Книга 1: Королева - вдова

Глава 26

Королевская карета, переставленная на полозья, скользила по утоптанному за несколько дней снегу, увлекаемая двойкой вороных лошадей. Внутри кареты стояла жаровня, и холода, царившего за обитыми утепленными стенками, совсем не чувствовалось. Но Ланию сотрясала крупная дрожь, и унять ее не было никакой возможности. Руки ее тряслись столь отчетливо, что пришлось захватить муфту. На бледном лице лихорадочным огнем пылали только глаза, расширенные в заведомом испуге. Однако королева даже не думала дать приказ повернуть к дворцу. Она должна была видеть!

— Нашли, Ваше Величество, — сказал граф Аролог, и сердце, еще минуту назад ровно бившееся в груди, оборвалось.

Граф появился без предупреждения, не дожидаясь доклада и приглашения. На то у него было высочайшее повеление. Лания, слушавшая доклад одного из сановников, поднялась с места, едва дверь открылась, и он вошел. Она уже поняла, еще даже не услышав, и сжала кулаки с такой силой, что ногти вошли в кожу, причинив боль.

— Нашли, Ваше Величество…

И королева тяжело опустилась назад в кресло. Она некоторое время смотрела на графа немигающим взглядом. Сановник, прервавший доклад, глядел на государыню, не понимая происходящего. Лания на миг прикрыла глаза, прижала ладонь к груди, где в это мгновение вновь ожило сердце. Оно загрохотало где-то у горла, своим стуком заглушив прочие звуки.

— Ваше Величество, вам дурно? — спросил сановник, и Лания очнулась.

— Ваша милость, я выслушаю вас позже. Вы можете идти, — сказала королева и поднялась с кресла.

— Как угодно Вашему Величеству, — с поклоном ответил барон, но в глазах его явно читалось недоумение и… любопытство.

Сановник вышел, а Аролог приблизился к столу. Лания не сводила с него взгляд, в котором смешались отчаяние и такая же отчаянная надежда. И когда он поклонился, велела:

— Говорите, ваше сиятельство. Богинь ради говорите!

Его сиятельство вновь склонил голову, а после начал короткий доклад совершенно бесстрастным тоном. Для него это была всего лишь его служба, ничего более.

— Ваша камеристка найдена мертвой, государыня. Ее тело обнаружили на окраине за пустырем. Она была задушена, это установили сразу. Из-за холода сложно сказать, когда это произошло, тело замерзло, но я предполагаю, что убили Келлу в тот день, когда она не вернулась во дворец. Следов издевательств или надругательства не видно. Опрос жителей не открыл, как она оказалась в этом месте. Оно находится совсем не там, где стоял сгоревший трактир. Возможно, притащили той же ночью и бросили.

Смею предположить, что убийца… или убийцы, этого установить невозможно, рассчитывали на то, что покойницу, когда ее найдут, попросту похоронят как бродяжку, потому что на окраине она никому не известна. Если прежде ни обглодают звери. Такое было бы возможно, если бы ее долго не могли найти. Те же бродячие собаки не брезгуют мертвечиной, даже стылой.

Однако тело было обнаружено местными мальчишками. Они рассказали родителям, и те, как делается в таких случаях, отвезли безвестную покойницу к стражам. Описание камеристки было дано городской страже еще вначале поисков, потому от них поступил доклад. После этого к ним отправились ваши гвардейцы, лучше всех знавшие Келлу. Они и подтвердили, кем является найденная женщина.

По мере того, как Аролог продолжал говорить, Лания становилась всё бледней. Она слушала графа, а в голове билась только одна мысль: «Она не вернется, не вернется». Покойница… задушена… Убита! Проклятая тайна продолжает собирать кровавую жатву. И эту жертву положила на алтарь новая Мелибранд.

В эту минуту Лания поняла, что ненавидит свое супружество, деверя, королевского дядю, который подкинул в давно потухшее пожарище свежий хворост, и своих родителей она тоже в эту минуту ненавидела за то, что отдали ее в семью убийц. Она — Мелибранд. Она теперь тоже стала убийцей. Не те, кто задушили бедную Келлу, а она, Лания, она!

