Книга 1: Королева - вдова

Глава 25

Вечер очередного дня принес с собой метель. Она завывала в печных трубах, швыряла снегом в окна, но людей, сидевших в тепло натопленной гостиной ее натиск не пугал. Игривые лепестки жаркого пламени лизали поленья, которые отдавали огню на съедение. А его маленькие сородичи, подрагивая на фитилях свечей, могли лишь молча завидовать и смотреть на прожорливого собрата. Впрочем, даже безобидный огонек свечи мог сжечь не только гостиную, но и поглотить целый дворец, и даже город, если люди зазеваются и позволят зверю, скрытому в маленьком восковом теле вырваться на волю. Однако лакеи исправно следили и за свечами, и за камином, и за тем, чтобы Ее Величество, ее дамы и гости ни в чем не знали нужды и неудобства.

Сегодня в лазоревой гостиной царило настоящее веселье. Должно быть, устав от однообразия, а, может, желая развлечь королеву, дамы затеяли игру. Была она проста и незатейлива, но забавна и называлась «Вещицы», еще ее называли «Действия». Может, было и еще какое-то название, однако оно было неизвестно присутствующим.

Каждый играющий давал какую-нибудь свою вещицу, а ведущий выбирал, что хозяину предмета стоит сделать. Впрочем, Лания в забаве не участвовала, но со стороны смотрела с интересом. Не играл и Его Высочество, зато кавалеры из его свиты приняли в «Действиях» живейшее участие.

Да, принц, если навещал невестку по вечерам, то брал с собой и своих приближенных. Дамам такой поворот пришелся явно по душе. И пока королева с наследником беседовали, их свиты развлекали себя собственным разговором. Вскоре начинали смеяться, иногда даже расходились настолько, что Ее Величеству приходилось брать колокольчик и его звоном привлекать внимание общества. После этого голоса вновь начинали звучать приглушенно, а смешки прятали за ладонями. Так что причиной, которая побудила начать игру, могли послужить и кавалеры из свиты Его Высочества.

— Почему бы и вам не развлечься, сестрица? — спросил Канлин, когда его невестка как-то тряхнула колокольчиком, чтобы призвать придворных к порядку.

— Я в трауре, братец, — ответила Лания. — И не намереваюсь вести себя легкомысленно, когда богини велят чтить с почтением память покойного мужа. Но кроме того я попросту хочу посидеть в тишине и отдохнуть от забот. За день их бывает немало. Ваш племянник растет, и к вечеру мне хочется принять удобную позу и освободиться от всяких размышлений. Если бы правила не требовали, я бы и своих дам не призывала, а попросту почитала книгу или рисовала у себя в покоях. Но раз иной службы у них сейчас нет, то пусть просиживают подле меня. Иначе за что они получают жалование?

— Так вы переживаете о дамах? — в ироничном удивлении приподнял брови Его Высочество. — Не желаете, чтобы они бездельничали?

— Всю остальную их работу выполняют Келла и чиновники, — пожала плечами королева.

— Но у вас есть камергеры, распорядители, егеря и конюшие, не говоря обо всех остальных, — справедливо заметил Канлин. — Однако служить вы заставляете только дам.

— Хотите, отдам их всех вам? — посмотрела на него невестка.

— Благодарю покорно, — усмехнулся принц, — мне и своих хватает.

— А что до дам, — Ее Величество погладила живот и приняла иную позу, — так ведь и я дама, еще и в тягости. Но это не мешает мне служить Северному королевству. Почему же что-то должно мешать придворным дамам служить своей королеве так, как она это видит?

— Возразить мне нечего, — с поклоном заверил Канлин.

— Но если вам скучно, то зачем же вы приходите? — спросила его Лания.

— Мне не скучно, — вновь заверил ее деверь. — Если бы было иначе, я бы остался у себя. Мне нравится ваше общество, рядом с вами мне уютно, я уже говорил вам об этом. А своих приближенных я привожу для того, чтобы дамы не прислушивались к нам. Пусть будут заняты иными разговорами. А мне хватает и молчания подле вас. Это тоже уютно… расслабляет.

И сегодня они сидели обособленно, со стороны наблюдая за чужими развлечениями. Лания спустя некоторое время перебралась на кушетку. Ее малыш, похоже, решил не отставать от придворных и усердно забавлялся в чреве своей матушки. Королева почувствовала усталость в спине и покинула кресло. Принц передвинул кресло к ней поближе и, пожав руку, заботливо спросил:

— Вам нехорошо? Чего-нибудь желаете?

— Пожалуй, воды, — ответила Ее Величество, и ее деверь поднялся на ноги.

— Одно мгновение, сестрица, я сейчас принесу.

Воду подготовила Келла еще до того, как ушла из дворца. Графин оставался в покоях, и в гостиную его принес лакей, сопровождавший государыню. Вместе с водой были принесены подготовленные легкие закуски и фрукты. Но это было только для госпожи. Принцу и придворным подготовили угощения без особого надзора.

Но даже если бы Канлин сходил за водой туда, где Лания не могла проследить, она бы всё равно приняла стакан из его рук. Во-первых, он все эти месяцы приносил ей лакомства, а во-вторых, сам признался, что травить невестку не в его интересах, иначе этим воспользуется «любимый» родственник. В этом королева ему верила.

— Быть может, желаете еще чего-нибудь? — спросил Его Высочество, когда Ее Величество, отставив полупустой стакан, перевела взгляд на своих дам и кавалеров наследника.

— Нет, благодарю, — ответила Лания. — Давайте просто посидим и посмотрим. Впрочем, если желаете, то сыграйте с ними, а я посмотрю, что мои шалуньи заставят вас сделать.

