Книга 1: Королева - вдова

Глава 29

— Доброго дня, Ваше Величество, безмерно рад нашей новой встрече. И, должен заметить, за то время, что мы не виделись, вы заметно… подросли.

— Разрослась, вы хотели сказать? — улыбнулась Лания. — Доброго дня, ваша светлость. Присаживайтесь.

Герцог Тридид, сиявший улыбкой, прошел к удобному креслу и, усевшись, посмотрел на свою приобретенную родственницу. Взгляд его остановился на ладони Лании, которая скользила по животу, уже вовсе не напоминавшему то аккуратно округлившееся чрево, какое его светлость видел при последней встрече с Ее Величеством.

До родин оставалось совсем немного времени, и тут даже не требовалось считать, достаточно было посмотреть на фигуру королевы.

— Дитя кажется большим, — заметил Лекар.

— Да, во мне поселился великан, — хмыкнула государыня. — Очень непоседливый, стоит заметить.

— Это заметно даже через ткань вашего платья, — ответил герцог и весело рассмеялся, потому что младенец сейчас и вправду занимался своими младенческими делами в утробе матери, и живот королевы шевелился без всяких на то ее усилий и желания.

Лания рассеянно улыбнулась и перешла к делу, потому что вести пустой болтовни с этим человеком ей не хотелось. Более того, королева и вовсе бы с ним не виделась, но встреча была необходима, и Ее Величество предстала герцогу радушной хозяйкой. Однако за маской гостеприимства скрывалась зародившаяся неприязнь.

Если прежде была только настороженность, то после истории трактирщицы Тридида Ее Величество откровенно не любила. Кто бы ни оказался причастен к смерти Келлы, но в первую очередь виновным Лания считала именно королевского дядюшку. Он поселил в ее душе сомнения, и не только в отношении Канлина, но и людей, которым вдова доверяла. Из-за проклятого расследования камеристка и подруга королевы начала покидать дворец в то время, когда до нее оказалось легко добраться. И, в конце концов, Тридид мог оказаться виновен и напрямую.

И если Канлин мог избавиться от Келлы, чтобы она не передала Лании того, что узнала, если вообще что-то узнала, то и Лекар мог приказать убить ее, чтобы внести еще больший раскол между королевой и наследным принцем, тем разделив их и ослабив. И пусть виновником мог оказаться, кто угодно, вовсе не относившийся к королевской семье, но герцог Тридид стоял у истоков этой истории, и оттого неприязнь к нему была сильной.

Однако внешне это никак не выражалось. Перед его светлостью сидела молодая женщина, полная благожелательности, приветливая и радушная. Что думал сам Лекар, королеве было безразлично, но и он внешне светился радостью от встречи. И если это было не так, то в небольшой гостиной в покоях королевы в данную минуту друг напротив друга сидели два лицемера, разве что второй был старше и опытней, но и королева быстро постигала эту науку. Быть открытой ей возможности не оставили.

Да, Лания училась, и училась много большему, чем управление государством. Училась разбираться во взглядах, в поступках, в словах своего окружения, ну и лицемерию, само собой. Иначе было невозможно.

— Я пригласила вас, ваша светлость, чтобы поделиться радостным известием, — произнесла королева. — Варгенза подписала все бумаги. Дата свадьбы назначена через пять месяцев. У вас достаточно времени, чтобы подготовить Мари. Она будет прекрасна, я уверена в этом.

— Замечательная новость, — широко улыбнулся Тридид. — Сегодня же ее светлость начнет подготовку дочери. А вести с Востока? — широкая улыбка сузилась до нерешительной.

Лания улыбнулась в ответ и попросила:

— Не откажите в любезности, ваша светлость, налейте мне воды. Я спровадила прислугу, чтобы они не мешали разговору. Самой вставать мне тяжело.

— Разумеется, дорогая, — герцог с готовностью поднялся с кресла и направился к столику, на котором стоял графин с водой.