— Я хочу ее увидеть, — глухо произнесла королева.

— Ваше Величество, — голос Аролога прозвучал вкрадчиво и мягко, — не стоит этого делать. Тело похоронят, как вы прикажете, но вам лучше остаться во дворце и не терзать себя…

— Я уже терзаю! — истерично выкрикнула Лания. Она закрыла глаза, заставила себя немного успокоиться и повторила глухо, но спокойно: — Я хочу ее увидеть.

— Как пожелаете, государыня, — ответил граф, более не споря.

И вот Ланию везли туда, где сейчас лежало тело ее Келлы. Королева чувствовала страх, но вызван он был вовсе не тем, что ей предстоит взглянуть на мертвеца. С покойником она прожила пять дней и лучше всех знала, что от мертвых подвоха ждать не стоит. Но страшно было убедиться, что ошибки нет, и там и вправду лежит верная камеристка, почти единственная, кому Лания доверяла всецело.

Да, в душе Ее Величества продолжала жить безумная надежда, что всё это нелепая ошибка, и Келла по-прежнему ходит где-то живая и невредимая. И потому королева желала увидеть покойницу собственными глазами, чтобы уже точно знать, что ее не обманули и не обманулись сами.

И когда возница натянул поводья, и дверца кареты открылась, Лания осталась сидеть, будто разом превратившись в ледяного истукана. Она посмотрела шальным взглядом на Аролога, который заглянул в карету, мотнула головой, вдруг решив не выходить, однако тут же и протянула ему руку.

— Вам не обязательно смотреть, государыня, — негромко произнес граф. — Гвардейцы уже опознали, и я тоже видел ее. Это Келла, никаких сомнений. Глядеть на покойника неприятно, а вы в тягости…

— Какая чушь, — нервно отмахнулась королева. — Если помните, я в тягости прожила с покойником пять дней в одних покоях. А сейчас я хочу удостовериться собственными глазами, что это моя Келла, а не кто-то похожий на нее.

— Как угодно, Ваше Величество, — склонил голову его сиятельство.

Он помог королеве выйти, а после повел ее к небольшому деревянному домику, рядом с которым стояли простые сани, заполненные соломой. Сверху она была укрыта рогожей, а под рогожей угадывался человеческий силуэт. Лания закусила губу, спрятала руки в муфту, чтобы скрыть дрожь и, словно приближалась к обрыву в пропасть, замедлила шаг.

Порыв ветра бросил ей в лицо снег. Королева на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что тот же порыв откинул край рогожи и открыл женские сапожки. Дыхание Лании прервалось. Нет, она не узнала обуви, потому что никогда не интересовалась, что скрывается под подолом Келлы, когда она выходит на зимнюю улицу. Но теперь она точно знала, что под рогожей лежит женщина, и это еще на шаг приблизило ее к пропасти.

Остановившись рядом с санями, Ее Величество опустила взгляд вниз и, глубоко вдохнув, сама наклонилась и отдернула в сторону грубую ткань.

— Келла, — выдохнула Лания, застонала и начала оседать, но крепкая рука Аролога сжалась на ее талии и не позволила упасть.

— Идемте, государыня, — негромко произнес глава Тайного кабинета. — Вы всё увидели.

Но королева не услышала его. Не ощутила руки, давшей поддержки, и вообще не замечала мужчин, сейчас стоявших с открытыми головами. Они сняли шляпы в момент, когда их государыня еще подходила, склонились, но не услышали ответного приветствия. А распрямившись, покрыть головы не смели, пока не последует разрешения, или же пока Ее Величество не уйдет. И мужчины продолжали стоять на пронизывающем ветре и в молчании взирали на свою властительницу, застывшую в оцепенении над простолюдинкой.

Взгляд Лании скользил по посиневшему лицу, еще три дня назад полном живых красок. Это была Келла, сомнений и надежды не осталось. Простая служанка, которая стремительно взлетела на самый верх, а после еще быстрей рухнувшая в пропасть. Верная служба самой королеве оказалась веревкой в руках неизвестного убийцы.

