Книга 1: Королева - вдова

Глава 4

Простая черная карета без каких-либо украшений остановилась возле дворца герцогов Вилленов. Лакей спешно спрыгнул с запяток и поспешил открыть дверцу. Он согнулся в низком поклоне перед женщиной в красном платье. Лицо ее было скрыто вуалью, и понять, что дама еще молода, можно было по тонкому стану и легкой походке.

Женщина направилась к высокому каменному крыльцу, а следом за ней шел высокий мужчина в сером плаще, накинутом поверх такого же серого костюма. Был он примечательного роста и сложения, да и выправка могла принадлежать только служивому человеку. И если бы у дворца в эту минуту остановился кто-то наблюдательный, то он непременно бы отметил, что похожих мужчин в серых неприметных одеяниях было еще трое. И все они, хоть и не стояли рядом, но расположились неподалеку и наблюдали за улицей и подходами к жилищу герцогов Вилленских.

Никто из прохожих уже не видел, как округлил глаза привратник, едва дама подняла вуаль, и склонился в низком поклоне.

— Ваше Величество, великая честь, — произнес давний слуга в отчем доме королевы.

Лания тронула его за плечо и направилась к лестнице. Там ее уже ждал дворецкий, также застывший в поклоне.

— Где мой отец? — спросила королева.

— Его светлость в своем кабинете, Ваше Величество, — с почтением ответил дворецкий.

— Не надо меня провожать, — сказала государыня. — Позаботьтесь о моем сопровождении. — После посмотрела на гвардейца и пояснила уже ему: — В этом доме живут мои родители, здесь угрозы нет. Идите с дворецким. Когда я соберусь во дворец, вы узнаете об этом.

— Как угодно Вашему Величеству, — поклонился телохранитель.

Более Лания внимания на него не обращала. Она зашагала по лестнице, спеша поговорить с отцом о том, что ее сейчас волновало. И чтобы спокойно побеседовать, вдова оставила свою свиту во дворце под предлогом посещения храма Смерти. Впрочем, она и вправду его посетила и вовсе не для того, чтобы оправдать свои слова. Королева ездила туда, чтобы помолиться у подножия статуи Смерти за своего мужа.

Даже удивительно, насколько он стал ей ближе мертвым. Лания простила неверному супругу его любовь к другой женщине, его равнодушие к ней и холодность в супружеской постели. Простила разом всё, что держала на сердце за время их короткого супружества. Всего пять дней рядом с мертвецом примирили женщину с тем, с чем она не хотела мириться в течение года рядом с живым мужем и терпела лишь потому, что не могла высказаться против.

А теперь у королевы были иные заботы. И если бы кто-то предложил вдове поменять их на прежнее существование, она бы с радостью согласилась. Ну и пусть муж не любит, пускай посещает другую женщину, зато за ним она была, как за каменной стеной. Спокойна и незыблема в уверенности, что проживет до старости, не зная тревог и нужды. Уж лучше бы та ревность, чем опасения за собственную жизнь и жизнь не рожденного дитя. С ревностью жить можно и вполне счастливо, найдя успокоение в ином. Умерев же…

— Ну хватит, — покривившись, остановила себя Лания.

Она уверенно подошла к кабинету отца и без стука открыла дверь. Герцог, что-то писавший в эту минуту, поднял голову и спешно встал на ноги. Он поклонился дочери, соблюдая этикет.

— Ваше Величество, рад, что вы пришли, как мы сговаривались.

— Доброго дня, ваша светлость, — кивнула Лания и отбросила всякое величие.

Она прибавила шаг и бросилась отцу на шею.

— Батюшка, — прошептала королева, — мне так страшно, так одиноко. После вашей записки я только и думаю о том, что будет дальше.

Герцог обнял дочь и провел ладонью по ее спине.

— Ну-ну, дитя мое, успокойтесь. Вы ныне первый человек в королевстве, возьмите себя в руки.

— Пожалейте меня, ваша светлость, — прижавшись щекой к его плечу, попросила Лания, — как дочь свою пожалейте. Дайте мне минуту на слабость. Я и без того ее себе не позволяю на людях, так хоть под отчим кровом стану слабой ненадолго.

Герцог не ответил, но и не отстранился. Он поглаживал дочь по голове и ждал, когда она будет готова к беседе. Лания же ждала слов утешения, наверное, даже хотела услышать заверения, что все ее тревоги пусты и беспочвенны, а записку она истолковала неверно. И пусть слова, написанные его светлостью, толковать двояко было невозможно, и все-таки она до крика хотела услышать, что попросту надумала себе богини знают что.

