Книга 1: Королева - вдова

Глава 32

Лания застыла над детской колыбелью, и глаза ее влажно блестели от переполнивших вдруг чувств. Королеве так явственно привиделся младенец, тихо сопевший в ажурной глубине кружевных пеленок, что она не сумела удержать умиления, захлестнувшего в одно мгновение.

— Ваше Величество, — тревогой позвала женщина, стоявшая рядом. — Вы расстроены? Вам не понравилась колыбель? Слишком простая для вашего дитя? Я поменяю…

Лания вытянула руку и покачала ею, показывая, что женщина поняла ее неверно. После смахнула со щеки одинокую слезинку, сглотнула комок и посмотрела на собеседницу.

— Не надо ничего менять, Виолина, — еще подрагивающим голосом произнесла государыня. — Она мне нравится и подходит для королевского дитя. Просто… — она вновь посмотрела на колыбель и провела кончиком пальца по резному бортику. — Это всего лишь умиление. Я представила своего ребенка, когда он родится, и чувства захлестнули. Нет, ничего менять не надо.

Будущая нянька и бывшая возлюбленная покойного короля тихо вздохнула и расслабилась. Она всё еще чувствовала себя неловко рядом с новой госпожой, с которой еще не так давно делила мужчину. Но как-то так выходило, что некогда обиженная на любовницу жена смотрела на соперницу без вызова. Не спешила унизить или же припомнить старые обиды, и Виолина Страд неожиданно ощутила к королеве доверие.

Она даже хотела повиниться в былом, но язык не поворачивался. Казалось, что этим она всколыхнет в Ее Величестве злость и ревность, и она, передумав, отречется от прежних намерений и слов. Да и виноватой, если уж быть откровенной, бывшая горничная себя не чувствовала. Не к ней ушел Ангвир, не она встала между возлюбленными, но покорно приняла и женитьбу короля и то, что он теперь делит ложе с более молодой и родовитой женщиной. Впрочем, и выпячивать этого Виолина не намеревалась. Свое место она осознавала, как понимала и то, что полностью зависит от бывшей соперницы.

— Я бы хотела, чтобы вы поехали сегодня со мной, — сказала Лания, окончательно справившись с эмоциями. — Нам с вами какое-то время придется делить не только покои, но и опочивальню. Я не желаю собирать вокруг множество нянек. По крайней мере, пока не подберу тех, кому смогу доверить свое дитя, как вам.

— Но кормилица… — начала было Виолина и потупилась под взглядом королевы.

— Кормилица не нужна, — сказала Ее Величество. — Я буду сама кормить ребенка. Ночь мы поделим с вами. Мне придется вставать, чтобы он насытился, потому и переодеть его я тоже смогу. А вы в это время отдохнете. В другой раз встанете вы. Впрочем, если родится дочь, то всем нам будет проще и легче, потому что с моих плеч будет снято бремя власти. Если же сын, стало быть, мне будет необходимо время, чтобы отдохнуть.

Днем на прогулках вас будут охранять гвардейцы, но опять же, если родится мальчик. Еду будут доставлять вам в покои, если меня не будет рядом. Прислуге вы сможете приказывать, потому что вы не одна из них и служите только мне, и никому более. Но держитесь просто, чтобы не вызывать ненужной зависти и неприязни. Вы под моей защитой, но она не столь надежна, чтобы чужая подлость не смогла дотянуться.

Когда же я буду появляться, у вас будет время, чтобы отдохнуть и выйти в город, если это окажется необходимым. Помогут мне дамы, которых я приближу для этих целей. Из моей свиты есть несколько женщин, которые мне кажутся достойными доверия.

По мере взросления дитя будут меняться и условия нашего сосуществования. Да и свободы у вас станет больше. Впрочем, как я уже сказала, если родится принцесса, то наша с вами жизнь будет намного проще, да и пройдет вдали от Двора. Надеюсь, нам не помешают поселиться в одном очаровательном месте, где тревоги и волнения будут обходить нас стороной. Тогда и ваших детей мы устроим ближе к Дигерду, чтобы вы могли с ними видеться.

