Книга 1: Королева - вдова

Глава 24

— Пусть хранят вас богини, милостивая госпожа!

— Пусть богини пошлют вам легкого разрешения от бремени!

— Пусть Всевышние пошлют вам сына, государыня, а нам короля... Простите, Ваше Высочество.

— Держи, — усмехнулся Канлин и бросил нищенке монету.

Он шагнул к невестке и негромко произнес:

— Вы замерзните, сестрица. Милостыни роздано достаточно, пора вернуться во дворец.

Лания вложила монетку в очередную подставленную ладонь и шагнула к следующему бедняку. Не все были нищими. Получить монету от королевы люди считали добрым знаком и хранили ее, как оберег. Об этом Лания узнала от Келлы, которая, весело сверкая глазами, открыла госпоже, отчего народ так стремится попасть на десятину. Королева была изумлена, но лишь усмехнулась и покачала головой.

Теперь традиция не требовала ежедневных поминальных молитв, только раз в десять дней, и, разумеется, королева не пропускала ни единого раза. И, как и в первые полгода, ее сопровождал деверь, а после присоединялся к раздаче милостыни.

— Можно просто кинуть деньги в народ, — как-то сказал Канлин королеве. — Зачем вы обходите их и раздаете по монете?

— Я не желаю давки, — ответила Лания. — Если мы будем кидать деньги горстями, люди кинутся их подбирать, а после, не дайте богини, будут увечья, а то и вовсе кто-нибудь умрет. Я молюсь за покойного мужа, но не желаю, чтобы такое же горе пришло еще в чью-нибудь семью. К тому же они считают, что монетка, полученная из моих рук, принесет удачу, — она весело улыбнулась.

— Тогда уж и меня одарите монеткой на удачу, — и принц протянул ладонь.

— Экий вы прохвост, братец, — укоризненно покачала головой королева. — Неужто возьмете деньги с женщины? Еще и с вашей сестры и повелительницы?

— Еще как возьму, — заверил наследник. — Я тоже желаю счастливую монетку. И потому, как ваш брат и старший родственник, требую немедленно дать мне немного удачи.

— В вас нет совести, Ваше Высочество, — обличила его Лания.

— Тогда дайте мне поскорей монетку, и у меня будет хотя бы удача.

— И стыда в вас тоже нет, — вздохнула королева и дала Канлину монетку. — Держите, братец. Однако удачу вырвать силой невозможно, так что я не стану ручаться, что вам она передалась.

— Вырвать у вас монету — это уже удача, — парировал принц. — Можете не сомневаться, мне передалось всё, что нужно.

А на следующий день он продемонстрировал шнурок со знаком двух богинь, но теперь к священному оберегу присоединилась и монетка королевы, в которой пробили дырочку. Было это с месяц назад, и с тех пор монета «на удачу» не покидала шеи Его Высочества.

— Будьте счастливы, наша добрая госпожа.

Королева продолжала раздавать милостыню, и принц, коротко вздохнув, последовал ее примеру. Людей было множество, и их становилось всё больше с каждым разом. Теперь приезжали и крестьяне из близлежащих деревень. Вроде бы даже тянулись жители городков, соседствовавших со столицей. Они собирались затемно у храма и стояли в ожидании, когда появится Ее Величество.

А еще чуть позже верная камеристка открыла еще одну тайну, о которой ее госпожа даже не догадывалась.

— Вы даже представить не можете, государыня, что вытворяют нищие! — однажды воскликнула она, пребывая в явном возбуждении. — Они продают ваше подаяние!

— Что? — недоуменно переспросила королева.

— Как есть, госпожа! — истово заверила Келла. — После десятин продают монеты тем, кто не получил их от вас. За пять, а то и за десять рахенов. Не удивлюсь, если пройдохи продают после и вырученные монеты, выдавая их за одну единственную. Так что им ваша милостыня уж точно приносит удачу, — и она весело рассмеялась.

Лания покачала головой.

— Это нехорошо, — сказала королева. — Мало того, что люди начнут винить меня в своих бедах, если душой уверуют, будто подаяние из моих рук должно принести им счастье. Так еще и эта бессовестная торговля милостыней. Неужто народ так легковерен?