Королева сейчас не испытывала жажды, попросту хотела минуту передышки. И когда Тридид повернулся к ней спиной, улыбка стекла с лица Лании, брови нахмурились, и в спину гостя устремился тяжелый взгляд. Ее уже некоторое время не отпускала мысль: что принесут герцогу браки его дочерей? Он ведь получал через дочерей родственников и в Варгензе, и в Восточном королевстве…

Правда, без венца на голове, это были лишь весьма выгодные связи, и большей выгодой они оставались все-таки для Северного королевства, и всё же? Как Тридид мог использовать родство, пусть и не прямое, с чужими государями? Вскоре в его руках могли собраться нити, тянувшиеся как к войску родного государства, так и к иноземным королям. И один из них обладал влиянием на другие части бывшего Гантара, а другой был богат на ресурсы.

И когда Лания складывала всё это в своей голове, ей становилось не по себе. Она не чувствовала в себе ни силы, ни уверенности противостоять столь могущественной силе. Обладая таким подспорьем, Тридид мог попросту перешагнуть разом все преграды к трону, особенно если пообещает против всех законов оставить корону одному из сыновей Эдилии. В этом случае Истиан признает Лекара законным королем…

Впрочем, и у нее, Лании, и у Канлина хватало сторонников. Да и герцогские рода будут вовсе не рады подобному повороту. Сейчас у них был наследный принц, еще не имевший жены, но имевший возможность сесть на трон уже очень скоро. И тогда любой из высоких родов мог вознестись, предоставив новому государю жену из числа своих дочерей. Так что внуки Лекара Тридида от иноземного герцога им вовсе были не нужны.

Если только его светлость и вправду разведется и возьмет одну из северных герцогинь в жены. Тогда их это удовлетворит, но не удовлетворит Истиана Восточного, а значит, Тридид должен пообещать трон Севера потомкам Улига. И вновь получается противостояние, когда Лекара обвинят в нарушении законов и традиций. Тут никакая поддержка не поможет, его попросту снесут, если, конечно, он ни снесет прежде тех, кто может ему противостоять.

А значит, нужно было позаботиться о том, чтобы поддержка законной власти усилилась заранее. Даже если это для Канлина. В конце концов, опасной для герцога может стать даже дочь Ангвира, если исчезнет нынешний первый наследник. Из этого следовало, что с принцем им и вправду нужно было продолжать держаться сообща и объединить силы, чтобы будущая семейная жизнь герцогинь Тридид приносила пользу именно королевству и его правителю, кто бы он ни был, но не их отцу. И с войском тоже надо было разобраться.

В это мгновение его светлость обернулся, и королева опять засияла приветливой улыбкой.

— Держите, Ваше Величество, — Лекар подал Лании стакан с водой и вернулся на свое место. — Так какие же вести идут из Восточного королевства.

— Наш дорогой болтун сумел пробудить интерес в Улиге, — сделав глоток, ответила королева. — Его Высочество желает посмотреть на возможную невесту. Так что сегодня я навещу брата и отправлю его в путь с портретом Эдилии. Если всё сложится, то вскоре наши послы начнут переговоры. Кто знает, быть может, мы сыграем две свадьбы разом, — она лукаво улыбнулась, и Тридид, легко рассмеявшись, потер ладони.

— Это было бы чудесно! — воскликнул он. — Хотя, признаться, мне будет жаль расстаться с моими девочками.

— Мари еще не готова к семейной жизни, потому после свадьбы она останется с вами, — заметила Лания. — Варгензийцы готовы забрать ее, но по нашим законам, дабы избежать искушения, невеста не покидает отчего крова до поры, когда связь с собственным мужем перестает быть искушением, а становится обязанностью. Впрочем, тут уже решать вам, как ее родителю. Да и я к тому времени уже могу удалиться в одно из имений, чтобы воспитывать дочь в тиши и уединении. Но пока я у власти, вы можете высказать свое пожелание, и я закреплю его оттиском большой королевской печати. Что скажете?

Она выжидающе посмотрела на собеседника. Лания желала услышать его ответ, потому что тогда можно было бы понять, готов герцог к нарушению традиций, как однажды уже высказался, или все-таки нет.