Виолина слушала королеву, не сводя с нее взгляда, только кивнула, когда та закончила. Признаться, женщина ощущала себя будто во сне. Она ведь никогда не думала, что сможет вернуться во дворец, да и не рвалась туда. И, уж тем более, даже в самых смелых мыслях не могла представить, что жизнь ее и детей будет связана с женой почившего возлюбленного и их ребенка. Что будет стоять рядом и жадно внимать тому, что говорит почти еще юная королева. Хотя, признаться, с тех пор, как Виолина вернулась в столицу, Лания не виделась ей девочкой, но воспринималась, как взрослая женщина, которая знала, что делала. И именно эта уверенность монархини вселяла в бывшую служанку то самое доверие, каким она так неожиданно прониклась.

Это ощущение нереальности происходящего не покидало женщину с того момента, когда королева вошла в ее маленький домик. И даже когда в условленный день шла к храму Жизни, думала, что никакой Лании там не будет, а жрецы предложат помощь из-за пошатнувшегося душевного здоровья. Но Ее Величество была там, и она приняла Виолину. Выслушала запинавшуюся женщину и слабо улыбнулась, когда та ответила, что согласна на предложение государыни.

— Когда отвезете сына к матери, приходите снова в храм. Даже если меня еще не будет, наставники дадут вам приют. До родов я живу здесь, так спокойней, — сказала королева.

В дорогу Виолина собралась уже на следующий день. Она готова была покинуть свое жилище, когда принесли все невыплаченные деньги. И это был вовсе не посыльный. На пороге маленького домика стоял один из чиновников Казначейства. Он даже принес госпоже Страд извинения за то, что она стала жертвой двух алчных негодяев, которыми уже занимались расследователи. А еще призвал благодарить Ее Величество, принявшую участие в судьбе Виолины и ее детей.

Госпоже Страд тогда подумалось, что возвращение денег стало результатом ее согласия на службу няней, и она уверилась, что королева сдержит свое обещание и позаботится о детях покойного супруга. Лишь по возвращении она услышала от одного из гвардейцев, что Лания была в величайшем гневе, когда узнала, что бывшая соперница не получила полагавшихся ей выплат, и по приезду во дворец устроила головомойку всем служащим Министерства финансов, включая самого министра. И Виолине вновь показалось, что происходящее с ней нереально.

Родная деревня бывшей дворцовой горничной находилась недалеко, потому добрались Виолина и Маер до нее на третий день после того, как покинули столицу. Старшая госпожа Страд пришла в ужас, услышав о переменах в жизни дочери, но Виолина ответила, что готова рискнуть ради будущего детей.

— Но ты ведь спала с ее мужем! — воскликнула мать Виолины. — Такого не забывают!

— Больше никогда не произноси этого вслух, — потребовала бывшая любовница короля. — Таково условие Ее Величества. Дворянство, которое получат мои дети, будет дано за мои заслуги. Отец моих детей умер. При жизни он служил во дворце. Можешь говорить, что мы были женаты, и я вдова. Это не ложь, но уже и не правда. Пусть будет так.

— Я и без того говорила, что ты замужем, — проворчала старшая госпожа Страд. — Всем рассказывала, что внучка живет у меня, потому что ты не можешь быть с ней, пока служишь во дворце. Ты знаешь. Теперь скажу, что муж умер, потому привезла сына, а сама вернулась назад во дворец.

— Так и есть, — улыбнулась Виолина. — Ты никого не обманываешь. И детей тоже.

Только расставание с сыном далось тяжело, с ним бывшая горничная была рядом почти шесть лет, в отличие от дочери. И хоть Виолина любила и ее, но девочка оставалась далекой и почти чужой, а с Маером они не разлучались ни разу со дня его рождения. И пока был жив Ангвир, его возлюбленная не могла покинуть столицы, а деньги матери в деревню отвозил посланец государя. Так что бабушку мальчик видел впервые.

Однако и этот шаг женщина сделала. Было только грустно, что и сын однажды будет смотреть на нее так же, как и дочь, будто на незнакомку. И все-таки это было ради их будущего, и госпожа Страд, проведя в отчем доме несколько дней, поспешила обратно в столицу.

Когда праздновали день рождение государыни, Виолина подъезжала к столице. Но в храм она сразу не пошла. Поначалу навестила свое жилище, походила по лавкам и прикупила обновок, в которых было не стыдно явиться перед королевой, а после и во дворец. Хотя, если уж быть честными, женщине было попросту страшно. И она нашла предлог немного затянуть появление в храме. Впрочем, новая одежда и вправду была нужна.