Но Лания будто чувствовала концы этой веревки в своих руках. Ей казалось, что она может дотронуться до ее шероховатой поверхности кончиками пальцев, а если посмотрит на ладони, то увидит отпечаток каждого плетения от той силы, с какой стянула удавку на шее несчастной камеристки.

— Это я убила я, — прошептала Лания. — Ее смерть на моей совести.

— Это не так, Ваше Величество, — негромко произнес Аролог. — Она сама хотела сделать то, о чем вы просите, это был ее выбор. Более того, уверенности, что причиной смерти стало ваше желание разобраться в старой истории, нет. Если при себе у Келлы был кошель с деньгами, и кто-то это увидел, то убить могли ради ограбления. За это говорит то, что никто не бил ее и не истязал, чтобы узнать, о чем ей известно.

Королева обернулась к графу, и тот кивнул, подтверждая свои слова. Лания нахмурилась, на миг задумавшись, а после решительно мотнула головой.

— Тогда к чему было таскать ее по всему городу? — спросила Ее Величество. — Если бы ограбили, то и бросили там же, где задушили. Но ее увезли почти за город и оставили там. Нет, ваше сиятельство, это не ограбление, это намеренное убийство. И я знаю только одну причину, по которой ей могли желать смерти.

Королева освободилась от помощи Аролога, вновь взглянула на Келлу и склонилась к ней. После провела ладонью по ледяной щеке своей камеристки, убрала спутанную прядь волос, которую бросил в лицо покойнице ветер, и протяжно вздохнула.

— Прости меня, — прошептала Лания. — Прости меня, моя дорогая. Я не хотела потерять тебя. Но я не оставлю твою смерть неотомщенной. И если я не могу тронуть того, кто отдал приказ, то тот, кто затянул петлю, вскоре будет просить у тебя прощения собственной персоной. — Она вдруг всхлипнула и произнесла немного громче: — Как же мне теперь жить без тебя? Кому довериться?

— Государыня, — позвал Аролог.

Лания вновь погладила по щеке уже бывшую камеристку, распрямилась и произнесла:

— Келла должна быть похоронена, как велят обычаи. Пригласите жреца Смерти, чтобы он проводил ее душу с миром. Родных здесь у нее нет, но есть возлюбленный. Он не смог пойти с Келлой, когда, возможно, сумел бы спасти, так пусть именно он занимается ее похоронами. Их я оплачу сама. Что до вас, ваше сиятельство, — королева посмотрела на главу Тайного кабинета, — сыщите мне убийцу. Того, кто затянул на ее шее удавку. Он не должен уйти от правосудия.

— Да, Ваше Величество, — поклонился граф.

— Я возвращаюсь во дворец, — объявила государыня и, бросив на Келлу последний взгляд, направилась к карете.

Что она сейчас чувствовала? Опустошение. Надежда умерла, а вместе с ней уверенность в завтрашнем дне. Келла была больше, чем доверенное лицо, приближенное к монархине. Эта женщина стала воплощением тепла и уюта для одинокой вдовы, окруженной хищниками. С ней Лания была собой, делила радости, печали, подозрения и намерения. От нее узнавала, что делают придворные, о чем думают простолюдины. От нее принимала еду и воду, полностью уверенная в том, что в них не скрыта отрава. Келла была всем! Нянька, подруга, шпион, защитница, для которой не существовало ни чинов, ни званий, когда дело касалось ее госпожи. А теперь ее не стало…

И пришел гнев. Он промчался по телу обжигающей волной и опалил саму душу. Перед внутренним взором появилось лицо Канлина. Лания вновь вспомнила его улыбку, его легкий смех, шутки и то, как он смотрел на нее…

— Ложь! — воскликнула королева. — Всё ложь!

В эту минуту ей до крика хотелось вцепиться в лицо наследника и разодрать его, чтобы больше не поддаваться на фальшивое очарование и не метаться в одинокой постели на холодной простыне, вспоминая, что он говорил и как смотрел. Разум, затуманенный яростью, не желал думать о том, что будет, если она рассорится с принцем, потому что ссоры хотелось до зубовного скрежета. Хотя бы в словах излить боль, которую она сейчас переживала. Пусть ничего не может сделать, но рта закрыть властительнице Северного королевства никто не смеет.