— Будет вам тревожиться, Ваше Величество, — легко отмахнулась Келла. — Знак богинь тоже не особо-то уберегает, а носят и верят. Так пусть и монетку вашу хранят, глядишь, кому и вправду поможет. Душа у вас чистая, почему бы и нет? Зато народ вас любит, иначе бы не бежали к рассвету к храму, чтобы занять местечко получше, и на нищих не кидались. Видать, у одного вашу монетку купили, остальные заметили. Так ведь всем от того хорошо: и нищим, и тем, кто хочет получить от вас немного удачи.

— Может, вы и правы, — рассеянно улыбнулась Лания, на том и успокоилась.

И теперь, раздавая милостыню, она не забывала добавить:

— Милости богинь.

— Пусть богини оберегают вас и ваше дитя, — отвечали ей, и королева переходила дальше.

А когда ее кошель опустел, Ее Величество посмотрела на очередного человека, тянувшего к ней руку, и немного виновато улыбнулась.

— На этом всё, — сказала она.

Мужчина моргнул, но вдруг сунул руку в карман, достал свою монету и протянул ее Лании.

— Подержитесь за нее, государыня, прошу вас.

Королева улыбнулась и накрыла ладонью мужскую ладонь.

— Милости богинь, — сказала она.

— Пусть удача не оставляет вас, государыня, — поклонился мужчина.

И тут же из толпы потянулись новые руки. Кто-то держал монету, а кто-то протягивал и пустую ладонь, прося о прикосновении. Королева не отказала и в этой милости. Она дотрагивалась до рук и переходила дальше. А вскоре люди, поняв, что происходит, стали наседать на впередистоящих, и людская река колыхнулась на государыню.

Тут же к ней бросились принц и гвардейцы, отгораживая от толпы, чтобы та не смяла королеву. Кто-то даже начал доставать оружие.

— Государыня!

— Ваше Величество, не оставьте милостью! — то и дело начали раздаваться человеческие голоса.

А потом в толпе завизжала женщина. Похоже, ее сильно прижали. Заплакал ребенок, ядрено выругался какой-то мужчина.

— Надо уходить, — обернувшись к невестке, произнес Канлин.

— Государыня!

— Мой народ желает получить от меня милость, и я в ней не откажу, — ответила ему Лания и, повысив голос, воскликнула: — Дети мои, остановитесь! Я хочу говорить с вами! Остановитесь!

Канлин, уже румяный от напряжения в попытке сдержать человеческую волну, обернулся и посмотрел на королеву возмущенно-сердитым взглядом, но она не обратила внимания. По рядам покатился рокот голосов, передававших слова государыни, и толпа постепенно застыла на месте. Смолкли голоса, и Лания шагнула вперед.

— Дети мои, я знаю, что вы считаете, будто я дарю вам удачу. Я не знаю, так это или нет, но искренно желаю, чтобы мой народ благоденствовал. А еще хочу, чтобы наше королевство не знало бед, чтобы оно процветало. И если богини слышат мои молитвы, то, какие бы времена нас ни ожидали, жители Северного Гантара будут непременно счастливы. Поднимите ваши руки!

Люди послушались, и королева сама раскинула руки, будто желая обнять всех разом.

— Милости богинь вам, дети мои! — воскликнула Лания. — Пусть Всевышние не оставят нашу землю своей заботой. Моя душа с вами, жители Северного королевства! Благословляю.

— Милости богинь, государыня, — ответили люди.

Королева с улыбкой обвела толпу взглядом, после приложила ладонь к груди и склонила перед подданными голову. Они ответили тем же.

— Ну теперь-то мы можем ехать? — шепотом спросил Канлин.

— Да, — шепнула в ответ Лания и хмыкнула.

Она помахала подданным рукой и направилась к карете, поддерживаемая деверем.

— Однако, — усмехнулся принц. — Это было даже торжественно. Ловко вы придумали, сестрица. В следующий раз можно и вовсе не брать денег. Поднимут руки и снова все счастливы.

— А вы, братец, скупердяй, — со смешком ответила королева.

— Вовсе нет, — фыркнул Канлин, — просто умею извлекать пользу. — Он помог невестке сесть в карету, обернулся назад, о чем-то подумал, а после крикнул одному из гвардейцев: — Заберите моего коня, я поеду с Ее Величеством!

— Вот как? — усмехнулась из глубины кареты королева. — Я вас не приглашала.

— Я сам напросился, — широко улыбнулся принц и забрался внутрь.