— Хм… — Тридид потер подбородок. — Было бы несравненно хорошо девочке привыкнуть к новому дому и его порядкам, но… Традиции нарушать не стоит. Да и законы, нравятся они или нет, писались не просто так. Нет, государыня, пусть остается дома. Я безмерно благодарен за вашу заботу и возможность выбора, однако ничего мы нарушать не станем. Два года пройдут быстро, а у них вся жизнь впереди.

— Я вас услышала, — кивнув, улыбнулась королева. — Стало быть, после свадьбы юная супруга вернется к своему отцу. Впрочем, ничто не мешает мужу навещать жену, как и вам сопроводить дочь в Варгензу, чтобы она познакомилась с местными порядками и людьми.

— Вы совершенно правы, дорогая, — улыбнулся Лекар. — Стало быть, Ранал Виллен вскоре отправится на Восток с портретом Эди.

— Да, ваша светлость, время послужить родному королевству пришло и моему брату.

Они проговорили где-то около часа. Впрочем, вся беседа сводилась только к первой свадьбе. Жениха должны были привезти в Северное королевство еще до церемонии, чтобы они познакомились с невестой. Встретить его намеревались пышно. Да и жить ему в это время предстояло во дворце. Потому королева и герцог обсудили, как порадовать юную светлость, и как провести их встречу с невестой, чтобы молодые люди составили друг о друге приятное обоим мнение.

Затем должна была состояться сама свадьба, а после его светлость отправлялся домой, оставив свою супругу на попечение родителей, пока ни придет срок забрать ее в Варгензу уже для настоящей супружеской жизни. А до этого времени все встречи с Марилиной Тридид будут происходить под строгим надзором матери невесты. И в первую ночь они не лягут в одну постель даже при свидетелях. Это было не в обычаях Северного королевства.

Вообще, несмотря на единую историческую общность, осколки Гантара имели собственные символы, бывшими в ходу еще со времен империи. Взять хотя бы ту же первую ночь без консумации, когда супруги, или один из них, еще не достигли определенного возраста. Те самые свидетели в опочивальне присутствовали на Западе. И они строго следили, чтобы молодожены за ночь не соприкасались вовсе. Каждый должен был спать на своей половине. Как давалась такая ночь новобрачным, обычно не рассказывали, но, должно быть, уснуть было невозможно, когда с тебя не спускают глаз. В общем, это было крайне неловко.

На Юге в постель юной супруги укладывалась мать ее мужа, а если матушка не дожила, то другая родственница почтенного возраста. А к молодому мужу ложился тесть или старший брат его жены. Тоже неловко, но всё же это не в окружении нескольких родственников обоих семейств, которые, не отрываясь, смотрели на кровать, где лежали новобрачные.

На Востоке всё было намного проще. Там супруг ложился в одежде поверх одеяла в постель своей юной жены. Лежал там с четверть часа, после вставал и уходил, а брак считался состоявшимся. Эта традиция осталась еще со времен, когда восточные монархи были императорами Гантара, менять ничего не стали.

А вот на Севере традиция была своя и, скажем откровенно, довольно забавная, зато без всякой неловкости. Если только самую малость. В постель каждого из супругов укладывали… панталоны. Нет, это было не то, что кто-то мог бы представить. Новобрачные не обменивались своим бельем, снятым перед сном. Панталоны были чистыми, даже надушенными, дабы ощущать приятный запах своего супруга.

Прислуга укладывала белье в постель, когда молодые готовились ко сну. И происходило это так. Одеяло снимали с кровати, муж или жена (каждый в своей опочивальне) ложился на одну сторону кровати, а на другую торжественно укладывали панталоны второго молодожена. После одеяло возвращалось на место, и новобрачный засыпал. А утром белье также торжественно изымалось и возвращалось к своему хозяину, а брак оглашался свершившимся. Именно это и ожидало Марилину Тридид и ее мужа.

Для ее сестры же супружеская жизнь начнется без отлагательств и символизма. Но для этого еще нужно было не только пробудить любопытство жениха, но и его стойкое желание к женитьбе. Впрочем, сомнений в положительном исходе почти не было. Помимо того, что Эдилия была миленькой, так еще и ее родное королевство теперь обладало вполне практической привлекательностью для Востока, которое подарили договоренности с Варгензой. Так что сватовства уже можно было ожидать, оставалось лишь добиться от соседей не менее привлекательных условий для союза. Тогда и эта свадьба состоится.