И когда карета остановилась у дворца, Ее Величество задерживаться в ней не стала. Она подала руку Арологу, который вернулся, как и у ехал, с каретой королевы. Но когда его сиятельство обратился к ней, Лания отмахнулась:

— Всё потом, — и направилась во дворец.

В этот раз она не пошла в свои покои. О не-ет, ярость гнала королеву в иную сторону, она шла к покоям наследного принца, где не бывала еще ни разу. Аролог еще какое-то время пытался остановить королеву, но она подняла руку, и гвардейцы оттеснили графа в сторону. Дальше он настаивать не стал.

У входа на половину принца его телохранители, чуть замявшись, все-таки заступили королеве дорогу. Они служили наследнику и не являлись дворцовой стражей. Но тут даже приказывать не пришлось. Королевские гвардейцы убрали с дороги Ее Величества и это препятствие, и Лания прошла дальше.

Прислуга, которая попалась на пути властительницы Северного королевства, склонялась перед ней. Им даже в голову не приходило препятствовать государыне, как и тем стражам, кто стоял в коридоре. Королеву встречали, как полагается, но, признаться, сейчас Ланию не сумел бы остановить даже бастион, вдруг выросший на ее пути.

— Где принц? — коротко спросила она у одного из слуг.

— Его Высочество сейчас…

— Ведите, — не дослушав, приказала королева, и лакей поспешил впереди нее, указывая направление.

Он остановился перед одной из дверей, хотел уже войти, чтобы доложить, но Лания, накрыв плечо ладонью, остановила его. Она распахнула дверь и вошла внутрь небольшой гостиной, отделанной темным деревом. Ее хозяин полулежал на коротком диване и читал книгу.

Одет Его Высочество был по-домашнему. Камин был жарко натоплен, и потому камзол принца висел на спинке стула. Ворот белоснежной рубашки с кружевными манжетами на широких рукавах разошелся, приоткрыв мужскую грудь больше, чем это считалось приличным.

Взгляд королевы зацепился именно за эту деталь, и она, несмотря на всю злость, ощутила смущение. Канлин, застывший в изумлении, наконец моргнул и порывисто поднялся на ноги.

— Сестрица, — произнес он. — Какой неожиданный, но приятный визит.

Его голос вывел Ланию из ступора, и она, тряхнув головой, остановила на девере тяжелый взгляд. Ноздри ее раздулись, и было понятно, что приятным назвать ее визит вряд ли можно.

— Что привело вас ко мне, Ваше Величество? — спросил Канлин. И вроде бы перешел на вежливый, но отстраненный тон, однако настороженность в нем ощущалась. — И что привело вас в такое состояние?

Королева неспешно приблизилась к нему и заглянула в глаза. Дыхание ее было частым, губы плотно поджатыми, и на лбу выступила испарина. Жар в гостиной был сильным, а она по-прежнему оставалась в теплой уличной одежде.

— Вам жарко, — мягко произнес принц, — разденьтесь.

Лания не возражала. Она скинула с головы отороченный мехом капюшон, после расстегнула шубку и скинула ее прямо на пол. Затем обошла Канлина, подняла с дивана книгу, которую он читал, посмотрела название и откинула ее на то место, с которого только что подняла.

— Увлекательное чтиво? — хрипло спросила она.

— Занимает, — осторожно ответил Его Высочество.

Теперь взгляд его стал испытующим. Он ждал, что последует дальше. Королева отвернулась и по-прежнему неспешно прошлась по его гостиной, рассматривая ее, но вряд ли уловила хоть что-то из того, что увидела. Внутри нее клокотал ураган, но, благодаря минутной заминке, разум немного очистился от тумана ярости, застилавшего его. И сейчас Лания всего лишь хотела собраться с мыслями.