Но когда пришла в храм, жрецы приняли ее и предоставили комнатку, как и говорила королева. С самой государыней Виолина встретилась уже вечером. Разговор их был недолгим и неловким. А на следующее утро Лания сказала, чего желает от будущей няни.

— Я хочу, чтобы вы купили всё, что необходимо младенцу. Возможно, что-то сшили. Вы в этом понимаете больше моего, так как становились матерью дважды. Помните, неважно, мальчик это будет или девочка, главным остается — чей это ребенок. Стало быть, всё, что вы приобретете, должно быть достойно Мелибранда.

Единственное, но самое важное условие: никто не должен знать, для кого вы всё это покупаете. Я не хочу, чтобы пошли какие-либо разговоры, домыслы и сплетни. И главное, я не хочу, чтобы кто-то чужой прикасался к этим вещам или пытался всунуть вам что-то под предлогом почтения. Доверия у меня к таким дарам мало. Думаю, вы сами понимаете все опасности, какие подстерегают меня и мое дитя.

Деньги я вам выдам. Не скупитесь. Только всё самое лучшее. У дитя короля и королевы иного быть не может, особенно, если он сам король. Впрочем, как и у Ее Высочества.

— Я сделаю, как вы желаете, Ваше Величество, — заверила Виолина и слово сдержала.

Итогом стала та самая колыбель, уже застеленная перинкой, на которой лежала маленькая подушечка и одеялко. Лания улыбнулась и мягко велела:

— Одевайтесь, Виолина, мы едем во дворец.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонилась будущая няня, но вдруг нерешительно переступила с ноги на ногу и потерла ладони.

— Что? — с толикой удивления спросила королева.

— Боязно, — смущенно улыбнулась госпожа Страд. — Меня там знают и… Ее Величество Берутта… она меня терпеть не может.

Лания неопределенно фыркнула и передернула плечами. Свекровь ей не понравилась. Да, предубеждение, разумеется, сделало свое дело, но поверить второй вдовствующей королеве не выходило. Да и делать этого не хотелось категорически. Ее Величество была уверена, что правильно поняла намерения старшей вдовствующей королевы. Оставалось узнать, зачем была необходима таинственность ее путешествия. Но этим занимался Тайный кабинет, чей посланник уже спешил в Южное королевство, чтобы получить отчет от северного посольства об их наблюдениях за жизнью матери покойного государя и наследного принца.

Что до встречи невестки со свекровью, то она произошла на следующий день после появления Берутты во дворце, потому что карета ее въехала в ворота ближе к ночи. Лания рассудила, раз едет тайно, то и дожидаться Ее Величество будет лишним. Принял путешественницу в объятья ее сын. А покои готовили уже тогда, когда бывшая хозяйка дворца перешагнула его порог.

— Она желает сохранить тайну, стало быть, и мы не будем ее нарушать, — сказала Лания во время обеда с принцем.

— Но мы же все-таки узнали, — справедливо возразил он.

— Вам пришло от матери письмо? Хотя бы записка? — полюбопытствовала королева.

— Нет, но…

— Дорогой братец, будем откровенны, — посмотрев на наследника, произнесла Ее Величество. — Как вам известно, я пекусь о своем состоянии, так как от него зависит жизнь моего ребенка. И вы сами меня к этому призывали, если еще помните…

— Разумеется, помню, — не стал спорить Канлин.

— Тогда вы не можете не понимать, что во дворце я нахожусь ровно столько, сколько могу чувствовать себя бодрой. Если же сильно утомлюсь, мне станет дурно. Вы сами стали свидетелем того, как это бывает. Верно?

— Несомненно, — кивнул Его Высочество.

— И потому, — продолжила Лания, — я не могу просидеть до ночи, дожидаясь появления вашей матери. На это есть вы. Потому я уеду, как это и предписал мне мой врачеватель, и поддержали наставники. Однако если я прикажу подготовить покои, а после уеду, так и не дождавшись Ее Величества, это будет много хуже, чем мы сделаем вид, что ее возвращение стало для всех нас неожиданностью. Потому я и говорю, что желание вашей матери должно быть соблюдено, и потому тайна останется тайной. Что скажете?

Канлин откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и с минуту смотрел на невестку. Вдруг усмехнулся и кивнул.

— В этом есть логика, — сказал Его Высочество. — Ну хорошо, ради вас, вашего дитя и всего Северного королевства я сделаю вид, что изумлен, когда приедет матушка. Тогда же и позабочусь о ней.