— Могу ли я высказать некоторые опасения? — чуть помолчав, в окончании беседы произнес Тридид.

— Разумеется, ваша светлость, выскажитесь, — с готовностью отозвалась Лания.

— Нам обоим неизвестно, кто будет сидеть на троне в скором времени, — немного растягивая слова, заговорил Лекар. — Возможно, как бы мне это не было неприятно, но стоило бы заручиться согласием и моего племянника? Чтобы после ни оказалось, что всего этого ему не нужно, а мы сейчас попусту сотрясаем воздух. Быть может, и вправду стоит закрепить всё, о чем мы говорим, большой государственной печатью?

Лания улыбнулась и провела кончиком пальца по подлокотнику кресла, на котором сидела.

— Не думаю, что Его Высочество станет противиться и мешать замужеству кузин. Во-первых, это принесет пользу его же королевству. А во-вторых, это между вами неприязнь, но о ваших дочерях и супруге он дурного слова не сказал, — ответила вдова.

— А обо мне, стало быть, сказать не преминул, — усмехнулся герцог.

— Не больше, чем вы о нем, ваша светлость, — с улыбкой ответила Лания. — Более всего ваше отношение друг к другу заметно на Советах. Поступки, взгляды и прочие ужимки говорят больше всяких слов. — Она на миг поджала губы, раздумывая, а после все-таки задала мучавший ее вопрос: — Скажите, почему вы выбрали именно историю с трактирщицей?

Лекар вскинул на нее взгляд, в котором мелькнуло любопытство, но что именно под ним скрывалось, так и осталось непонятным. Этого герцог не огласил, однако на вопрос ответил:

— Мне хотелось, чтобы вы поняли, насколько мой племянник может быть безответственным. Ту легкость, с какой он перешагивает через человеческие жизни.

— Подобным грешат многие, у кого есть хоть какая-нибудь власть, или же стремление к ней. Впрочем, как и отсутствие совести, — пожала плечами королева. — Но вернемся к свадьбе и вашей озабоченности, — Лания вернула разговор к прежнему руслу. — На Советах принц ни разу не высказался против обеих свадеб, потому преград и сложностей не будет, я уверена. Однако, если так вам будет спокойно, то мы запишем все наши договоренности на бумагу и скрепим печатью.

— Да, так будет спокойней, — склонил голову Тридид, — благодарю. Когда вы хотите это сделать?

— Приезжайте завтра, ваша светлость, — чуть подумав, ответила Ее Величество. — Сегодня у меня еще хватает насущных забот, ими и займусь.

Лекар поднялся с кресла.

— Тогда откланиваюсь, — сказал он, — не буду вас отвлекать.

— До скорой встречи, — улыбнулась ему Лания, и когда герцог выходил из ее покоев, королева усмехнулась.

Все-таки она заметила толику раздражения после короткого разговора о трактирщице. Похоже, Тридид ждал несколько иной реакции. Возможно, рассчитывал на ее молодость, впечатлительность и положение. Всё же Гави была беременна, как и Лания. И обе они остались предоставлены сами себе. Разве что Ангвир умер, а Гавелин бросил любовник.

И если поначалу смерть Келлы сделала то, что не могла сделать старая история, то после королева взяла себя в руки и успокоилась. Да и беседы по вечерам с наставником принесли свои плоды. Так что, как бы Лания ни относилась сейчас к наследнику, но он был ей нужен. Между горечью потери и безопасностью своего дитя, Ее Величество без сомнений выбирала дитя.

А вскоре Лания покинула дворец. Впервые за долгое время она собиралась войти в двери отчего дома. Королева была там в последний раз на шестой день смерти мужа, а после не переступала порога ни разу. И брата не видела с того дня, когда он посмел поднять на нее руку. И сейчас бы не встречалась, но было государство и его нужды, а Раналу выпала задача помочь в их достижении. А еще Ее Величество не желала нарушать собственных слов и звать брата во дворец прежде, чем это заслужит, потому ехала к нему сама.