Она лукаво улыбнулась, а Канлин усмехнулся:

— А после вы будете мне припоминать, как я, к примеру, разгуливал по дворцу в дамском наряде? Нет уж, дорогая моя, лучше я останусь подле вас и послужу вашим лакеем, чем стану в очередной раз подушечкой для ваших ядовитых игл.

— Трусишка, — фыркнула королева.

— Вовсе нет, — отмахнулся Его Высочество, — но осторожности не чужд.

— Осторожный трусишка? — полюбопытствовала Лания.

— Не подловите, — негромко рассмеялся ее деверь. — Я уже не маленький мальчик, готовый доказывать, что может всё на свете. И потом, — теперь он посмотрел на невестку ироничным взглядом: — Все твердят, что вы сделали из меня человека, и вдруг я предстану в каком-нибудь непотребном виде. И что тогда скажут ваши подданные? Будто бы вы меня разбаловали?

— Я?! — искренне изумилась Ее Величество.

— А кто же еще? Я ведь в вашем обществе могу преобразиться, по желанию ваших дам. И кто же тогда окажется виновен в падении наследника престола?

— Ну и пускайте корни дальше, — фыркнула Лания.

— Уже пустил, не сдерните, — подмигнув, ответил Его Высочество.

— Дергать пни не достойно моего величества, — высокомерно произнесла королева, скосила глаза на деверя и, не удержавшись от неожиданного порыва, показала ему язык. Немного, всего лишь кончик.

— Ого-о! — округлив глаза, воскликнул Канлин, но глаза его весело сверкнули, и Лания поспешила отвернуться, смутившись своего детского поведения.

В этот момент послышался взрыв хохота. Королева и принц посмотрели на разошедшихся придворных. Один из кавалеров, мотая головой, отчеканил:

— Ни за что! Даже не думайте!

— Это загадали вам, вам и исполнять, — ответила ему одна из фрейлин и завертела головой: — Милые дамы, у кого найдется наряд, подходящего его милости размера? Достаточно и платья. Или даже юбки.

— А я что говорил, — посмотрев на королеву, со значение произнес Канлин и повторил за бароном: — Ни за что, — а после легко рассмеялся. Лания усмехнулась следом.

К концу вечера оживление, царившее в лазоревой гостиной, было уже всеобщим. Не только Канлин начал выкрикивать веселые замечания, но поддалась этому шальному веселью и королева. Она заливисто смеялась над спорами между водившими и игравшими. И когда шутил принц, и когда сама, не удержавшись, подшучивала над кавалерами из свиты деверя, чтобы поддержать своих дам. И лишь когда малыш снова зашевелился, она опомнилась. Поймала горящий взгляд деверя и произнесла:

— Мы чрезвычайно сильно веселимся, это нехорошо. Для развлечений время еще не настало. Я ухожу.

— Разве же вы не отдохнули душой, сестрица? — спросил ее Канлин.

— Отдохнула, — не стала спорить Лания. — Теперь желаю отдохнуть и телом. Я отправляюсь спать.

— Я провожу, — тут же поднялся на ноги принц.

— Не стоит, — остановила его невестка. — Я не заблужусь. Но помочь подняться с кушетки вы можете. — И пока деверь выполнял ее просьбу, Лания проворчала: — Кажется, еще немного, и я стану вовсе неподъемной.

— Я смогу носить вас на руках, если понадобится, — улыбнулся Канлин. — Уверен, вы легкая, а родная мне кровь, скрытая в вас, рук точно не оттянет.

Он все-таки пошел провожать невестку, несмотря на ее явное нежелание. Обе свиты остались в лазоревой гостиной, кажется, еще не готовые заканчивать вечер. Быть может, принц после вернется к ним, но это уже Лания оспаривать не собиралась.

Ей хотелось поскорей оказаться в своих покоях. Раскаяние за излишнюю веселость было сильным, а вместе с ним и стыд. Вдове не положено хохотать во всё горло, пока траур не окончен. И за этот смех королева теперь винила деверя. Себя, конечно, тоже, но Канлину недовольства досталось больше. Это ведь он приводил своих придворных, а они вынудили дам забыться настолько, что у их госпожи теперь пылают щеки. Потому что чужое веселье бывает заразительным.

— Вы попусту корите себя и прожигаете меня сердитым взглядом, — с мягкой улыбкой заметил принц. — Кроме того, что вы вдова, вы еще и совсем молодая женщина, которая могла бы забавляться с подругами. Ничего дурного нет в том, что вы немного посмеялись. Тем более, большую часть дня вам не до смеха. Я, как ваш старший родственник, вас не осужу. А более вас судить некому.

— Моим подданным, — ответила Лания. — Их осуждение может быть страшней, чем насупленные брови любого из родственников.

Они дошли до дверей покоев королевы, и Канлин заступил невестке дорогу. Она подняла на него вопросительный взгляд. Принц с минуту смотрел на Ланию, а затем произнес с прежней мягкой улыбкой:

— Я бы хотел увидеть вас беззаботной. Уверен, это было бы прелестнейшее зрелище.

Королева смущенно потупилась, но быстро взяла себя в руки и, обойдя Его Высочество, ответила:

— На сегодня шуток довольно, братец. Добрых снов.

— Я не шутил, — сказал он невестке в спину. — Добрых снов, государыня.

И когда Лания обернулась, он уже неспешно шествовал прочь. Однако обернулся, поймал взгляд королевы, вновь ей улыбнулся, кивнул и зашагал дальше.

— Глупость какая, — буркнула себе под нос вдова и, пожелав гвардейцам приятного отдыха, скрылась за дверью покоев.

Она прошла до окна, остановилась там и устремила невидящий взгляд в снежную темноту. Обняв себя за плечи, Ее Величество против воли проживала прошедший вечер, и настоящего недовольства не чувствовала. Она даже рассмеялась, вспомнив одну из забавных ситуаций, а после и вовсе расхохоталась в голос, потому что на ум пришла шутка Канлина.