— Лин, вы чудесны, — мило улыбнулась Лания.

Принц подался вперед, уместил локти на край стола и опустил подбородок на сцепленные ладони. Он некоторое время смотрел на невестку, после улыбнулся и произнес:

— А вы коварны, дорогая, но и эта ваша грань мне нравится.

— Если долго всматриваться в игру граней, можно и ослепнуть, — усмехнулась королева.

— Я уже ослеплен, моя прекрасная госпожа, — ответил Его Высочество, и государыня решила, что обед подошел к концу и пора возвращаться к делам.

В общем, когда приехала старшая вдовствующая королева, во дворце поднялся переполох. Ее сын был потрясен и обрадован нежданным свиданием. И слуги, слушаясь его приказов, спешили прогреть покои, кои всегда занимала Ее Величество. Застилали постель и готовили запоздалый ужин. Сама же Берутта, милостиво приняв приветствия придворных, услышавших о ее возвращении, ушла на половину наследника и находилась там до тех пор, пока ни доложили о том, что комнаты королевы-матери готовы.

А утром во дворец прибыла его нынешняя хозяйка. Ей сразу же доложили о появлении свекрови. Королева в изумлении приподняла брови, даже задала вопрос, почему не доложили о том, что прибыла матушка ее покойного супруга? Вознегодовала, но быстро успокоилась и всех простила за нерасторопность, приняв во внимание, что сама не находилась во дворце и даже успела лечь спать. В общем, никого не наказали.

Впрочем, Лания не спешила встретиться со свекровью. Ее день был совершенно обычным. Разве что спросила, проснулась ли королева Берутта? Услышала, что та еще покоев не покидала, и с чистой совестью ушла в свой кабинет, куда вскоре пришел Его Высочество, чтобы тоже привычно приветствовать невестку.

— Как ваша матушка? — спросила Ее Величество.

— Благодарю, матушка здорова, — ответил Канлин. — Сильно устала от дороги, это было хорошо приметно. Однако Ее Величество умеет держать лицо, потому искрилась радостью от встречи и была удивлена и расстроена, что не может увидеться с вами. Я приказал объявить большой завтрак, чтобы придворные могли приветствовать вдовствующую королеву-мать.

— Вы сделали всё верно, братец, — рассеянно улыбнулась Лания.

— Вы обязательно подружитесь, сестрица, — заверил ее принц. — Вот увидите.

Не подружились, и Ее Величество сомневалась, что вообще когда-нибудь смогут подружиться. О нет! Их первая встреча была даже милой. Берутта тепло обняла невестку и поцеловала ее в лоб. Лания ответила улыбкой. Спросила, нуждается ли в чем-нибудь ее вторая матушка? Пожурила, что свекровь не дала знать о том, что едет, чтобы ее могли встретить достойно. Старшая вдовствующая королева пожурила, в свою очередь, младшую, что в ее положении надо больше отдыхать и думать о ребенке. Невестка заверила, что только о ребенке и думает.

Но если отбросить всю эту чепуху и улыбки, то женщины оценивали друг друга. Несмотря на кажущуюся приветливость, взгляды их были цепки и остры, а любезные слова, горчили обеим на губах ядовитым привкусом. Нет, они не могли подружиться, как бы этого ни желал Канлин. А он, кажется, и вправду надеялся на то, что обе королевы смогут мирно сосуществовать.

Впрочем, пока повода поругаться у них не было. Берутта вела себя тихо. Во-первых, траур по ее старшему сыну еще не закончился, а во-вторых, при Дворе были и люди, симпатизировавшие Тридиду. Уже давно не было супруга, который мог защитить свою жену, заняв ее сторону. Старший сын умер, хотя он мать не закрывал от нападок, как и не слушал ее обвинений. Ангвир, как говорил Радкис, был сам по себе. Потому вдовствующая королева и отправилась в Южное королевство вместе с дочерью.

А сейчас у власти была невестка, которая не спешила упасть на грудь свекрови, да и слушать не желала, что ясно показала в их короткой переписке. Зато с Тридидом была приветлива и выдерживала ровный тон. Что до младшего сына, то особого влияния на Ланию у него не было, хоть он теперь и являлся старшим мужчиной в роду. Да, несомненно, имелись его приверженцы, и они проявились, когда пришли на поклон к королеве-матери. Однако власти повлиять на Ланию, кажется, не было ни у кого, даже у ее отца.

