Измены наших любимых

Глава 19. Больше жизни

Лаура приехала домой в пять утра. Дверь ей тихонько открыла мама, и они с порога обнялись и поцеловали друг друга, потом разговаривали шепотом, как мышки, чтобы не разбудить Армашку.

Родители уже вышли на пенсию, но мама нашла себе работу на дому: готовила детей к школе. Неожиданно, у нее появилось много клиентов, она стала востребована и начала зарабатывать даже больше, чем в школе. Лаура не раз предлагала маме с папой перебраться в Алматы, но они наотрез отказывались. Однако приезжали по первому зову, когда дочери нужна была помощь/

Лаура все-таки не удержалась и, помыв руки, на цыпочках вошла в зал, где на раскладном диване спал ее малыш. Уже рассвело, первые лучи солнца проникли в комнату сквозь зазор между портьерами, а она сидела на краешке и любовалась сыном.

Темная шевелюра, белая кожа, длинные ресницы, сладкие, нежные щеки, которые страсть как хотелось расцеловать. Он раскинулся звездой — руки и ноги в разные стороны, и снова отбросил легкое одеяло. Лаура подумала, что все хорошее в ее жизни начало происходить после появления Армана. Будто она только его и ждала, чтобы начать жить по-настоящему. И ради сына она готова свернуть горы.

А потом вдруг перед глазами встал образ его биологического отца. Сердце неприятно и болезненно заныло. Увидела его и вспомнила, что в Армане всё-таки есть его черты, как бы она этого не хотела. Сын похож на Кадыра в детстве, но в его характере нет жесткости и вспыльчивости отца. Наоборот, Арман — очень спокойный, тактильный, добрый и даже доверчивый ребенок. В садике его пару раз толкнул одни мальчик, а Армашка даже сдачи не дал.

— Почему ты тоже его не толкнул? — спросила его Лаура, когда они возвращались домой.

— А зачем? — ответил вопросом на вопрос Арман.

— Чтобы он знал, что ты можешь за себя постоять и больше тебя не трогал.

— А он правда не будет?

Арман посмотрел на нее снизу вверх своим раскосыми, красивыми глазами и она задумалась: “правда не будет?”

Сын рос смышленым, усидчивым ребенком и к трем с половиной годам уже неплохо разговаривал. С ним можно было даже вести диалог, а словарный запас расширялся каждый день благодаря общению со сверстниками в саду, книжкам и мультфильмам.

— Лаур, пойдем чай попьем, — осторожно позвала мама.

— Да, иду, — склонившись над Армашкой, она поцеловала его в щеку и погладила по голове.

На маленькой кухне Надия уже все накрыла и даже успела пожарить яичницу. Лаура достала из пакета упаковку с пахлавой и коробку французского шоколада. Мама рассказывала, как прошла их неделя без нее и как Арман скучал. Каждое утро он зачеркивал в к календаре цифры, а ажека говорила:

— Смотри, жаным, осталось всего три дня.

— Мама пиедет челез тли дня, — хлопал в ладоши малыш.

Лаура подняла глаза на настенный календарь и улыбнулась. Как же хорошо, когда тебя так ждут.

— Я привезла ему много подарков. После обеда Маха приедет, еще с ней посидим.

— Она звонила кстати. Спрашивала, не нужна ли мне помощь. Хорошая девушка.

— Да, она такая, — кивнула Лаура и опустила голову. — Мам, я видела в аэропорту Кадыра.

Надия нахмурилась, помолчала и покачала головой.

— А мы уже и забыли, кто это такой, — проговорила она. Бывшего зятя она теперь на дух не переносила.

— Это еще в Стамбуле случилось. Он сам меня окликнул. И все так странно вышло.

— Лаура, ты что опять? — возмутилась мама.

— Нет, мам. Конечно, нет, — поглаживая пальцами горячие стенки керамической кружки, отозвалась она. — Я уже давно его не люблю и не страдаю.

— Это хорошо. И как он — постарел?

— Не так чтобы очень, — пожала она плечами. — Седины прибавилось, все-таки сорок три. Интересно, конечно. Когда выгонял меня из дома, орал, швырял все, смотрел с презрением из-за того, что я его мать и любовницу на место поставила. А встретились… и он все время что-то спрашивал: как родители, что я делаю в Стамбуле, как вообще дела. Будто не он разбил мне сердце четыре года назад.

— Он же ничего не заподозрил?

— Ты про сына? Нет, — замотала головой. — Он не знает и не должен узнать.

— Конечно. У него есть свой ребенок от этой, вот пусть его и воспитывает.

— У него девочка.

— Да какая уж разница, — махнула рукой мама.

О том, что у Кадыра дочка, Лаура узнала от Дамира. Однажды, когда Армашке было два месяца, она обратилась к нему ему за советом, так как он был единственным детским доктором, которого она знала. Хирург в поликлинике сказал что-то про кривошею, а Лаура как гиперответственная мать решила услышать второе мнение. Она привезла его в больницу к Дамиру и он сказал, что есть чуть-чуть, но все это исправляется массажем. Потом он посоветовал ей хорошего частного педиатра — Меруерт Асхатовну Дулатову, и теперь Лаура обращалась только к ней, когда Армашка болел.

Сначала Дамир удивился, что Лаура стала мамой. Спросил, знает ли бывший муж. Она сказала правду: “Нет, и никогда не узнает”. А потом Дамир Дамир рассказал, что Дина родила девочку. У нее были проблемы с легкими, но Алексей Борисович ее прооперировал и теперь всё хорошо. Лаура приняла эту новость спокойно. К тому моменту уже отболело.

— А вы сами как, Дамир? — искренне поинтересовалась она.

— Я в порядке. Спасибо. Скоро уезжаю в Америку.

— Эмигрируете? — удивилась Лаура.

— Нет, — посмеялся он. — Еду на стажировку в Нью-Йорк. Выиграл грант.

— Как классно! Я очень за вас рада! Честно!

— Спасибо. Мечтал об этом давно, если честно. И вот, — пожал он плечами, — получилось.

— Пусть и дальше у вас все получается! — пожелала ему Лаура на прощание.

— И у вас. Будут еще вопросы, пишите, хорошо?

— Обязательно. Передайте привет от меня статуе Свободы.

Лаура знала, что он так и не женился, а посвятил себя работе, как и она. А из Америки все-таки вернулся и продолжил оперировать в Научном центре.

— Мама.

Услышав тихий, заспанный голосок сына, Лаура обернулась. В узком коридоре, который перетекал в маленькую кухню в шесть квадратов, стоял Арман. Он потирал глаза кулачками, а когда понял, что перед ним действительно мама, рванул к ней. Лаура подхватила его, посадила к себе на колени, прижала к груди и поцеловала в макушку.

— Мамочка, ты пиехала! Я так ждал тебя!

Волна любви и нежности захлестнула душу, а необычайная по силе радость разлилась в груди.

— Я люблю тебя, сыночек. Люблю большего всего на свете.

— Больше чего, мамочка?

— Больше жизни, малыш.

С новой неделей, мои дорогие! Будет весело!