— Ну довольно, — всё еще посмеиваясь, остановила себя королева.

Она вдруг ощутила прохладу, которую не замечала еще минуту назад. Тут же обнаружила и еще кое-что. Не горели свечи, и встречать ее никто не вышел. Нахмурившись, Лания позвала:

— Келла!

Никто не отозвался. Ее Величество ощутила легкий укол беспокойства, но тут же расслабилась. Камеристка, позаботившись о госпоже днем, уже неделю покидала дворец ближе к вечеру. Обычно она возвращалась к тому моменту, когда королева появлялась в покоях. Растапливала остывшие камины, зажигала свечи, клала в постель грелку и подготавливала всё, что могло понадобиться Лании.

Но пару раз она задержалась. В первый ворвалась в покои перед носом королевы и, беспрестанно говоря, металась по комнатам, занимаясь привычным делом уже при госпоже. А второй раз задержалась настолько, что заботиться о Ее Величестве пришлось иной прислуге.

Нет, Келла не гуляла где-то, позабыв о своем долге. Как раз его исполнением она и занималась, а задерживалась по обстоятельствам, которые от нее не зависели. Камеристка продолжала вести свое расследование по желанию госпожи.

— Ох, Ваше Величество, — пару дней назад говорила сыщица, — ну и напущено тут тумана. Про сгоревший трактир узнать было проще, чем найти тех, кто мог бы рассказать что-то стоящее. Отмахиваются те, с кем говорю. Сначала охотно болтают, а как до того трактира дохожу, так сразу не понимают, о чем речь.

— Наверное, им пригрозили, — предположила Лания.

— Вовсе нет, — ответила Келла. — Тех, кто мог бы рассказать, не сыскать. А кто есть, те говорят, что прибежали тушить, но дом полыхал так сильно, что что-то сделать было уже невозможно. А кто знался с хозяевами, будто в воду сгинули. Вроде как переехали, даже будто и совсем из города уехали. Имена мне каких-то пьянчуг назвали, да только один по зиме насмерть замерз еще в год после пожара. Другой пить бросил и подался за деньгами, а куда, никто не знает. В общем, темное дело. Думается мне, не за трактирщицей ли с дочкой следом отправились? — она потерла подбородок, посмотрела на королеву и всплеснула руками: — Да что я всё чепуху-то болтаю? Может, мамаша-то с дочкой уехали из столицы, если принц там чего набедокурил, а трактир бросили. Бродяги вот залезли, да и спалили дом. Всякое бывает, — легкомысленно отмахнулась камеристка.

— Неужто совсем не осталось свидетелей? — изумилась королева, стараясь гнать от себя мысль, что ценой всему этому и вправду может быть большая кровь, виной чему стал Канлин. — Всего-то семь лет прошло!

— Рулли мой по-свойски ищет, — ответила Келла. — Говорил, вроде знает, кого надо поспрашивать. Обещался свести меня с этим человеком, если что дельное узнает.

— Хорошо, — кивнула тогда Ее Величество. — Подождем.

Вчера еще никакой встречи точно не было. Стало быть, сегодня случилась, потому Келла и задержалась. Вздохнув, королева направилась к дверям, чтоб отдать распоряжение призвать прислугу.

— Ничего, — сказала сама себе Лания. — Если за десять дней так ничего и не узнает, скажу, чтобы прекратила поиски. Еще остался батюшка, у него иные пути. Зато в покоях всегда будет тепло.

Вскоре покои заполнила суета. Камин растопили, постель прогрели и помогли государыне разоблачиться. И когда королева улеглась, она еще какое-то время ворочалась, продолжая думать о прошедшем вечере, но более всего о последних словах деверя.

«Я бы хотел увидеть вас беззаботной. Уверен, это было бы прелестнейшее зрелище». Лания представила, что она и вправду свободна и беззаботна. Что может шалить с дамами, играя с кавалерами в «Вещицы». А еще смотреть на одного из них и видеть тот самый горящий взгляд, какой был у Канлина.

Греза вышла столь сладкой, что в груди защемило от несбывшихся застарелых мечтаний и надежды на счастье, а еще от острого чувства собственного одиночества. Королева зажмурилась, что есть сил и мотнула головой, отгоняя сожаления. А после, судорожно вздохнув, прошептала:

— Лучше б уж батюшка пристроил меня фрейлиной к королеве, а не сотворил из меня жену короля. Как бы тогда было хорошо, как легко и весело…

Вновь мотнула головой и погладила живот, где шевельнулся ребенок.

— Прости меня, мой милый, я больше не буду малодушна и не стану сожалеть о том, что не дало бы мне тебя.

После этого выдохнула и расслабилась. Лания заставила себя думать о делах, которыми занималась днем, а после о тех, какими предстояло заняться завтра. Постепенно, не отпускавшая ее бодрость, пошла на убыль. Мысли начали путаться, и где-то на грани сна и реальности королеве показалось, что она услышала тихие шаги. Удовлетворенно отметив про себя, что Келла вернулась, Ее Величество провалилась в сон.

Утро Лания встретила, когда уже начало светать. Она открыла глаза, потянулась и подумала, что хотела бы остаться в теплой постели подольше. Даже решила, что королеве видней, когда просыпаться, однако усмехнулась и села, продолжая кутаться в одеяло. Сегодня ее ждал большой завтрак, после которого были назначены на прием сановники. Да и Лекит еще с вечера подготовил бумаги, нуждавшиеся в королевском внимании.

— Королеве, конечно, видней, когда просыпаться, но делам видней еще больше, — усмехнулась Ее Величество.

Она потянулась за колокольчиком, после потрясла им и упала обратно на подушку. Некоторое время Лания ожидала, когда послышаться шаги, но тишина всё тянулась и тянулась. Знакомого спешного перестука каблучков так и не последовало.