Карета тронулась с места. Лания выглянула в окошко и некоторое время смотрела на людей, не спешивших разойтись. Впрочем, пока монарх не исчез из виду, они не могли уйти. А может, это было их жестом почтения и уважения, кто знает. Королева улыбнулась своим мыслям, откинулась на спинку сиденья и тут же встретилась взглядом с деверем.

Он смотрел на нее, не отрываясь, и это начало нервировать. Хотя, признаться, больше смутило.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — поведя плечами, спросила Лания.

— Да, — ответил Канлин, но продолжал смотреть на невестку тем странным взглядом, от которого щеки Ее Величества всё сильней полыхали огнем смущения.

— Братец! — наконец не выдержав, воскликнула она. — Вы решили прожечь во мне дыру взглядом? Мне неловко.

— Простите, — Его Высочество тряхнул головой и, улыбнувшись, повторил: — Простите, сестрица. Я просто залюбовался вами. Ни слова! — он поднял руку, останавливая недовольство королевы. — Не моя вина в том, что вы подобны бриллианту. Когда уже думаешь, что выучил вас, как вы поворачиваетесь новой гранью и слепите блеском. Вы разве не любуетесь искусной огранкой? Я любуюсь, и не стоит меня упрекать в том, что у меня хороший вкус.

Лания поперхнулась, не найдясь, что ответить. После выдохнула и проворчала:

— Да вы бы и Тофеля за пояс заткнули в искусстве словоблудия.

— Я сказал, что думаю, — ответил Канлин. — С придворным болтуном мне не равняться. Однако поговорить я хотел вовсе не об этом.

— Ну так говорите, раз уж самовластно вторглись в мою карету, — фыркнула королева. — Хватит болтать попусту.

— Я не болтал попусту, всего лишь объяснил свой пристальный взгляд. И если уж вы перестанете меня перебивать, то я наконец доберусь до сути нашей беседы. — Ее Величество округлила глаза, ее деверь не смутился. Он принял более удобную позу и продолжил: — Скоро ваш день рождения, сестрица. Траур уже не так строг, потому мне подумалось, что вы можете позволить себе небольшой праздник.

Королева нахмурилась. Праздник был вовсе не ко времени. Да и что скажут подданные, когда их благочестивая королева возжелает нарушить траур во имя себя самое? Нет уж, никаких праздников…

— Я вовсе не имею в виду бал, — словно прочитав мысли невестки, произнес Канлин. — Всего лишь прием, когда вас смогут поздравить придворные и послы. Будут преподнесены подарки…

— Нет, — прервала его Лания. — По моему нынешнему положению я должна буду сесть на трон, но уже совсем скоро это может оказаться ваше место. Не хочу с высоты взирать на тех, кто будет мне кланяться. Часть из них вскоре со смехом начнут вспоминать это мое величие.

Его Высочество, приоткрыв рот, похлопал ресницами, а после воскликнул:

— Богини! Сестрица, что я слышу?! И это вы толковали мне о мнительности? Вы — государыня Северного королевства и неважно, на какой срок. Вы имеете право на то, чтобы принять поздравления не в записках, ибо их всё равно будут присылать, а лично. И почему бы вам прилюдно не принять дары от ваших подданных? После гости смогут угоститься яствами и поднять кубки за здоровье Вашего Величества. Без музыки и танцев. Всего лишь большая трапеза. Вы ведь проводите завтраки, почему бы не пообедать в обществе не только придворных, но и представителей сословий, как это бывает в торжественных случаях? — Королева отвернулась к окошку и с ответом не спешила, а принц продолжал: — Что до насмешников, то я закрою любой рот, каковой посмеет раскрыться, чтобы изрыгнуть подобную мерзость.

Лания скосила взгляд на деверя, но опять не ответила и уже вскоре вновь смотрела в окошко. Канлин некоторое время глядел на нее, а затем улыбнулся:

— Дорогая, вы ведь только что говорили с людьми, как их королева, вовсе не вспомнив, что вскоре можете перестать ею быть в том качестве, в каком находитесь сейчас.

— Это иное, — отмахнулась Ее Величество. — Я дала людям то, чего они желали. К тому же была угроза давки. Этого допустить было нельзя.

Канлин потянулся и, взяв невестку за руку, накрыл ее второй ладонью. Лания вздрогнула от неожиданности. Она порывисто обернулась и встретилась с добродушной ироничной улыбкой деверя.