Так что Берутта вела тихое существование во дворце, где некогда была хозяйкой. Впрочем, с момента ее приезда прошло всего пять дней, потому делать какие-либо выводы было рано. Старшая королева могла пока просто приглядываться и изучать расстановку сил при Дворе. В общем, Лания была настороже, но вовсе не испугана.

Этот период ее жизни остался в прошлом, когда она считала себя одинокой и никому не нужной. Королеве в то время покойный муж был ближе живых родителей. Лания опасалась собственной тени и даже не догадывалась, что за ее спиной уже стоят люди, готовые поддержать и помочь.

Теперь она не просто это знала, а привыкла к той роли, которую уготовила ей судьба. Молодая вдова постепенно превратилась в королеву, которая всё уверенней брала в свои руки бразды правления целым королевством. Так что ругаться с ней или на чем-то настаивать было уже даже опасно. По крайней мере, до родов.

— Вам нечего опасаться, Виолина, — услышав слова будущей няни, ответила королева. — Вы под моей защитой, и приказывать вам могу только я. Вы это уже знаете. Потому оставьте нерешительность, я жду от вас смелости и твердости.

— Да Ваше Величество, — ответила женщина.

— Тогда одеваемся и едем, — подвела итог короткому разговору королева.

Вскоре карета, в которой в этот раз кроме государыни и ее врачевателя сидела и бывшая любовница покойного короля, покинула храм и направилась во дворец в сопровождении королевских телохранителей. Внутри кареты царила тишина. Господин Пимс посматривал в окошко. Он знал, кто теперь служит Лании, и потому ощущал неловкость, находясь между двумя соперницами. Пусть в прошлом, но все-таки… Нет, нужно было прежде понаблюдать, свыкнуться, а после уже и заводить беседы.

Лания молчала не от того, что не желала разговаривать, попросту смотрела на утренний город и ни о чем не думала. Настроение ее было меланхоличным, да и чувствовала она себя неважно. Еще с ночи начала ныть поясница, и это причиняло некоторое неудобство. Королева хотела сказать Пимсу, но решила, что это не столь важно. Должно быть, просто легла в неудобную позу, вот спина и побаливает.

Что до госпожи Страд, то она попросту не знала, может ли заговорить, да и о чем говорить, тоже не понимала. Однако рот она открыла первой и нарушила тишину вопросом:

— Ваше Величество, могу я осмелиться и спросить вас?

Лания ответила чуть удивленным взглядом, но едва приметно улыбнулась и ответила:

— Разумеется, Виолина, спрашивайте.

— Простите за наглость, государыня, — госпожа Страд зарумянилась и опустила взгляд. — Я просто хотела спросить… Как… То есть…

— Ну говорите же, я вас не укушу, обещаю, — усмехнулась королева.

— Простите, — пролепетала Виолина. — Вы уже зна… — она запнулась, но вдруг сжала кулаки для решительности и выпалила: — Как вы хотите назвать ваше дитя? Простите, богинь ради, — закончила она уже вновь тихо и опустила голову.

Врачеватель перевел любопытный взгляд с будущей няньки на государыню. Ему тоже было интересно. Сам Пимс отчего-то не решился задать этот вопрос ни разу, хоть и стал довольно близок с Ее Величеством.

— Дочь я назову Инидой, — сказала Лания.

— Как прекрасную деву из легенд древности? — уточнил врачеватель. — Которая понимала язык зверей и птиц?

— Да, — улыбнулась королева. — Когда Инида шла по траве, она льнула к босым стопам девы, а цветы делились с ней своим нектаром.

Про эту легендарную деву, перед которой не устоял сам король драконов, рассказывала, разумеется, нянюшка. И когда Лания спросила, на кого была похожа дева, Мила ответила:

— Посмотрите в зеркало, моя радость, вы схожи с Инидой, будто две жемчужинки из ожерелья вашей матушки. Вы вырастите настоящей красавицей.

Так что для дочери королева иного имени и не представляла, потому что она ведь тоже будет схожа со своей матушкой. Это Лания придумала еще тогда же, в детстве. И теперь для нее ничего не изменилось.

— А если родится мальчик? — спросила Виолина. — Вы назовете его, как… отца?