— Стало быть, братец, вы так проводите свои дни, — произнесла королева, не пряча издевки, на это у нее сил не нашлось. — Днем читаете занимательные книги, вечером хохочете в обществе невестки. Когда же успеваете отдавать приказы на убийство? Утором? Ночью?

Она обернулась и встретилась с изумленным взглядом деверя.

— О чем вы говорите? — с толикой раздражения спросил принц. — Убийство? Какое еще убийство? У вас жар?

— Да, — усмехнулась Лания, — я пылаю в огне праведного гнева.

— Да скажите же мне богинь ради, что произошло?! — воскликнул Канлин.

— А вы не знаете? Не догадываетесь? Не понимаете? — вновь с издевкой спросила Ее Величество и воскликнула: — Или же лжете, как лгали несчастной дочери трактирщицы?!

Вот теперь глаза принца заледенели. Он вздернул подбородок и спросил с подозрением:

— Что вам за дело до Гави? Зачем тревожите ее прах? И как узнали о ней?

— Быть может, дело в том, — королева вновь приблизилась к деверю и посмотрела на него с вызовом, — что эта история продолжает собирать кровавый урожай? Быть может, потому, что вы приказали убить мою бедную Келлу, пока она не рассказала мне правды о вас, бесчувственное чудовище?! — обвинение вырвалось вскриком.

Лания, сжав кулаки, продолжала смотреть на Канлина. Дыхание ее стало тяжелым, и туман ярости вновь вполз в сознание, потому что перед внутренним взором стоял образ камеристки, лежавшей под рогожей на санях. И если бы не живот, наверное, королева все-таки кинулась на родственника, до того она готова была сейчас забыться.

Пальцы Канлина сжались на плече королевы, он резко склонился к ее лицу и так же резко отпрянул. Он отвернулся и отошел к столику, уперся в него кулаками и навис сверху.

— Зачем вы полезли в это дело? — глухо спросил принц. — Зачем сунули нос, куда совать его не следовало?!

Он с нескрываемой яростью махнул рукой, снес тяжелый подсвечник, и тот с грохотом упал на пол. Тут же распахнулась дверь, и в гостиную ворвались королевские гвардейцы. За их спинами показались и охранники принца, но ни королева, ни ее деверь внимания на верных служак не обратили. Они мерились взглядами, но на расстоянии. Не заметив угрозы, телохранители вышли.

— Зачем?! — воскликнул Канлин. — Вы сделали это втайне от меня, за моей спиной! А я ведь вам говорил, если хотите что-то узнать обо мне, спросите. Но вы решили шпионить!

— Я вас спрашивала и не раз, — ответила Лания. Она уселась на диван и погладила живот. После криво усмехнулась и продолжила: — Вы предпочли отшучиваться, но ни разу не были искренним. Так какой же смысл был спрашивать вас, если вы не хотите отвечать?

Он отвернулся, запустил пальцы в волосы и простоял так пару минут, успокаиваясь. Затем обернулся и посмотрел на невестку.

— Я не понимаю, зачем вам мое прошлое. Да, я вел чрезмерно веселый образ жизни…

— Только другие умирали от этого вовсе не весело, — ледяным тоном произнесла королева. — Да вас это и не волновало тогда, не волнует и теперь. Но хорошо, что не отрицаете и не изворачиваетесь. Назовите мне имя убийцы. Вас я трогать не собираюсь. Каким бы вы ни были, но вы — наследник трона. Однако убийца понесет наказание. Назовите имя исполнителя.

Канлин приблизился к ней, некоторое время смотрел сверху вниз, а после, опустившись на корточки, уперся одним коленом в пол.

— Лани, дорогая, я не понимаю, чего вы от меня хотите, — вкрадчиво произнес принц.

— Всего лишь имя убийцы, — ответила она. — Или же убийц. Кому вы приказали убить Келлу?

Вот теперь глаза Его Высочества округлились. Он вновь не сводил с невестки взгляда, потом мотнул головой и переспросил:

— Убийцы Келлы? Келлу убили?

Королева откинула голову и издевательски расхохоталась.

— Браво, братец! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Вы невероятны! Ха-ха! — смех ее стал и вовсе истерическим. — Как натурально! Как же вы изумлены! Ха-ха!