— Вы попусту тревожитесь, сестрица, — сказал принц. — Позвольте мне всё устроить. Я хочу сделать вам приятное. Вы постоянно в трудах и заслужили немного радости, так не запрещайте же мне доставить вам ее.

Королева некоторое время смотрела на него. Она то поджимала губы, то вроде бы была готова что-то ответить и вновь плотней сжимала их. Наконец вздохнула и произнесла:

— Никакого излишнего церемониала. Никакой музыки и увеселений, иначе я покину этот праздник.

— Обещаю, вы будете довольны, — заверил ее Канлин. — Я не расстрою вас, сестрица. Клянусь! — он достал знак богинь, рядом с которым висела «счастливая» монетка, и поцеловал его.

— Но знайте, я бы прожила и без поздравлений и подарков, — подвела итог спору Лания, и принц, рассмеявшись, пожал ее руку и откинулся на спинку сиденья.

Ее Величество снова отвернулась от деверя, впрочем, вид за окном ее теперь не интересовал вовсе. Лания чувствовала раздражение, потому что не намеревалась праздновать свой день рождения. Признаться, она даже за всеми заботами позабыла о нем.

Еще в отчем доме Лания всегда ожидала этот день. Сначала ей дарили наряды и игрушки, после наряды и украшения. Маленькой она резвилась со своими кузинами, которые приходили с родителями. Потом, повзрослев, юная герцогиня Вилленская уже участвовала в балах, куда ее не пускали ребенком.

Впрочем, Лания участвовала всего лишь в двух балах по случаю своего дня рождения, потому что только тогда она достигла подходящего возраста. А до того, ее выводили к гостям, они дружно восторгались куколкой Лани, а после этого девочку забирала няня. После уже не забирала, потому что ее светлость могла находиться среди взрослых гостей.

Третий бал в день рождения был год назад уже в королевском дворце. Королева с особым трепетом ожидала его, впрочем, не само торжество, а внимание супруга. Ей безумно хотелось узнать, что он ей подарит. И это был ювелирный гарнитур. Тогда Лания радовалась ему, словно дитя, воображая, как Ангвир выбирал его для жены. И лишь после разговора с Канлином в покоях короля поняла, что Его Величество попросту поручил купить подарок кому-то из приближенных.

Зато готовился к следующему дню рождения, который состоится уже без него, но с его подарком… Королева охнула и порывисто обернулась к деверю. Канлин вопросительно приподнял брови, и Лания, отрицательно покачав головой, отвернулась, решив оставить свою догадку при себе.

Уж не ради ли подарка от мертвеца он затеял это празднование? Тогда всё верно. Это не коробочка с ожерельем — это дар покойного супруга. В чем-то даже чудо, пусть она о нем и знает… В это мгновение Лания и вправду пожалела, что не послушалась Канлина и сунула нос в тот счет. Иначе действительно вышло бы трогательно и невероятно.

И вот теперь королева ощутила нетерпение. Ей безумно хотелось взглянуть на эту лошадь, прикоснуться, погладить. Наверное, она будет восхитительна. Ну конечно же, восхитительна. Канлин говорил, что скакуны этой породы невероятны. Что они прекраснейшие создания из всех, что он видел.

А следом пришла новая мысль. Любопытно, что хочет преподнести ей сам принц? Не может же он подарить невестке подарок брата, как свой, тем более она о нем знает. Лания усмехнулась и покачала головой. Да уж, теперь она и вправду будет ожидать свой день рождения, несмотря на то, что праздновать его не хотела по-прежнему.

— Знаете, что мне подумалось, — заговорил Его Высочество. Королева обернулась к нему, и он продолжил: — Отчего бы вам не раздать вашим воинам некую сумму в честь вашего дня рождения?

Лания ответила удивленным взглядом.

— Зачем? Да и Нимус…

— Меня угнетает демонстративная близость моего дяди с войском, — сказал Канлин. — Он ничего для них не делает, но с радостью подчеркивает, как гордится нашими воинами. Впрочем, с верхушкой старается поддерживать добрые отношения. Носит короткую стрижку и всеми силами показывает, что готов стоять горой за последнего пехотинца, хотя даже не приближается к ним. Вроде как-то кто-то просил его помощи. Он пообещал, даже вроде обратился к его командиру, но и только. Зато не забывает рассказать по тысячному разу об этом случае, если выдается возможность.