— Ну разумеется, — фыркнула королева. — Явилась поздно, значит, никак не может оторваться от подушки.

Государыня встала с постели, поежилась от прохлады и, закутавшись, направилась будить свою камеристку.

— Госпожа Лежебока! — повысив голос, позвала Лания. — И как совесть позволяет вам нежиться на перине, когда ваша госпожа уже проснулась? Ей голодно и холодно, а вы продолжаете сопеть. Келла!

Никто не отозвался. Не заскрипела кровать, не послышался звук возни или торопливых шагов.

— Да что происходит, в конце концов?! — начала сердиться королева.

Она толкнула дверь в комнатушку камеристки, зашла туда, намереваясь сделать что-нибудь этакое… ну хотя бы отнять у сони подушку. Но постель оказалась заправлена. Келлы здесь не было. Подумав, что она убежала за теплой водой, Лания на миг выдохнула, но тревога уже начала пробираться в душу. Она вдруг оплела сердце ледяными щупальцами, кольнула иглами, на миг прервав дыхание.

Лания мотнула головой, отгоняя это противное чувство надвигающегося страха.

— Она ушла за водой, — твердо произнесла королева. — Я же слышала шаги, когда засыпала… или почудилось?

Покусав губы, Ее Величество решительно направилась к дверям, которые вели на выход из покоев. Выглянула в коридор и остановила взгляд на одном из гвардейцев, стоявших на страже.

— Доброго утра, Ваше Величество, — приветствовал ее телохранитель, и все остальные, стоявшие по всей длине коридора, склонили головы.

— Доброго утра, — ответила Лания, попыталась улыбнуться, но у нее вышел судорожный вздох.

Гвардеец ответил внимательным взглядом.

— Государыня, вас что-то тревожит? — спросил он.

— Ке… — голос королевы сорвался, и она кашлянула, прочищая горло. — Келла вышла за водой?

— Мы не видели ее, государыня, — ответил гвардеец.

— Как давно вы тут стоите? — спросила Лания, надеясь, что они заняли пост только сейчас.

— С пяти утра стоим, Ваше Величество, — произнес телохранитель.

— А вечером? Вечером она возвращалась?

— Не могу знать, госпожа, вечером стояли другие.

— Тогда позовите ко мне кого-нибудь, кто стоял вечером и часть ночи, — велела Лания и хотела вернуться в покои, но опомнилась и добавила: — И прислугу тоже позовите. И пусть придет кто-нибудь из моих дам.

После ушла обратно, забралась на кушетку с ногами и уставилась невидящим взглядом перед собой. В душе королевы сейчас боролись отчаяние и надежда. Ведь могла же Келла попросту задержаться в городе? Вдруг позволила себе забыться где-то в гостях, и в эту самую минуту, открыв глаза, осознала, что бессовестно бросила свою государыню. Тогда она вскоре прибежит. И если это так, то королева…

— Богини, пусть она вернется, молю…

Потому что если этого не произойдет, значит, с ней что-то случилось, и виноватой в этом будет она, Лания. Если бы не ее желание разобраться с тайнами Канлина, не привлекая внимания, то верная Келла сейчас хлопотала вокруг своей госпожи и болтала без умолку.

Перед внутренним взором Ее Величества появилась молодая женщина, на круглом лице которой сияла беззаботная улыбка. Королева вспомнила ее заливистый смех и бесконечное «простите, госпожа», когда Келла умудрялась, то сболтнуть лишнего, то дернуть за волосы, то сунуть нос в дела королевских особ. Но никогда, ни единого раза Лания на нее по-настоящему не сердилась. Да ближе камеристки из простонародья у нее не было человека! С тех пор, как из жизни юной герцогини ушла горячо любимая нянюшка.

Горло вдруг перехватило, и королева судорожно всхлипнула. Но тут же упрямо стиснула зубы и мотнула головой. Нет-нет, всё хорошо. Келла вернется, она попросту не может исчезнуть! Ее забота, опека и душевная близость не могут раствориться подобно предутреннему туману. Как так? Была и вдруг исчезла? Нет, нет и еще раз нет!

В это мгновение в дверь раздался стук. Лания порывисто стерла первые слезы и обернулась.

— Входите! — крикнула она.

Дверь открылась, и в покои вошли две горничные и лакей. Ощутив разочарование, королева велела им:

— Разожгите камин, принесите теплую воду и приберитесь в покоях. Еще мое платье… — голос прервался, и она отвернулась, чтобы справиться с захлестнувшими чувствами. — Платье мне тоже подготовьте, — сипло закончила Лания и прикрыла глаза.

Она не должна была показывать свою слабость. Тем более это пока всё домыслы из страха потерять близкого человека. Пусть даже это была всего лишь простолюдинка, а не король-супруг.

— Приступайте, — более твердо велела Ее Величество и осталась сидеть, пока прислуга споро занималась делом.

Вскоре пришла графиня Лиситт, одна из дам из свиты государыни. Она присела в реверансе.

— Доброго утра, Ваше Величество.

— Доброго утра, Валирин, — тускло улыбнулась королева. — Мне нужна ваша помощь.

— Как прикажете, Ваше Величество, — с почтением ответила ее сиятельство. — Что велите сделать?

— Помочь мне собрать волосы, когда я приведу себя в порядок и оденусь.

Взгляд графини машинально скользнул в сторону в поисках камеристки королевы. Это неожиданно разозлило Ланию, потому что показалось ей подтверждением беды. Всегда была рядом, а теперь нет…

— Для меня честь позаботиться о моей госпоже, — с поклоном ответила Валирин, и королева очнулась.

Она выдохнула и вновь растянула губы в улыбке.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство.

— Благодарю, государыня, — ответила графиня и устроилась на краешке одного из кресел.