— Я не приказывал убить Келлу, клянусь! — выкрикнул Канлин. — На мне нет ее крови!

Он порывисто встал и схватил Ланию за плечи.

— Клянусь! — вновь воскликнул он. — Я даже не знал, что она вынюхивает мои старые грехи. Лания! Вы слышите, я ни при чем! — смех королевы оборвался, и она теперь не сводила взгляда с деверя. — Но я узнаю, обещаю вам, что я узнаю, кто виновен, — продолжал он, так и не выпустив плечи Ее Величества из захвата.

— Расскажите, — велела Лания. — Теперь расскажите правду.

— Но я говорю правду, — с явной беспомощностью ответил принц. — Я не виновен в смерти вашей камеристки.

Королева мотнула головой и пояснила:

— Историю трактирщицы и ее дочери. Теперь уж скрывать нечего. Я немало знаю о матери и пожаре, но хочу услышать всё с самого начала.

Канлин отстранился и отошел. Он поднял подсвечник, вернул его не стол и обернулся.

— Зачем? — с хрипотцой в голосе спросил Его Высочество. — Почему вы настаиваете?

— Я хочу знать, из-за чего умерла моя Келла, — ответила королева.

— Я ее не убивал и не приказывал убить, — хмуро произнес Канлин. — Этого греха на моей совести нет. — Он чуть помолчал, после уселся в кресло и, бросив взгляд на невестку, невесело усмехнулся: — Ну хорошо, раз уж вы желаете знать, то я расскажу.

Лания откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Ее не мучило любопытство, лишь хотелось поставить точку в этой проклятой истории, которая унесла несколько жизней, одна из которых была ей дорога настолько, что утрата оказалась настоящим ударом.

— Мне было семнадцать, когда я впервые увидел Гавелин, — негромко заговорил Канлин. — Милая нежная девочка, подобная только готовому распуститься бутону. Мы тогда… — он на миг прервался, бросил взгляд на королеву, вздохнул и продолжил: — Я и мои приятели, как обычно прикрывшись масками, зашли в трактир ее матери. Девчонка помогала ей, обслуживала столики. Она не смущалась, привыкла и к сальным шуткам, и к тому, что кто-то мог распустить руки. Мать и ее работник, здоровый крепкий мужик, были на страже. И если кто-то позволял себе лишнего, вмешивались.

В тот раз лишнего позволил себе Дарб. Девушка понимала, что перед ней аристократы, даже, наверное, знала, кто скрывается под одной из масок. Мы слишком много и громко дурили в ту пору. Виной тому юный возраст, гонор и неуемная жажда сыскать приключений. — Принц усмехнулся. — Но это понимаешь, став старше. Тогда не понимали.

Так вот, Дарб ухватил девчонку за руку и затащил себе на колени. Тут же к нам поспешил помощник трактирщицы. Еще двое моих приятелей уже готовились к новому развлечению, к драке, но я остановил их. Мне понравилась девушка. Она тихо сопротивлялась Дарбу. От смущения или в пылу борьбы щеки ее запылали, и Гавелин показалась мне трогательной.

В общем, я приказал отпустить ее, а работнику кинул золотой за беспокойство. Девушке я тоже дал золотой и велел потратить на наряд, потому что скоро вернусь. Об этом я прошептал ей на ухо, никто не услышал, а она только испуганно охнула и поспешил уйти. Потом нас обслуживала уже ее мать.

Я вернулся через пять дней. Один. Признаться, думал, что девчонка забудется, едва мы выйдем из трактира, но не забылась. Потому я пришел и уселся за дальний столик. Маски в этот раз на мне не было, только скромная одежда. И когда Гави подошла, я посмотрел на нее и спросил, купила ли она себе новое платье?

Девушка охнула, рассмотрела меня и зарделась. В общем, я ей тоже понравился. Так я приходил несколько раз, а потом она шепнула, что будет ждать меня вечером, указала где, и со смущенной улыбкой обещала показать новое платье. Так начался наши с ней встречи.