Я ведь не просто так решил поддержать военного министра. Очень не хочется, чтобы его светлость в какой-то момент воспользовался случаем и взошел на трон на остриях клинков наших воинов, которые вроде бы ему благоволят. Высшие военные чины так уж точно. Сами понимаете, ни вы, ни я в этом случае не выживем, потому что найдутся те, кто может поддержать кого-то из нас. Этого заговорщики не допустят.

Потому после того, как вы утвердили некоторые реформы, я кое-кому поручил разнести по гарнизонам и крепостям, что королева и наследный принц заботятся о своих воинах. Не хочу, знаете ли, чтобы дядюшка поставил себе это в заслугу, вновь ровным счетом ничего не сделав.

И поэтому я предлагаю вам раздать им поощрение. Пусть знают, что о них заботятся не прической и не званым вечером для каких-нибудь полковников. А именно о простых воинах. Сейчас проведут ревизии крепостей, откроются кузни и пошивочные дома, которые будут существовать за счет государства, и простому пехотинцу или всаднику не придется выкраивать из жалования деньги на собственное оснащение. Содержать его будет королевство. Пусть будет еще и небольшое поощрение.

— На мой день рождения делать это неразумно, — задумчиво ответила Лания. — А вот на рождение ребенка, это будет уместно. Если родится мальчик, то поощрение станет подарком от короля. Если же девочка, то благодарность войску от нового государя, то есть от вас, братец. Так будет правильно.

Принц с минуту смотрел на невестку, но вскоре кивнул.

— Да, вы, безусловно, правы. Лучше прежде родить. Просто… — он криво усмехнулся: — Чем ближе ваши роды, тем больше меня тревожит, что будет дальше. Я не могу увидеть действий моего дяди, как ни пытаюсь. Поначалу я подозревал, что он может подстроить некое происшествие, которое приведет к потере вами ребенка. Так как первый в очереди на трон я, то и обвинить меня проще всего, чем и убрать с дороги.

Однако ничего не происходит, и вы уже почти доносили до того времени, когда дитя способно выжить, даже если роды произойдут раньше срока. Более того, я даже рад тому, что вы решились выбрать жреца Жизни, предпочтя его врачевателям. Я пытался приставить к вам лучшего из них, чтобы он сумел спасти ребенка, если на то будет надобность, однако вы решили мудро и оказались под защитой самой Жизни.

Еще я ожидал сплетен, которые подорвут доверие к вам и ко мне среди знати и бедняков. Но если меж аристократов ходят разные разговоры, то простые люди на вашей стороне. Сегодняшний случай — лучшее тому доказательство. Не припомню, чтобы они так собирались и просили милости, когда мы ездили на десятины отца. Да и милостыню обычно раздавали не мы сами, а наше сопровождение, пока мы находились в храме. Нам только кланялись, — Канлин усмехнулся: — Признаться, дорогая, за свое недолгое правление, вы показали, что у вас есть чему поучиться.

Лания рассеянно улыбнулась в ответ. Ее головы теперь не покидали слова о войске. И вновь вспомнились слова Радкиса. Королева уже признавала их справедливость, потому, мало что понимая в военных делах, она доверилась Канлину и военному министру. Оба они просили больше, чем было утверждено Ее Величеством, но причиной тому был министр финансов, и его слова игнорировать было невозможно.

Казна королевства не резиновая, и всего, что хотелось претворить в жизнь, сделать одномоментно было невозможно. Каждому делу свое время. Пока решили остановиться на том, что государство должно содержать свое войско. Прибавлять в жаловании, как просил граф Блиссек, не стали. Большая прибавка сейчас была невозможна, но вот взять на себя оснащение, что освобождало ратников от лишних трат, вполне. К тому же это решало потребности в работе причастных к необходимым ремеслам.

А еще было решено ввести в обязанности деревням и владельцам больших конюшен предоставлять конным полкам жеребят и молодых лошадей, уже готовых встать под седло. За это им будут даны облегчения по некоторым налогам. Это решение уже было принято, чтобы не вызвать возмущения в период, когда власть слаба, и положение ее ненадежно.

Кроме прочего должны были провести ревизии в крепостях и расположениях воинства. Проверить состояние, поставки провизии, и прочие потребности. Всё это был верным, но теперь королеве показалось недостаточным. И главную опасность она увидела в словах деверя.