Спокойствия не было. Лания посматривала на свои подрагивающие руки и пыталась представить, какой выйдет ее встреча с братом. Отчего-то казалось, что Ранал будет вести себя вызывающе. Что он не станет скрывать насмешки, понимая, что все роли уже распределены, и он нужен сестре.

— Будет высокомерен, найду другого, — проворчала королева. — А отец пусть пеняет на глупость сына.

Но после представила, что придется выслушивать батюшку, может, матушку. А еще подумалось, что беседа будет проходить не на ее территории…

— Глупость какая! — начав сердиться, воскликнула Лания. — Со мной мои гвардейцы, что я придумываю?!

Она вновь посмотрела на свои руки и сцепила их в замок на животе. Еще чего не хватало, так это показывать брату, что она трепещет от встречи с ним. Пусть он трепещет! А еще думает над тем, как не рассердить сестру еще больше. Да и отец должен был наставить сына.

— Я — властительница Северного королевства, — сказала себе Ее Величество и, выдохнув, вздернула подбородок.

И все-таки волнение никуда не делось, впрочем, взять себя в руки Лания смогла, и внешне ее состояние никак не выражалось. А когда экипаж подъехал к дворцу Вилленов, королева решительно выбралась наружу и направилась к дверям.

Привратник встретил государыню низким поклоном. Он нерешительно улыбнулся, но что-либо сказать не решился, слишком отличалась властительница королевства от той юной герцогини, покинувшей отчий кров почти два года назад. Даже от той королевы, какой приходила Лания на шестой день смерти своего венценосного супруга. Сейчас перед старым слугой была и вправду властительница.

— Доброго дня, Шульг, — произнесла Лания, проходя мимо. — Как ваше здоровье?

— Всё х-хорошо, Ваше Величество, — опешив от неожиданности, с запинкой ответил привратник.

— Кто из их светлостей дома?

— Ее светлость отправилась на прогулку…

— А Ранал? Он дома?

— Да, Ваше Величество, — справившись с оторопью, уже спокойней ответил Шульг, и королева, кивнув, прошла дальше.

Войдя в большой светлый холл, Лания прикрыла глаза и втянула носом запах родного дома. Кажется, он не изменился. На миг Ее Величество позволила себе погрузиться в глубину прожитых лет. Ей послышался быстрый перестук каблучков, шорох юбки, а после до слуха донесся знакомый ласковый голос нянюшки: «Какая же вы егоза, моя радость! Постойте же, или сейчас нас застанет ваша матушка, и тогда нам попадет. Ах вы, маленькая проказница!» А после Мила распахивала руки, и Лания влетала ей в объятья.

— Как хорошо, — прошептала королева, улыбнулась и открыла глаза.

Няни не было, и бежать в объятья было не к кому, да и бежать… Усмехнувшись, государыня обняла ладонями живот и направилась к лестнице. Она услышала спешные шаги нескольких человек, и когда подняла голову, то увидела прислугу. Они встроились на лестничной площадке и склонили головы, приветствуя Ее Величество.

— Доброго дня, — улыбнулась людям королева.

— Доброго дня, Ваше Величество, — вразнобой отозвались слуги.

А следом раздался голос, который, несмотря ни на что, Лания услышать была еще не готова.

— Доброго дня, государыня.

Королева перевела взгляд дальше и увидела, что к ней направляется брат. Сердце на миг подскочило к горлу и забилось там, отдаваясь набатом в ушах. Лания сглотнула, медленно выдохнула и остановилась, дожидаясь младшего герцога Вилленского. Он приблизился, склонился в церемонном поклоне и повторил:

— Доброго дня, государыня. Простите за спонтанность встречи, но мы не ожидали, что вы решите навестить отчий кров.

Пока придраться вроде бы было не к чему, и Лания немного расслабилась. Впрочем, улыбаться не спешила. Брат еще не просил прощения за свою выходку, а королева не забыла о ней и даже не собиралась делать вид, будто между ними ничего не произошло.

— Я к вам с делом, ваша светлость, — ответила вдова. — Идемте, нам надо поговорить.

— Так вы ко мне? — Ранал приподнял в легком удивлении брови. После склонил голову и сделал приглашающий жест: — Как пожелаете, Ваше Величество. Могу я предложить вам руку?