И вновь в дверь постучались. Лания дернулась, однако заставила себя не безумствовать и расслабилась. В этот раз вошел гвардеец. Волосы его влажно поблескивали. Государыня поняла, что мужчину подняли с постели, и он, спешно приведя себя в порядок, направился к ней.

— Ваше Величество, — телохранитель поклонился. — Вы призвали меня.

— Доброе утро, Фолиг, — приветствовала его королева. — Ступайте за мной, у меня есть к вам вопрос.

— Да, государыня.

В кабинете было особенно холодно. Лания поежилась, плотней запахнулась в теплую накидку и посмотрела на телохранителя. Он ответил внимательным взглядом, ожидая вопроса. Значит, те, кто подняли гвардейца, ничего не сказали о расспросах государыни.

— Скажите, Фолиг, — королева кашлянула, прочищая горло. Но заминка вышла не по этому. Она просто испугалась услышать ответ, однако собралась с силами и все-таки спросила: — Келла возвращалась в покои вечером или ночью?

Гвардеец ответил чуть удивленным взглядом.

— Нет, государыня, я не видел Келлы.

— То есть… — Лания покусала губы, — вы ее вчера совсем не видели?

— Днем видел, — ответил Фолиг. — Больше не видел.

Королева отвернулась и обняла себя за плечи. Значит, она не возвращалась… Но шаги! Она ведь слышала шаги! Кажется… Вновь обернувшись, Лания задала новый вопрос:

— Но кто-то входил в покои после того, как ушла прислуга? Мне кажется, я слышала шаги.

— Никто не входил, государыня, — уверенно ответил гвардеец. — Как прислуга ушла, больше никто не приближался к вашим дверям. Хотя… — он на миг задумался. — Торис заглядывал. Он проверял камин, раз вы остались в одиночестве. Заходил дважды. Один раз когда вы легли спать, а второй спустя часа два. Дверь оставлял открытой, я видел, что он просто подходил к камину, а после сразу выходил. В опочивальню к вам зайти не решился, только в гостиную.

— Значит, шаги мне не послышались, — пробормотала королева.

Она прошлась по кабинету, нервно переплетая пальцы. После обернулась и с мукой посмотрела на телохранителя.

— Но где же она тогда?

— Не могу знать, Ваше Величество.

Лания вновь отвернулась, немного подумала, а после велела:

— Узнайте, во дворце ли ее приятель. Если здесь, то спросите, куда Келла отправилась. Она собиралась с кем-то встречаться, я это знаю. А после пусть обыщут столицу. Ее нужно найти. Быть может, ей нужна помощь.

— Келла — умная женщина, — с улыбкой ответил Фолиг. — Бойкая. И вы ей благоволите. Возможно, гульнула ваша камеристка…

Королева обожгла его взглядом, и гвардеец замолчал. Затем поклонился и чеканно произнес:

— Я готов исполнить ваш приказ, государыня.

— Тогда поспешите, — немного сухо ответила Ее Величество и добавила уже с мольбой: — Найдите ее.

— Я приложу все силы, госпожа, — заверил гвардеец и удалился.

Оставшись в одиночестве, королева закрыла лицо руками и прошептала:

— Хоть бы вернулась, хоть бы всё было хорошо.

Что могло произойти? Что?! И если не вернулась, может, сидит где-нибудь запертая и не может выбраться?

— Ах кабы так, — прошептала Лания. — Тогда найдут и спасут. Лишь бы…

Она оборвала саму себя. Думать, что Келла погибла, было невыносимо, но еще страшней было осознавать, что в этом виновата она. Сжав голову руками, Ее Величество зажмурилась что есть сил и повторила, словно заклинание:

— Она вернется, непременно вернется. И тогда я более не втяну ее ни во что, что может ей навредить. Клянусь.

Королева подняла взгляд к потолку, мысленно произнесла молитву, а после заставила себя выдохнуть и вернулась к ожидавшей ее графине. Но скрыть тревогу и подавленное состояние Лании так и не удалось. Валирин бросала на госпожу настороженные испытующие взгляды, чем довела Ее Величества до раздражения, но его государыня все-таки подавила.

В скором времени королева отправилась на большой завтрак. Ей не хотелось идти туда, где на нее все будут смотреть, как Валирин Лиситт. Но еще больше не хотелось глядеть всего на одного человека, на собственного наследника. Чем больше проходило времени, тем сильней Ее Величество убеждалась, что только в его интересах было исчезновение камеристки, которая вплотную подобралась к раскрытию его мерзкой тайны.

Он следил за невесткой, значит, и за Келлой, потому что она была единственной по-настоящему приближенной и посвященной в тайны своей госпожи. И тогда узнал, когда бывшая служанка стала для него опасна. После этого поспешил нанести удар. Не сам, разумеется. Сам принц провел вечер рядом с невесткой, развлекал ее, хохотал от души и ждал благую весть, что угроза исчезла.

И все-таки Канлин являлся наследником, а Лания еще даже не родила, и кого родит, оставалось по-прежнему загадкой. Королева не могла наказать его ни сейчас, ни после. По крайней мере, не могла наказать так, как это полагалось по закону. Более того, она сама всё еще не знала, что за тайну скрывает деверь. И прежде, чем принять окончательное решение, нужно было знать, за что принц избавился от бедной Келлы. А потому более скрывать своего интереса Ее Величество не собиралась. Она приняла решение поговорить с Арологом. И если тот откажется отвечать на ее вопросы, значит, у Тайного кабинета сменится глава.

С этим решением Лания покинула свои покои. Кроме того она не собиралась прямо сейчас показывать Канлину, что ей нанесен удар, а значит, продолжит ему улыбаться, будто ничего не произошло. Но когда станет ясно, что он скрывает, вот тогда они объяснятся без обиняков. Принц должен знать, что более он не сможет водить невестку за нос, разыгрывая приятного человека, с которым можно было чувствовать себя легко и весело.