— Стало быть, его светлость дружен с теми, кто отдает приказы? — в задумчивости спросила Лания.

— Угу, — промычал Канлин. — И это мне очень не нравится. Ведь если они поднимут полки, никакие наши старания не остановят простого пехотинца. Нужно проверить не только быт, но и порядки, царящие среди подчиненных и их командиров. А лучше всего сменить всю войсковую верхушку, которая кормится с рук Тридида. Нужно перетряхнуть всех, — решительно произнес Его Высочество, и королева изумилась:

— Но как?! И когда? Даже глядя на министров, я всегда гадаю, чей это человек. Пока он служит мне, но что будет после? Доверяю единицам, и это люди, с которыми я постоянно вижусь и разговариваю. Но войско! Кроме моих гвардейцев я вовсе не представляю, кто служит королевству. Только по названию полков и местам, где они находятся. И то не про всех, — уже тише закончила она.

— Да, время упущено, — глядя в окошко, ответил Канлин. — Я прежде вовсе не думал о таком исходе, ждал подлости, в которой меня можно будет обвинить. А теперь он уже может начать действовать быстрей, чем мы сумеем его опередить. Да и если пойдут отставки и замены… Не встревожим ли мы старого пса прежде времени? Проклятье…

Лания слушала деверя и хмурилась. Ее начали раздирать сомнения. И вроде бы всё говорит верно, но что если пытается подтолкнуть к действиям, которые окажутся губительны для нее и ее ребенка? Дядя помянул о некой тайне, которая должна пролить свет на норов принца. Теперь принц говорит, что дядя способен поднять войско, чтобы захватить власть.

Оба они испытывают неприязнь друг к другу, и оба сходятся в одном, что ее, Ланию, видят своим орудием. В этом у королевы почти не было сомнений. Юная, еще не набравшая опыта и загнана в угол обстоятельствами, когда должна сохранить королевство для своего сына… если, конечно, родится сын. И если все-таки родит короля, то должна уничтожить каждого, в ком заподозрит опасность для жизни своего дитя. Даже если это наследники…

В это мгновение карета остановилась. Дверца открылась, и Канлин первым вышел наружу, а после подал руку невестке. Они так и направились к лестнице, а по ней во дворец.

— Я напугал вас? — глядя на молчаливую королеву, спросил принц. — Простите, богинь ради, я не желал этого. Однако и молчать дольше не желаю. От этой угрозы отмахнуться нельзя.

— Вы, несомненно, правы, братец, — ответила Лания. — Я подумаю, что с этим можно сделать. И вы подумайте, потом обсудим. А сейчас простите великодушно, меня ждут дела.

— Разумеется, сестрица, — Канлин остановился и склонил голову.

Они разошлись как обычно у парадной лестницы. Королева направилась к себе, наследник к себе. И пока поднималась наверх, Лания в задумчивости покусывала губы. Она поглядывала на свое сопровождение и думала, что происходит в ее гвардии. Вроде бы они верны ей, оберегают. А после того, как Ее Величество, прислушавшись к совету Радкиса, сблизилась со своими телохранителями, они, кажется, и вправду стали относится к государыне с большей теплотой… если можно так сказать.

Но это те, кто каждый день сопровождали и оберегали Ее Величество. А глава королевской гвардии — граф Горшик? Его сиятельство кланялся Лании, спрашивал, подобающе ли ведут себя с ней его гвардейцы, заверял в преданности трону и законной власти. Но что думал на самом деле? К кому тяготел?

— Виран, — позвала она одного из телохранителей по имени.

— Да, государыня, — гвардеец поравнялся с королевой.

— Скажите, Виран, только искренне и прямо, как я спрашиваю вас. Если ваш командир прикажет вам напасть на меня, вы ослушаетесь или же исполните его повеление?

Лания посмотрела в глаза телохранителю и прочла недоумение. Однако королева не увидела ни бегающего взгляда, ни растерянности, ни, напротив, не услышала стремительных заверений, что он никогда и ни за что, и как вообще можно было такое заподозрить?! Это немного успокоило. И все-таки королева ждала ответа.

— У нас есть командир, приказам которого мы подчиняемся, — сказал гвардеец, — но клятву верности мы приносили не ему. Я не подчинюсь такому приказу, пока вы наша госпожа, Ваше Величество.