Лания помнила, как однажды одна из ее дам со смехом рассказывала о мнительности, какая усилилась у нее во время беременности второй дочерью. Было это еще до того, как понесла сама королева, и Ее Величество успела подзабыть тот разговор, тем более она слушала его вполуха. Дамы, желая ее развлечь, тогда упражнялись в остроумии, вспомнили какие-то забавные случаи, какие происходили лично с ними или с кем-то из придворных. Вот тогда и прозвучала история мнительности во время беременности.

Кажется, дама подозревала своего супруга, что тот желает ее погубить. Вроде бы он приносил жене какие-то ее любимые лакомства, но женщина в тот момент не могла их выносить. Ее тошнило от запаха и вкуса, и супруг был обвинен в дурных намерениях, хоть и пытался попросту позаботиться.

Рассказывала эта дама забавно, другие женщины смеялись от души, даже Лания улыбнулась. Но в памяти эта история не задержалась, однако вчера вечером всплыла, когда вдова молилась о том, чтобы все ее опасения оказались надуманными, хотя бы частично. Чтобы всё было вовсе не так страшно, как ей виделось.

Вот и сейчас королева мечтала услышать подтверждение своей надежде из уст отца, но… он молчал и не спешил утешить и опровергнуть излишние опасения дочери. Вздохнув, Лания отстранилась и прошла к креслу. Кажется, герцог даже немного расслабился. Впрочем, он никогда и не был ласковым родителем. Может, только когда дочь была маленькой, но королева этого не помнила.

Нет, герцог не был жесток с дочерью или высокомерен, да и некую заботу Лания от отца чувствовала, и все-таки сын ему был ближе. Впрочем, оно и понятно, все-таки наследник, мужчина. Отец и сын проводили вместе много времени, а дочь была с матерью, что тоже понятно. Старшая герцогиня делилась с герцогиней юной премудростями этикета и обязанностей, какие положены Лании по ее положению, однако и от нее девочка не видела ласки.

Ее давала воспитаннице нянька. Баловала, покрывала шалости и восторгалась ими. Целовала в румяные щеки, держала на коленях и рассказывала множество интереснейших сказок. А еще таскала сладости, пока не видела матушка. Герцогиня опасалась, что дочь разъесться и станет непривлекательной, потому заговорщицы уходили на прогулку или искали укромный уголок, где их не потревожат, и нянюшка с умилением смотрела, как Лания уплетает запретное лакомство, болтая ногами.

Разумеется, родители не лишали дочь сладостей вовсе, но объедаться ими не позволяли.

— Вы у меня юркая, — говорила нянюшка, — ничего в вас лишнего не задержится. А лишать дитя сладостей, когда полные карманы злата, грех. Кушайте, радость моя, кушайте, вам хорошо, и мне благостно.

Да, нянюшка Ланию любила, и девочка платила няньке искренней привязанностью. Но потом женщину выдали замуж и отпустили с мужем, который служил в одном из герцогских поместий. Попросту своей воспитаннице она была уже не нужна, так как та выросла. Девушка в душе была не согласна. Теперь уже не было никого, кому можно было бы пожаловаться или разделить радость. Никто не целовал ее в щеки и не называл «моя радость».

И в эту минуту, когда королева смотрела на своего родителя, деловито усевшегося обратно за стол, она подумала, что надо бы вызвать свою няньку, пусть и вместе с семейством. Ей Лания доверяла безоговорочно и знала, что женщина не обманет и не предаст, как не предавала все годы, пока она была рядом.

— Что вам сказал Его Высочество? Его слова довели вас до обморока?

Вопрос отца вывел Ее Величество из задумчивости. Она подняла взор на герцога, вздохнула и ответила:

— Он сказал, что будет заботиться обо мне.

— Я думал, он угрожал вам…

— Вы хотите сказать, что это не выглядит угрозой? — с удивлением спросила Лания. — Разве я могу доверять Канлину?

— Не можете, — ответил отец. — Он следующий претендент на трон, а ваш ребенок угроза его устремлениям. Но я полагал, что угроза была прямой и недвусмысленной, раз его слова напугали вас до обморока. Вам не стоит показывать слабость. Вы — королева, Лания, отныне вы олицетворение власти. Да, никто не ожидал, что король умрет так рано, но не мы решаем, кто и когда уйдет. На всё воля богинь, нам остается принять ее, не ропща и не сетуя. Хвала Высшим силам, вы не одна. С вами ваш род, с вами я и ваш брат. Мы поможем и поддержим вас. Да и кто, если не ваши ближайшие родственники защитят вас лучше?