Впрочем, прежде надо дождаться известий о Келле. Быть может, с ней сейчас всё благополучно, а она, Лания, уже готова разругаться с тем, кто был на ее стороне. По крайней мере, уверял в этом. И лишь узнав, что надеяться больше не на что, тогда и высказаться. А может быть, и предпринять что-то более действенное, но что, королева пока не знала. Нужно было остудить голову, просто необходимо, чтобы не сотворить еще больших бед. И Ее Величество, выйдя к своему сопровождению, привычно улыбнулась и пожелала доброго утра, а после отправилась в большую столовую.

Большой завтрак сегодня тянулся неимоверно долго. Никогда еще он не казался Лании таким тягостным. Она толком не слышала, что говорили родители и Радкис, отвечала невпопад и почти не ела. Аппетита не было совершенно. Взгляд королевы то останавливался на дальнем конце стола, где сидел наследный принц, то скользил к главе Тайного кабинета. И если Аролог, оживленно беседовавший с одним из придворных, не видел внимания Ее Величества, то Канлин сам часто и подолгу смотрел на невестку задумчивым взглядом.

Он ждал Ланию как обычно. Подошел с улыбкой, поприветствовал, и она вроде бы улыбнулась в ответ, но взгляд зеленых глаз королевы был испытующим, словно она хотела проникнуть деверю в самую душу.

— Вас что-то тревожит, сестрица? — спросил Его Высочество.

— А что меня может тревожить, братец? — продолжая взирать на него тем же пристальным испытующим взглядом, спросила в ответ Лания.

— Мне это не известно, — пожал плечами принц. — Вчера меж нами не было ни ссоры, ни спора, однако вы сегодня смотрите на меня так, будто я в чем-то пред вами провинился.

— Мне снился дурной сон, — солгала королева. — Простите, братец, он всё еще меня не отпустил. Это и вправду глупо. Сон остается сном.

— Так, может, расскажете о вашем кошмаре, и я смогу развеять его? — Канлин снова улыбнулся.

— О, — отмахнулась Ее Величество, — не хочу выглядеть еще вздорней, чем показалась вам сейчас. Не берите в голову, братец, вскоре я забудусь в делах, и впечатление от кошмара рассеется.

— Как угодно, — не стал настаивать деверь. — Однако если передумаете, я к вашим услугам.

— Разумеется, — отведя взгляд, Лания растянула губы в улыбке. — Идемте, подданные ждут.

Но, похоже, принц не сумел выкинуть из головы произошедший короткий разговор и теперь в задумчивости рассматривал королеву со своей стороны стола. Но его невестка этот взгляд ловила лишь тогда, когда смотрела на Канлина. Они некоторое время взирали друг на друга, а после кто-то из двоих отворачивался первым.

— Государыня, — раздалось слева. Лания вздрогнула и посмотрела на отца. — Вас что-то тревожит? Вы совсем не едите, и это в вашем-то положении.

— О да, — тут же отозвалась герцогиня, — вы почти не притронулись к еде. А меж тем, я это и сейчас помню, в тягости кажется, что готова проглотить всё, что попадется на глаза. Я сама не переставала жевать. И хвала богиням, что в моем роду женщины не склонны к полноте, в отличие от Вилленов. Я рада, что мои страхи оказались пусты, и вы пошли сложением в меня.

— Ваша светлость, — склонившись к супруге, тихо произнес герцог, — вы забылись. Слова ваши вздорны и неуместны.

Матушка вспыхнула. Она бросила вороватый взгляд на соседей по столу, потом опустила его в тарелку и уже не поднимала. Дочь ни утешать ее, ни бранить не стала. Ей было не до этого. Лания уже в который раз посмотрела на принца, он опять глядел в ее сторону.

— Ваше Величество, — снова позвал ее герцог.

Королева перевела на родителя рассеянный взгляд. На миг нахмурилась, а затем спросила:

— Ваша светлость, вы что-то разузнали по нашему делу?

Виллен потер подбородок, после бросил взгляд туда, куда и его дочь, понял и ответил:

— Еще нет. А вы?

— Нет, — коротко ответила королева и выдохнула с облегчением — придворные уже по большей части разговаривали. — Граф Аролог, — позвала она главу Тайного кабинета.

Его сиятельство обернулся на зов и склонил голову. Ее Величество поднялась из-за стола.

— Следуйте за мной, я желаю поговорить с вами.

— Как прикажете, государыня, — отозвался его сиятельство, но в глазах мелькнуло недоумение.

Герцог Виллен, встав вместе со всеми, едва государыня покинула свое место, прищурил глаза совсем, как это делала его дочь, и едва слышно хмыкнул. Ему, в отличие от остальных, было понятно, для какого разговора королева позвала главу Тайного кабинета. Слишком часто она смотрела в сторону принца, и взгляд был вовсе не мечтательным. Стало быть, она все-таки решилась добраться до правды, более не медля. И если отношения после этого между Ланией и Канлином испортится, его светлость этому огорчаться не намеревался.

После герцог скосил глаза на Радкиса, вздохнул и повел супругу к двери, собираясь отчитать за то, что она возомнила, будто сидит со своей семьей в собственной столовой. Портить отношения с дочерью из-за чужой глупости старшему Виллену не хотелось, даже если эта глупость вылетела изо рта его супруги.

Однако Лании было вовсе не до того, что сказала ее мать, при ком и где. Сейчас ее интересовало только одно — тайна королевского семейства. Впрочем, местонахождение Келлы имело даже больше значения, но узнать этого пока не представлялось возможным, в отличие от дела семилетней давности, судя по всему.