— Это будет любезностью с вашей стороны, — отозвалась Лания и взяла брата под руку.

Ранал привел сестру в гостиную, где обычно принимали гостей. Семья предпочитала собираться в гостиной поменьше, более уютной и теплой. Впрочем, через Зеленую гостиную, куда пришли родственники, проходила труба от кухонного очага, который топился весь день, и потому здесь тоже было достаточно приятно. Однако Лания лишь распахнула верхнюю одежду, но раздеваться не стала.

Не дожидаясь приглашения, королева устроилась в кресле, уже машинально и привычно погладила живот и только после этого посмотрела на брата. Он стоял, потому что так велел этикет.

— Присаживайтесь, братец, — Ее Величество сделала приглашающий жест.

— Я могу обращаться к вам также? — уточнил Ранал.

— Мы кровные родственники, к тому же это разговор наедине, почему же нет? — в ее глазах мелькнул вызов. Всё же подвоха королева ожидала.

— Как угодно, сестрица, — кивнул герцог и устроился напротив. — Желаете чего-нибудь?

— Нет, благодарю, — Лания обвела взглядом гостиную, задержала его на большой картине, на которой был изображен всадник, трубивший в рог.

Когда-то ей нравилось смотреть на эту картину. Почему-то маленькая герцогиня думала, что всадник созывает лесных созданий на праздник, где они будут кружиться на большой поляне в волшебном танце. Про такой праздник и танцы рассказывала нянюшка. И Лания была уверена, что мужчина на картине — глашатай, пока отец ни сказал, что это охотник, и идет загон зверя. После этого картина девочке разонравилась. Она лишилась ореола сказочности.

Усмехнувшись своему воспоминанию, королева снова посмотрела на брата и спросила то, о чем спрашивать не собиралась:

— Как поживаете, ваша светлость?

Ранал принял вольготную позу и впервые усмехнулся, правда, едва приметно.

— Как было вами велено, сестрица, — произнес он. — Веду себя примерно, дамы более жаловаться не могут. Я присматриваюсь к девицам в высокородных семействах, ищу жену. Отец дал мне возможность выбрать самому.

— Мужчинам позволено больше, чем женщинам, — усмехнулась Лания.

— Верно подмечено, Ваше Величество, — согласился младший герцог. — Думаю, дело в том, что мужчины чаще руководствуются разумом, а не чувствами или сиюминутным желанием.

Королева, вновь смотревшая на картину с охотником, стремительно развернулась к брату. Тот вопросительно приподнял брови. Ее Величество растянула губы в прохладно-вежливой улыбке.

— Не могу с этим согласиться, — сказала она. — Часто мужчины думают вовсе не разумом, особенно молодые. Иначе бы не было столько женских жалоб. Да и долгов и бессмысленных поединков, на кои богаты великосветские оболтусы.

— Долги заводят вовсе дураки, — парировал Ранал. — Что до остального, то это всего лишь грехи поры, когда кровь горяча.

— Выходит, до некоего возраста мужской разум спит, — заметила королева. — Ему в эту пору опасно показывать нос, иначе сгорит в кипящей лаве страстей.

— Выходит так, — развел руками его светлость и вдруг хохотнул. После покачал головой и добавил: — Стало быть, моя лава отступила, и разум начал просыпаться, раз отец позволил мне решать самому.

Его сестра невольно усмехнулась, но промолчала. Замолчал и Ранал. Он некоторое время смотрел на королеву, а после все-таки произнес то, чего она услышать уж вовсе не ожидала, тем более от брата.

— Отец прав, мы вас недооценивали. Нам стоило помнить, что вы — Виллен, а среди Вилленов глупцов нет. — Он еще на миг замолчал, а затем продолжил: — Простите, сестрица, мое недостойное поведение. Извинением мне может служить лишь кипение лавы в крови, от жара которой прячется трезвый рассудок. Я не смел не только оскорблять вас словом, но тем более действием. Это недостойно мужчины, брата и, тем более, подданного. Но более всего брата, коему должно защищать женщину своего рода.