— Что мне делать, батюшка?

— Для начала держать лицо и не показывать слабости, которой может воспользоваться любой проходимец. Сейчас у вас кроме врагов найдется множество друзей, однако не стоит обольщаться. У всех есть собственные интересы. Перед вами будут заискивать, будут подавать прошения, засыпать жалобами…

— Я совсем не знаю того, что теперь будет, — прервала герцога королева. — Не знаю законов королевства и не понимаю, что теперь требуется от меня. Какие у меня обязанности?

Герцог на миг поджал губы, явно недовольный тем, что его прервали, но вскоре улыбнулся и кивнул, принимая слова дочери. Ее и вправду не учили быть королевой. Быть женой короля объясняли как, а быть королевой — нет.

— Вы правы, государыня, — произнес его светлость, — я непоследователен. Мои наставления предшествуют пояснениям. Итак, вы теперь олицетворяете власть в Северном королевстве, как я и сказал ранее. Наш будущий король… если, конечно, это мальчик, пока скрыт в вашем чреве, а потому вы… Как бы это сказать точней… — Герцог на мгновение задумался, а после махнул рукой: — Пусть прозвучит грубо, но как уж есть. Вы — вместилище монаршей особы. Он слышит вашими ушами, вещает вашим ртом, живет вашим телом. А потому, как проводник, вы обязаны присутствовать на Советах, выслушивать и говорить сами. Вы — наш властитель и повелитель до поры, пока государь ни сможет сам принимать решения…

— Но это будет еще очень не скоро…

— Верно, дитя мое, — вновь улыбнулся герцог. — Сейчас вы проводник, после доверенное лицо монарха. С его рождением ничего не изменится. До взросления вашего сына Северным королевством управляете вы.

— Но ведь это может быть и дочь, — нервно потерев ладони, ответила Лания.

— И вновь верно, — кивнул отец. — Если вы вынашиваете дочь покойного короля, то после рождения Ее Высочества на трон взойдет принц Канлин, и вы перестанете исполнять обязанности властителя....

— Ах хоть бы родилась девочка, — пробормотала Лания и, поднявшись с кресла, зябко обняла себя за плечи. Она прошлась по кабинету, но быстро обернулась к герцогу и воскликнула: — Я уже не понимаю, чего боюсь больше: за свое дитя, за собственную жизнь или же встать во главе королевства. Я ничего не понимаю в управлении государством, не знаю законов, ничего не знаю! — окончание фразы и вовсе вырвалось вскриком. — Мне так страшно, батюшка, так страшно!

Герцог поднялся из-за стола, подошел к дочери и взял ее за плечи.

— Успокойтесь, дитя мое, возьмите себя в руки и выслушайте меня до конца. Теперь пришло время продолжить поучения.

Он вернул королеву на ее прежнее место, сам уселся за стол и посмотрел на дочь. Она мученически покривилась и все-таки кивнула, показав, что готова слушать.

— Итак, — строго произнес его светлость, — как я уже вам говорил, сейчас вам будут докучать. Лесть, прошения, жалобы, интриги. Не стоит выслушивать всех подряд и что-либо обещать. Из десяти просьб насущной может оказаться лишь одна, остальное — попытки удовлетворения амбиций, попытки поправить свое положение и возвыситься за счет юной королевы, которая, как вы верно заметили, ничего не понимает ни в законах, ни в управлении. Так вы наживете себе врагов и приблизите собственное падение.

— Но что же делать?

— Слушать тех, кому вы дороги, и кто всегда будет на вашей стороне. Меня и вашего брата, а также людей, кого мы посчитаем достойными доверия, — ответил герцог. — Я вхожу в Совет. Зять даровал мне место, как отцу своей супруги, но пока это место без голоса. Дайте мне голос. Тогда я смогу подсказывать вам, как поступить правильно. Вам лишь останется давать свое одобрение.

— Хорошо, — кивнула Лания.

— Не принимайте подарков от послов, это тоже важно, — продолжил наставления герцог. — Я говорю не о подношениях, которые передаются, как дар их правителя. К примеру, посол просил у вас аудиенции. Там он оглашает какие-то свои просьбы, а после подносит вам подарок. Будь вы королем, это ничего бы не значило, но вы лишь королева-регент, а потому вас могут обвинить в том, что принимаете взятки от иностранных подданных. При желании это можно назвать и предательством. А учитывая интересы других претендентов на трон и их сторонников, скандала будет не избежать, как и последствий.

— Богини, — вдова сжала кончиками пальцев виски, — я с ума сойду. Как не оступиться?

