру Хамитовичу на осмотр. У сына подруги пупочная грыжа, сказали оперировать.

— Сколько лет?

— Шесть.

— Уже пора. Но пусть не переживают, это легкая операция.

— Для меня любая операция звучит как-то устрашающе.

— Да нет, — успокоил Алексей. — Не надо переживать. Долго после нее не держат. Вот и пришли.

— Точно.

— Алексей Борисович, — женский голос заставил обоих обернуться.

По коридору шла женщина в синей хирургической форме. Высокая, симпатичная шатенка с короткой стрижкой, лет тридцати.

— Хорошо, что я вас застала. Мне нужна ваша консультация по девочке из третьей платы.

— Которую вчера привезли?

— Да, — она уже стояла рядом с ним и мельком посмотрела на Лауру.

— Пойдем, Раушан, — решительно сказал он, но перед тем, как уйти обратился к собеседнице. — Был рад вас снова видеть.

— Взаимно.

— Берегите себя, Лаура. Больше не падайте.

— Больше не буду, — улыбнулась ему на прощание солнечно, но он вдруг стал серьезным, кивнул и ушел вместе с коллегой.

Она даже нахмурилась от такой резкой перемены. Она сделала что-то не так? Или сказала что-то не то?

Но нет. Чадов просто на автомате переключился на работу. Детский хирург Раушан тоже была его ученицей. По дороге в его кабинет, она ему рассказывала про показатели, а Алексей Борисович все одергивал себя и отгонял мысли о черноволосой девушке. Не давали ему покоя ее глаза, и голос, и улыбка, и то, что она пришла к Дамиру. “Интересно, — подумал он, — она его родственница, одноклассница, соседка или как?”