Войдя в кабинет, она сразу же указала на стул и сама уселась в свое кресло. После сложила руки на столе, сцепила пальцы и опустила голову. Чувства вновь захлестнули. Лания вспомнила горящие глаза деверя, когда он вчера смотрел на нее, подумала, что более такого взгляда не будет, и протяжно вздохнула.

— Ваше Величество, — позвал Аролог, наблюдавший за королевой. — О чем вы желали говорить?

Да, откладывать смысла не было. Тем более, Канлин видел, что она позвала Аролога. И если он причастен к исчезновению Келлы, то не пропадет ли после и граф? Впрочем, его могут попросту запугать, если он вообще ни служит наследнику. Но это как раз сейчас и выяснится, кому служит его сиятельство.

Лания поднялась на ноги, она сделала несколько шагов от стола, но обернулась и произнесла:

— Я желаю говорить с вами об одном деле, о котором вы, возможно, рассказывать не собираетесь. Однако, надеюсь, помните, кто перед вами. И даже если я рожу дочь, то останусь Мелибранд, а стало быть, частью королевского семейства. Это означает, что тайны моего рода останутся со мной.

— О чем вы, Ваше Величество? — осторожно спросил глава Тайного кабинета.

— О некой трактирщице и ее дочери, — ответила королева. — Это касается Канлина. Еще мне известно, что всё произошло семь лет назад, и трактир вдовы сгорел. Теперь я желаю знать эту историю полностью. — Она приблизилась к графу, посмотрела на него сверху вниз и чеканно закончила: — Рассказывайте.

Лания смотрела на то, как дернулся кадык его сиятельства. Взгляд метнулся к портрету покойного короля, после к животу королевы, а затем поднялся к ее глазам.

— Ваше Величество…

— Вы же понимаете, что я ничего не могу сделать наследнику престола, — с ноткой раздражения произнесла Ее Величество. — Но могу сделать вывод, кому служите вы. И если я рожу короля, то мне придется искать тех, кто стоит на страже законной власти. Не разочаровывайте меня, ваше сиятельство. Вы не королевство предаете, вы рассказываете королеве о том, что скрывает род, с которым она соединена навечно. Откройте мне эту тайну.

Граф на миг поджал губы, вновь посмотрел на портрет и ответил:

— Государыня, то, что произошло семь лет назад…

— Хорошо, — кивнула Лания, — стало быть, с датой я не ошиблась. Теперь расскажите, что случилось на самом деле. Иначе неизвестность позволит мне надумать и вовсе нечто невообразимое. Или же я всё равно узнаю, но от его светлости герцога Тридида. Раз он дал намек, стало быть, расскажет и всю историю, но по-своему. Вам известны взаимоотношения дяди и племянника. Потому лучше расскажите, как это дело знакомо вам.

Аролог коротко вздохнул.

— Как угодно Вашему Величеству. Только вынужден признаться, что я оказался связан с этим делом не с самого начала. Но поставил в нем точку. Это мои люди подожгли трактир и убрали тех, кто мог что-то рассказать, а после распространили слухи, будто бы трактир сгорел по случайности.

Королева развернулась и отошла к окну. Она зябко обняла себя за плечи, закрыла глаза и слушала.

— Трактирщица появилась у дворца в день пожара, — говорил Аролог. — Она была в помешательстве. Хотела войти, просилась к королю, но стража не пустила. Тогда она немного отошла от ограды и закричала, что младший принц обесчестил ее дочь, а после погубил, чтобы скрыть грех. Требовала правосудия. Люди начали останавливаться, прислушиваться. Тогда стражники скрутили ее и увели туда, куда она так хотела — к королю. Зевак разогнали, пригрозили, что за ересь и хулу на королевское семейство будут карать. То, что выкрикивала, переиначили. Мол, девчонка спуталась с принцем. Матери обидно, вот и кричит, будто обесчестили и погубили.

— А что было на самом деле? — не обернувшись, спросила королева.

— Я не знаю, государыня, — ответил Аролог.

Лания открыла глаза. Она взглянула на заснеженные деревья. Над ними разлилось голубое небо, с которого светило холодное зимнее солнце. Королева поджала губы и обернулась. Граф ее взгляд понял верно.

— Клянусь, Ваше Величество. Я не знаю, как обстояло дело, могу лишь догадываться. Трактирщицу приняли государь и государыня, выслушали и заверили, что во всем разберутся и накажут виновного, но женщина должна вести себя благоразумно. После этого ее сопроводили к трактиру, а затем призвали меня и повелели, чтобы она исчезла, а история забылась.

Поздно вечером в трактир отправился мой человек, он пошел, как посетитель. Трактир был закрыт. Хозяйка никого не принимала. Мой человек нашел ее пьяной, женщина начала пить, как только вернулась из дворца. Ее мертвая дочь еще не была похоронена, она лежала в своей комнатушке.

— Почему мать не похоронила дочь? — изумилась королева.

— Не успела. Она прибежала во дворец после того, как нашла дочь мертвой. Вернулась и запила. А потом пришел мой человек. Он налил и себе. Трактирщица не прогнала его. Он рассказывал, что женщина говорила много и бессвязно, ругала принца, плакала о дочери, проклинала всех мужчин и своего покойного мужа. Говорила, что хочет уйти за своей дочерью.

— И… — Лания тяжело сглотнула, — что было дальше?

— Мой человек исполнил ее желание, — спокойно ответил Аролог. Королева желала знать правду, глава Тайного кабинета делал то, чего хотела государыня. — Она не мучилась. Женщина была сильно пьяна, потому вскоре заснула. Мой человек задушил ее. После поджег трактир, чтобы скрыть следы.

Потом были распущены слухи, что трактирщица была сильно пьяной и, должно быть, уронила свечу, отчего случился пожар, и она погибла в пламени. Кто начал говорить о причастности младшего наследника, того заставили замолчать. Их места заняли другие люди, которые ничего не знали. А кто знал, тот уже не рискнул открывать рот, кто-то даже покинул столицу или убрался от этого места подальше, чтобы не навлечь на себя беду. Постепенно всё забылось. Пока об этой истории ни заговорили вы, государыня.