— Нет, — королева посмотрела в окошко. — Я назову его Эндар.

— Ух, — Пимс передернул плечами, — какое сильное имя. И вновь легендарное. Правителей с этим именем у нас еще не было.

Да, и это имя было из легенды. Эндар — горячее сердце. Непобедимый воин, рожденный из яростного пламени разверзшейся земли, когда Тьма пыталась поглотить мир. Казалось, что самой жизни пришел конец в ледяном дыхании Черной Ведьмы, и тогда из огня вышел великан Эндар. Он победил Тьму, разорвал ее ярким сиянием и отогрел всех живых существ, превращенных в ледяные глыбы.

Эта легенда относилась к языческим временам, и, по сути, само имя было языческим. Древние считали, что противоборство Эндара и Черной Ведьмы продолжается. Что великий огненный воин поднялся на небо и стал солнцем. Тьма же так ослабела, что может выбираться из своего убежища только по ночам, когда охранитель всего живого засыпает. Но, едва проснувшись, его огненный клинок снова разит злодейку. Даже сохранились пословицы, если день выдавался дождливым: «Когда Эндар в небесной реке плещется, на землю брызги летят». А про восход говорили: «Эндар меч из ножен вытянул».

Лания спрашивала у жреца, не будет ли дурно, если она даст сыну языческое имя? Наставник ответил:

— Солнце столь же древняя сила, как Жизнь и Смерть. И если люди дали ему это имя, то почему же не назвать им еще кого-нибудь? Твой муж был третьим Ангвиром среди королей Севера. А брат его Канлин и вовсе седьмой. Какое имя дашь, таким его богини примут, это дело человеческое. Всевышних иное заботит.

Так что имена своим детям королева выбрала уже очень давно, а жрец развеял сомнения, какие были. Но кроме него, Лания еще ни с кем не делилась, это было впервые. Попросту опасалась, что это может навредить ребенку. Будто скажет прежде времени, и случиться что-нибудь нехорошее. Но нужно было выстраивать взаимоотношения с женщиной, которую долгое время ненавидела. Сейчас они становились едины, потому королева и ответила. Да и до родов было уже рукой подать.

Ее Величество едва заметно покривилась, чувствуя тяжесть в пояснице, и поменяла позу.

— Скорей бы уж доехать, — сказала она, ни к кому не обращаясь.

Когда показался дворец, Лания даже выдохнула. Безумно хотелось снять всю тяжелую одежду и усесться в удобное кресло. Но сначала она хотела разобраться с будущим спальным местом няни и отдать соответствующие распоряжения.

— Вам нехорошо, государыня? — спросил врачеватель, уже некоторое время поглядывавший на Ланию.

— Нет, господин Пимс, всё хорошо, — улыбнулась Ее Величество. — Спина болит немного, похоже, лежала неудобно. Сейчас я не могу повернуться, как хочется.

Теперь на нее смотрела и Виолина.

— Тянет? — спросила женщина.

— Что вы хотите сказать? — не поняла королева.

— Поясницу тянет, Ваше Величество? — пояснила госпожа Страд.

Лания пожала плечами, но всё же ответила:

— Да, немного.

— А низ живота? — тут же деловито спросил Пимс. — Побаливает?

Королева прислушалась к себе и уверенно ответила:

— Нет, живот не болит. А… — она перевела взгляд с одного своего спутника на другую. — Это всё что-то значит?

— Думается мне, что вы готовитесь к родам, Ваше Величество, — заметил врачеватель.

— Ага, — кивнула Виолина. — Спина — верный признак.

— Возможно, не сегодня, — в задумчивости произнес господин Пимс, — но я бы просил вас, государыня, в этот раз во дворце не задерживаться. Лучше вернемся в храм, если вы не передумали рожать именно там.

— Не передумала, — сказала Лания и задумалась.

Возможно, и вправду стоило повернуть обратно, раз так говорит врачеватель, а женщина, рожавшая дважды, согласно кивает головой. Однако надо было отдать распоряжения на время, пока она не будет посещать Кабинеты, и сама вести дела. Еще и покои…

— Хорошо, — ответила наконец государыня. — Мы задержимся во дворце ненадолго, а после отправимся назад.

— Как изволите, Ваше Величество, — склонил голову Пимс.