Он поднялся с кресла, но сразу же и опустился на одно колено.

— Вам решать, сестрица, как поступить со мной. Сам я раскаиваюсь.

Королева прищурилась, гадая, что стоит за словами Ранала, но решила не копаться и не терзать себя новыми подозрениями. Достаточно было и того, что он не позволял себе нового хамства, да и насмешки, коей опасалась, не увидела.

— Встаньте, братец, — улыбнулась Лания. — Я прощаю вас, как моего брата и мужчину. Что до подданного, то пришло время показать делом вашу верность Северному королевству и его повелителю, кто бы в итоге ни оказался на троне.

Младший Виллен вскинул на сестру взгляд, затем все-таки встал с колен и вернулся в кресло.

— Пора собираться на Восток? — уточнил он.

— Да, — ответила королева. — Пришли добрые вести, Улиг заинтересован Эдилией Тридид. Потому вам надлежит отправиться в Восточное королевство, взяв с собой портрет нашей невесты. Тофель уже немало постарался, чтобы разжечь аппетиты Валигаров, вам надлежит закрепить их желание породниться с Мелибрандами.

— Отец уже пояснил мне мою… — Ранал криво усмехнулся, — задачу.

Лания достала из поясной сумочки конверт, запечатанный ее печатью.

— Здесь вы прочтете о том, что вам надлежит сделать, когда присоединитесь к нашему посольству. Тофель ждет вас, он и Цивер посвятят вас в нравы и обычаи восточного Двора, они же и представят вас королю и придворным. Что до того, о чем вам толковал отец… я не настаиваю. Если вы ощутите острую неприязнь к кузине Истиана, то никто не в силах вас заставить сходиться с ней близко. Несомненно, эта связь могла бы принести пользу нашему королевству, если это поможет принять Валигару необходимые нам условия, однако решать, как поступить, будете вы сами.

— Благодарю, Ваше Величество, — приложив ладонь к груди, склонил голову Ранал. — Свобода действий всегда приятней обязанности. Впрочем, Филисина еще довольна молода и, кажется, даже привлекательна. Думаю, я смогу подобрать к ней подход. В любом случае, я приложу все силы, чтобы добиться цели.

— Благодарю, братец. Я буду ожидать положительного исхода нашего дела.

— Он, несомненно, будет достигнут, сестрица.

Королева улыбнулась ему и поднялась с кресла. Оставаться дольше в родительском дворце она не намеревалась. Встал и Ранал.

— Когда вы будете готовы отправиться в путь? — спросила Лания.

— Думаю, через несколько дней, — ответил герцог. — Я еще не начинал сборов.

— Да, разумеется, — рассеянно кивнула королева. Надо было сказать что-то еще, но в голову ничего этакого не приходило, и Лания решила на минуту стать просто сестрой. Она вновь посмотрела на Ранала и улыбнулась: — Доброй дороги, братец.

Его светлость улыбнулся в ответ и вдруг, шагнув ближе, взял королеву за руку. Гвардеец, стоявший у дверей, направился в сторону родственников, но Ее Величество, подняв свободную руку, остановила его.

— Я рад, что вы сберегли ваше дитя, сестрица, — сказал Ранал. — И раз уж меня не будет в королевстве, когда наступит пора родин, то я желаю вам легкого разрешения от бремени.

— Благодарю, братец, — Лания потупилась, пожала руку герцогу и отступила. — Если желаете, я подберу несколько достойных семейств, чьи дочери достигли или уже подходят к порогу брачного возраста, а вы по возвращении приглядитесь к ним.

— Это было бы для меня честью, — ответил Ранал, но вышло несколько сухо, и его сестра сделала вывод, что вмешательства в свое будущее он не желает.

— Если они вам не придутся по нраву, неволить вас жениться на одной из них никто не станет, — сказала королева. — Я буду исходить в своем подборе из таких составляющих, как знатность рода, прелесть невесты и благосостояние ее семьи. Впрочем, дело ваше. Доброй дороги, ваша светлость.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонил голову герцог.

И Лания направилась к выходу. Неловкость в обществе брата всё же ощущалась достаточно остро, и потому покинуть родительский дом хотелось как можно скорей.