— Пока мне ни намекнул об этом Тридид, — усмехнулась королева. Она вернулась за стол, уселась и посмотрела на графа. — Как думаете, что произошло между девушкой и принцем?

— То, что между ними была близость, я уверен, — сказал его сиятельство. — Дальше могу только предполагать, Их Величества ничего об этом не говорили. Возможно, девушка забеременела. Возможно, принц что-то пообещал ей и не сдержал обещания. Быть может, он разорвал их отношения, и девица, переставшая быть девицей, покончила с собой. Может быть разное. Только Его Высочество знает в точности. Как и сказал, я оказался вовлечен в эту историю уже в ее конце, чтобы скрыть следы. Более мне добавить нечего, Ваше Величество.

Лания кивнула, принимая его слова. Сомнений, что Аролог рассказал всё, что знал сам, не было. Не было осторожных обтекаемых фраз и попыток смягчить краски в действиях королевских особ и Тайного кабинета. Граф был откровенен.

— Моя Келла занималась этой историей, — произнесла королева, и Аролог в удивлении приподнял брови. — Я не хотела привлекать ничьего внимания. Не хотела спрашивать, просто узнать и сделать выводы, если это потребуется, потому просила Келлу осторожно узнать подробности. У нее неплохо получалось собирать сведения. Она и выяснила про сгоревший трактир. Говорила, что с кем-то должна встретиться, кто был близко знаком с трактирщицей. Вчера я видела ее в последний раз…

Лания замолчала. Из-за только что сказанной фразы горло свело спазмом. Ее Величество сжала его ладонью и судорожно вздохнула. После встала и вновь отошла к окну, чтобы справиться с эмоциями.

— Ваша камеристка пропала? — спросил Аролог.

— Да, — хрипло ответила Ее Величество и прочистила горло. — Она не пришла ни вечером, ни ночью, ни утром. Я подозреваю, что случилось что-то плохое. Келла не могла забыться и оставить меня.

— Я могу сказать вам со всей уверенностью, даже поклясться, что Тайный кабинет не имеет отношения к исчезновению вашей камеристки, государыня, — произнес его сиятельство. — Мы уже года три как перестали следить за возможным появлением слухов, вредных для королевской власти и репутации. Тогда всё успокоилось очень быстро. Зачатки сплетен были уничтожены, я даже не предполагал, что эта история снова вылезет наружу, и ход ей даст один из Мелибрандов.

Знать, слышавшая выкрики трактирщицы у ворот дворца, замолчала по щелчку пальцев государя. Тем более, дело касалось девчонки из народа и ее матери. Простолюдинов такие истории задевают сильней. Они ждут справедливости, а, не дождавшись, могут начать волнения. Потому для того, чтобы предотвратить бунт, после неприятного события была открыта большая ярмарка, а еще народу было позволено посетить королевский зверинец.

Для всего этого была найдена причина — 100 лет со дня победы Северного Гантара в мелкой стычке с Южным. Событие малозначительное, на самом деле, но отметили с шумом. Жителям столицы было не до сгоревшего трактира, его хозяйки и ее дочери. Люди шли смотреть диковинных животных, гуляли на ярмарке, много смеялись и развлекались.

Лания помнила эти празднества, потому что в домах аристократов его тоже отмечали в тот год. И на ярмарку они с нянюшкой ходили. Катались на каруселях и ели разнообразные сладости. Еще танцевали на площади под звенящую мелодию, которую играли бродячие музыканты. Да и на циркачей глазели с живейшим интересом. А в зверинец юную герцогиню водили прежде.

Няня Мила ходила одна, а потом она с восторгом рассказывала о тех животных, которых видела в первый раз жизни. Ее воспитанница улыбалась и немного грустила, что они не смогли пойти вместе, но ее светлость в тот день была вынуждена принимать кузин, родители которых приехали к Вилленам.

— Стало быть, за торжествами скрывалось преступление, — негромко произнесла королева и усмехнулась.

Верно. Что лучше закроет взор, как не яркие зрелища? Коварно, но действенно…

— Надо запомнить, — прошептала Лания и вернулась к графу. Она отодвинула стул рядом с ним, села и заглянула в глаза. Аролог ответил внимательным взглядом. — Найдите Келлу, — попросила она. — Мои гвардейцы уже должны были начать поиски, но они телохранители, а ваши люди обучены иначе. Мне по-прежнему не нужен шум, но я хочу найти мою камеристку. Эта женщина дорога мне, и более всего меня сейчас угнетает, что это я виновна в том, что с ней могло случиться нечто плохое.

— Прошу вас, Ваше Величество, оставьте тревоги, вам это вредно, — мягко ответил граф. — Мои люди прочешут столицу вдоль и поперек. Что бы ни случилось с вашей камеристкой, они ее найдут.

— Хорошо, — кивнула королева и первой поднялась на ноги. — Тогда не откладывайте. Чем больше времени проходит, тем сильней меня терзает неизвестность.

— Приступлю немедленно, не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — ответил Аролог.

Он встал со стула, поклонился и направился к двери.

— Ваше сиятельство, — услышал граф и обернулся. Лания стояла на прежнем месте и смотрела ему вслед. — Не тревожьтесь, тайна Мелибрандов — моя тайна. Я не передам ее никому. Канлин не узнает, о чем мы говорили с вами.

— Моя госпожа вольна поступать, как считает нужным, — ответил граф. Вновь поклонился и вышел из кабинета.

Королева еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, после накрыла лицо ладонями и всхлипнула:

— Прости меня, моя дорогая подруга, прости меня… И вернись.