— И я не подчинюсь, — произнес еще один телохранитель.

— Но приказ может быть иным, — встрял третий. — Нам могут сказать, что имеется угроза, и тогда мы слушаем командира, чтобы уберечь монарха, когда он подвергает свою жизнь опасности.

— То есть вы можете стать слепым орудием, верно? — уточнила Лания.

— Да, — кивнул Виран. — Но если поймем, что нас обманули, то встанем на защиту.

— Я услышала вас, — ответила королева. — Благодарю за честность.

Она пошла дальше, гвардейцы направились следом. Однако вскоре Виран вновь был рядом.

— Государыня, дозвольте спросить, — заговорил он, и когда Лания кивнула, продолжил: — Вы сомневаетесь в нас?

— Не в вас, — ответила королева.

— Кто-то вам угрожает? — снова спросил гвардеец.

— Вам известно, что угрожать мне могут многие, — королева решила быть и дальше откровенной, — но точных сведений у меня нет. Всего лишь хочу понять, что будет, если ваши командиры в сговоре с кем-то захотят избавиться от меня вашими руками.

— Таких разговоров не слышал, — чуть подумав, произнес телохранитель. — Но если услышу, то молчать не стану. Вы — добрая госпожа, Ваше Величество. Если монарх снова сменится, мне будет жаль. Но только если это произойдет потому, что вы родите дочь. Иной смены мы не допустим.

Остальные гвардейцы кивнули, соглашаясь. Лания улыбнулась им и вошла в свои покои. В прелестной головке королевы появилась идея, и ей надо было над ней хорошенько подумать. И если решение будет принято, то обращаться к Совету она не собиралась. Это будет принято, как свершившийся факт, потому что дело касалось королевской безопасности.

— Келла, — позвала Лания.

Камеристка спешно вышла на зов, поклонилась и последовала за государыней, чтобы помочь ей переодеться и сменить прическу.

— А я кое-что узнала, — сказала Келла, когда королева уселась к зеркалу.

Лания взглянула на нее через отражение, и камеристка продолжила:

— Мой милый приходил пошептаться, пока вас не было. Так вот он сказал, что лет семь назад сгорел один трактир… — королева порывисто обернулась и вскрикнула, потому что Келла держала в руке прядь ее волос. Камеристка охнула: — Простите!

— Ерунда, — потирая голову, отмахнулась Лания. — Продолжайте же.

— А это всё, — ответила Келла, — пока всё. Но я думаю, что это именно то, что нам надо.

— Почему? — нахмурилась королева.

— А потому что за последние десять лет трактиры закрывались и открывались. Хозяева разорялись, помирали, уезжали из столицы, но или всей семьей, или же один хозяин. А вот про вдову с дочкой ничего узнать не удалось. Зато нашелся трактир сгоревший. Теперь я знаю, что искать. Дозволите дворец покинуть? Поспрашиваю кое у кого.

— Хорошо, дорогая, — улыбнулась Ее Величество и вдруг ощутила волнение.

Неужто скоро одна из тайн откроется? Было бы недурно. Тогда хотя бы станет понятно, что Тридид называет ужасным, потому что управление принцем своим землями особо интереса не представляло. Лания попросил Радкиса разузнать, и тот доложил, что занимался управлением наместник, а Его Высочество вроде бы особо в дела не вникал, но и глупостей не творил.

Да, чести такое бездействие Канлину не делало, но и позором не являлось. За многими землями и имениями смотрели приставленные управители, пока господа находились при Дворе, в посольствах, путешествиях или иных своих владениях. И раз в герцогстве Его Высочества царит порядок, то он мог себе позволить и далее доверять своему наместнику. И всё, что оставалось делать принцу, — это развлекаться. Он и развлекался, но с меньшим пылом, чем в столице.

А вот история с трактиром интерес вызывала и даже очень. Особенно теперь, когда Канлин всколыхнул сомнения. Значит, пожар… По его вине? Или что? Лания медленно выдохнула и заставила себя не строить домыслы. Пусть Келла доведет свое расследование до конца. Там и станет ясно. А ее дружок, как обычно, во всем поможет.

— Закончили? — спросила королева.

— Да, госпожа, — ответила камеристка и отошла в сторону.

Королева бросила на свое отражение еще один взгляд и поднялась на ноги. Пора было заняться собственными делами, государство промедления не терпело.