— Слушайте меня, — повторил отец, — я подскажу и уберегу вас от ошибок. Но прежде всего, дайте мне голос в Совете.

— Как мне это сделать? — спросила Ее Величество.

— Завтра я явлюсь к вам во дворец и подскажу, как написать указ. Так будет лучше. Столкнувшись с некоторыми трудностями, вы поймете, что вам необходимо доверенное лицо, им я и стану. После вы дадите должность вашему брату. Не сразу, но и не станем сильно затягивать. Еще немного позже я укажу вам тех, кто может мешать вам в вашем правлении, и вы дадите им отставку и удалите от Двора. К моменту, когда родится наш государь, мы очистим дворец от лишних людей, и вас будут окружать только ваши сторонники.

— Хорошо, — растерянно кивнула Лания и вздохнула: — Никак не могу собраться с силами.

— Вы должны их найти, — мягко улыбнулся родитель. — Вы — мать короля.

— Или принцессы, — усмехнулась монархиня. — Это мы узнаем только после родов. Пока же мне надо выносить свое дитя, а мне повсюду чудится опасность. Я приказала своей служанке следить за тем, чтобы она не брала еды, если ее приготовили заранее. Так что собирают мне трапезы при ней, но я всё равно опасаюсь. Благодарю за тот амулет, что вы передали через брата, но убережет ли он меня от потери ребенка?

— Я верю, что убережет, — заверил герцог. — Я взял его у одной сильной ведьмы. Ваше дитя мы должны сберечь во что бы то ни стало, потому я доверяю этому амулету. Но вы правы, дитя мое, терять осторожность не стоит. Я найду врачевателя, которому мы сможем доверять, и он будет присматривать за вами и вашим состоянием.

Королева вновь покинула кресло и отошла к окну, впрочем, что было за ним, Лания не видела. Она пребывала в своей тревоге. Разговор с отцом принес еще больше волнений вместо успокоения. Женщина, стиснув ладони, прижала их груди и произнесла негромко.

— Кабы выносить…

Отец приблизился к ней, взял за плечи и ответил:

— Не тревожьтесь, мы сделаем всё, чтобы усилить ваше положение и вашу власть, а без дитя всё это не имеет смысла. Так что всё наше будущее связано с ребенком, которого вы носите под сердцем, а значит, мы не допустим того, чтобы случилась его утеря. Это невозможно.

Лания порывисто обернулась к отцу и впилась взглядом ему в глаза. В лицо ей бросилась кровь, глаза наполнились слезами, и она воскликнула, вдруг испытав негодование:

— Он для вас такой же инструмент, как и я! А ведь это ваш внук! Внук! Или внучка, какая разница? Главное, в моем ребенке кровь нашего рода…

— И потому род будет заботиться о нем, — строго прервал ее герцог. — Вы опять потеряли лицо, Лания. Возьмите себя в руки. Мы не семья какого-нибудь плотника, и не должны мерить жизнь его меркой. Тем более вы — властительница Северного королевства. Вы обязаны заботиться о сохранности его короля и самой его вотчины. Слезами и причитаниями вы не сохраните наследия сына… или дочери. Так или иначе, но думать о себе вы теперь не можете. Вы — это само Северное королевство. Если вы намереваетесь ссориться со мной, то кому тогда сможете довериться?

Вдова уткнулась в грудь отца лбом, всхлипнула и сникла.

— Простите меня, батюшка, я не намеревалась ссориться с вами. Мне просто страшно.

Его светлость обнял дочь и смягчился:

— Успокойтесь, Лания, я не сержусь и понимаю ваши тревоги, потому и готов подставить свое плечо. Кто же еще станет вам опорой, как не ваш отец?

— Вы совершенно правы, батюшка, — ответила женщина.

Она отстранилась, после стерла слезы и тускло улыбнулась.

— Мне нужно возвращаться во дворец.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил герцог. — Завтра поутру я явлюсь к вам, как и сказал.

Он склонил голову, и королева, еще раз улыбнувшись, направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она немного помедлила, но, так и не обернувшись и ничего не сказав, вышла из кабинета. Отец не останавливал, чтобы узнать, что лежит у дочери на душе.

Лания неспешно спускалась по лестнице, раздумывая, стоит ли заглянуть к матери, но отказалась от этой мысли. Герцогиня будет вести светский разговор, а брат повторит слова отца. Наставлений на сегодня королеве хватило, нужно было теперь как-то сжиться с собственным будущим. Сейчас ей хотелось остаться наедине с собой, и женщина прибавила шаг.