Гави понимала, что я могу дать ей только содержание, потому что знала, с кем имеет дело. Но мы были юны и увлечены, потому на мои… притязания, в конце концов, ответила согласием, и мы стали близки. Да, она любила меня сильней. Мне же она нравилась, будила определенные желания. Мне было приятно сжимать ее в объятьях.

Канлин замолчал и вновь посмотрел на Ланию. Она так глаз и не открыла, только по щеке ее ползла слеза. Королева продолжала переживать собственную трагедию.

— Лани…

— Продолжайте, — глухо велела его невестка. — Я слушаю.

Принц протяжно вздохнул, но уже не отговаривался. В этом смысла не было, раз уж начал.

— Я время от времени давал ей деньги, чтобы могла себя баловать. Она на мое восемнадцатилетние сделала трогательный наивный подарок. Потратила часть скопленных денег на колечко, где с внутренней стороны было выгравировано «Моему любимому». Это кольцо и сейчас у меня, правда, я его не носил ни разу. Надел только однажды, когда она подарила его.

— Почему не носили? — спросила Лания без особого любопытства.

— Оно простенькое. Бросалось бы в глаза своей безыскусностью, — пояснил Его Высочество. — Но когда Гави подарила, глаза ее сияли, и я надел кольцо, чтобы сделать ей приятное. Для нее это было чем-то вроде звена в цепи, которая нас связала. Для меня забавная безделушка. Но девчонка была счастлива, так почему бы ее и не порадовать?

Не знаю, как бы могло всё закончиться и когда. Наверное, вскоре. Я уже пресытился прелестью Гави и начал реже посещать ее. Еще тянуло, но уже не так сильно. И в одну из этих последних встреч она сказала, что беременна.

Лания все-таки открыла глаза и посмотрела на деверя. Он встал с кресла, отошел к камину и, взяв кочергу, поворошил почти сгоревшие поленья. После распрямился и остановил взгляд на картине, висевшей над камином.

— Она спросила, буду ли я любить ее вечно, — снова заговорил Канлин, продолжая рассматривать пейзаж. — Я ответил, что ничего не знаю о вечности, потому что прожить нам столько не дано. Тогда Гави спросила, что будет, если она родит? Признаю ли я ее дитя? Не оставлю я ли их?

— И что вы ответили? — спросила Лания.

— Что дитя я не признаю, и не могу ничего обещать. Я напомнил, что я второй наследник. И когда мой брат женится, и у него родятся сыновья, меня могут женить на иноземке, и тогда я отправлюсь к ней в другое государство. Гави ответила, что хотела бы родить моего ребенка и ждать вмести с ним, когда отец заглянет, чтобы побаловать сына или дочь и обнять матушку. Но если такого не будет, значит, ей придется избавиться от плода, потому что с ребенком ее уже никто не возьмет.

Возможно, она хотела позлить меня, заставить ревновать, чтобы я дал обещание, которое, скорей всего, не сдержал бы. Но я в тот момент подумал, что могу наконец закончить наши встречи. В общем, я не ревновал, напротив, одобрил ее благоразумие. Я не знал, к чему это приведет! — с неожиданным ожесточением произнес принц. — Не знал, что за этим последует!

— Она умерла, — криво усмехнулась королева.

— Да, — с раздражением ответил Канлин и продолжил спокойней, — умерла. Гави говорила, что возьмет какую-то травку у ведьмы. Я потом узнал, где живет эта ведьма и сходил к ней. Хоть и готов был закончить наши встречи, но не желал Гави смерти. Я был в бешенстве, когда узнал, что ее больше нет.

Ведьма сказала, что дала траву Гавелин, чтобы она выкинула. Велела заварить треть, и если ничего не получится, тогда на следующий день вторую треть. На третий — третью. А Гави, похоже, от обиды на меня, от злости или по наивности решила выпить всё разом. Наверное, опасалась, что выкидыша не будет. Тройная порция оказалась отравой. Девчонка умерла.

— А ее мать бросилась к дворцу требовать справедливости, — подытожила Лания.

Канлин некоторое время смотрел на невестку немигающим взглядом. После неспешно приблизился и вновь присел перед ней на корточки. Он взял королеву за руки, но Лания освободилась, встала с дивана и, обойдя деверя, пересела в кресло. Принц застыл там, где она его оставила.

— Я знал, что стану вам омерзителен, — хрипло произнес Канлин. — Потому не хотел, чтобы знали о моих грехах.

— Вы знали, что трактирщицу приказано убить? — спросила королева.

— Нет.

Он уселся на пол и обернулся к невестке.

— Не знал. О пожаре мне рассказал Дарб, а потом отец призвал меня и потребовал объясниться. Так я узнал, что Гави больше нет, и что последствия моего греха скрыли в огне. После этого отправился к ведьме, а когда вернулся, рассказал матери, почему умерла моя юная любовница.

— С ведьмой тоже случилось несчастье? — с усмешкой спросила Лания.

— Да, — глядя ей в глаза, ответил принц. — Она тоже знала. Лани, я не приказывал убить Келлу. Ее кровь не на моих руках. Но я клянусь, что найду виновного, и тогда сделаю, что вы требовали, назову имя убийцы.

Королева накрыла лицо руками, некоторое время просидела так, скрывая чувства. Она не верила деверю.

— Кто рассказал вам о Гави? — спросил Его Высочество. — Вы не могли о ней знать. Ангвир не стал бы говорить. Кто? Аролог? Ваш отец? Радкис?

Лания убрала от лица руки, посмотрела на деверя и встала с кресла.

— Велите принести мою одежду ко мне, — сказала она, глядя на сброшенную шубку. После направилась к двери, но остановилась и обернулась: — Не тревожьтесь, братец, я не выдам вашей тайны. Я ведь тоже, — она усмехнулась, — Мелибранд. Впрочем, я и прежде не намеревалась делать этого, только разобраться в том, что мне сказали.

— Кто? — принц вскочил на ноги. — Кто сказал?!

— Его имя вам хорошо известно, — ответила Лания. — Вы даже его в этом подозревали однажды.

Канлин нахмурился, однако понял быстро и мотнул головой:

— Но он не знал! От него скрыли всякие подробности.

— Сложно скрыть то, что было произнесено во всеуслышание, — прохладно ответила Ее Величество. — Всегда найдется тот, кто захочет поделиться.

Его Высочество смотрел, как невестка открывает дверь и выходит в коридор. После сорвался с места, выбежал следом и крикнул ей в спину:

— Я найду виновного, обещаю вам, обещаю!

Королева не обернулась. Она устало брела прочь от деверя, от его тайн и от недавней жизни, в которой нашлось место даже грезам, теперь разлетевшимся в прах. Чего бы ни добивался Тридид, так или иначе, у него это вышло. Союз Лании и наследного принца дал глубокую трещину. И виной тому была вовсе не трактирщица, но доверия не осталось и в той степени, какое между ними было.

На лестнице Ее Величество ожидал Аролог. И когда королева проходила мимо, он все-таки пристроился рядом и произнес то, чего не смог сказать прежде из-за глухоты Лании.

— Государыня, позвольте мне заметить, что Его Высочество — не единственный человек, кто мог бы желать смерти вашей камеристке. Она занимала слишком завидное положение. Имела бойкий язык и не боялась противостоять знати. Кто-то мог затаить зло или же пожелать избавиться от нее. Нужно расследование.

— Так проведите его, — тускло отозвалась Лания. — Простите, у меня больше нет сил на разговоры. Я хочу отдохнуть.

— Да, государыня.

Граф склонил голову и отстал. Королева не стала задумываться над его словами, на это у нее тоже сил не осталось. В голове и на душе Лании царила пустота. И даже уговаривать себя, что королевство ждать не может, не стала. Ей хотелось хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, чтобы свыкнуться с мыслью об утрате. А после решить, как жить дальше.

— Сегодня никого не хочу видеть, — сказала Ее Величество своим телохранителям и скрылась за дверями покоев.

Гвардейцы застыли перед ними верными псами, готовыми растерзать каждого, кто посмеет нарушить покой государыни.