Во дворце неприятная тянущая боль в пояснице вроде бы притупилась. Лания даже вздохнула с облегчением и подумала, что сегодня еще можно было бы заниматься делами, однако решила послушаться врачевателя. Она поднялась к своим покоям, где уже ожидали слуги и назначенная на сегодня дама, для того, чтобы помочь королеве привести себя в надлежащий для дворца вид.

Это была графиня Валирин Лиситт. Именно ее Лания видела среди тех, кого намеревалась особо приблизить. Эта еще молодая женщина нравилась королеве еще с тех пор, когда она была окружена своей свитой. Но выделила ее для себя государыня после одного случая, произошедшего минувшего в конце лета.

Тогда пошел дождь, но королеве захотелось прогуляться, и дамам пришлось сопровождать ее, так как это было время их служения. Они послушно следовали за госпожой, которая в тот вечер единственная наслаждалась прогулкой под звон дождевых капель. Дамы страдали. И как бы ни пытались скрыть этого, но дворец манил их.

И вот тогда спасение пришло, откуда никто не ждал. Его Высочество, услышав от одного из приближенных, что его невестка отправилась побродить под дождем, нашел ее в парке. Попытался заманить Ланию под теплый кров дворца, но она не поддалась. А надежда в глазах дам была столь откровенна, что принц предложил заменить их собой.

Большинство из тех, кто шел за королевой, с радостью откликнулись на разрешение королевы оставить ее. Не спешили уйти всего три женщины, среди которых была и графиня Лиситт. Две дамы бросали взгляды на дворец, но упрямо стояли на месте. Валирин смотрела только на принца, и взгляд ее был несколько… тяжелым.

— Что же вы стоите? — удивилась Лания. — Разве же вы не просили меня вернуться во дворец? Ступайте.

— Я не могу оставить мою госпожу, — ответила Валирин. — Позвольте сопровождать вас и дальше.

— И я прошу позволить остаться при вас, Ваше Величество, — тут же отозвалась еще одна дама.

— И я прошу не отсылать меня, — сказала третья.

Королева тогда оставила всех троих, но вывод сделала — заботилась о ней только графиня Лиситт, две другие дамы желали слышать, о чем будут говорить государыня и наследный принц. Кстати, вскоре после этого одна из этих двух дам покинула Двор. Благодаря Келле, Лания узнала, что ее дядя дружен с Тридидом, а племянница частенько навещала дядюшку. Так что для кого она подслушивала, вывод было сделать несложно.

Так Валирин оказалась одной из немногих, на кого королева возлагала надежды, как на человека, достойного доверия. Впрочем, пока приближать не спешила, продолжала приглядываться.

— Доброго утра, Ваше Величество, — приветствовала королеву ее сиятельство.

Гвардейцы прижали ладони к сердцу, слуги склонились, и Лания ответила:

— Доброго утра, дети мои. Прошу вас, входите.

Она проследовала в покои первой, следом Виолина. Женщина низко опустила голову и явно старалась ни на кого не смотреть. Она же и приняла шубу государыни и застыла, не понимая, что делать дальше.

— Отдайте шубу горничным, — помогла ей Лания. — И разденьтесь сами. В покоях тепло.

Госпожа Страд обернулась, чтобы выполнить указание королевы, потому что к ней уже спешила одна из горничных. Женщины встретились взглядами, и глаза служанки округлились.

— Ты?! — вырвалось у нее громко.

Виолина густо покраснела, и в это мгновение послышался спокойный голос Ее Величества:

— К моим приближенным не следует обращаться запросто. Уместно говорить «вы». Так как госпожа Страд простого сословия, то обращаться к ней по имени возможно, но никак не тыкать. Это неприемлемо.

— Но… — в потрясении произнесла горничная, и Лания продолжила за нее:

— Вы хотите сказать, что госпожа Страд была приближена покойным государем, и их связывали некие отношения. Вы правы, так было. Теперь госпожа Страд приближена мной и служит моему величеству. Потому не только тыкать, но и припоминать ей связи с моим супругом я запрещаю. Его Величество упокоился, и тревожить его прах пересудами и оскорблениями я не позволю. Примите это все сейчас, потому что иметь во дворце непонятливую прислугу я не буду. Надеюсь, аристократии тоже повторять дважды не придется.

Королева посмотрела на графиню Лиситт. И если та и пребывала в недоумении, то после слов государыни, склонила голову и ответила:

— Решения моей госпожи не могут подлежать обсуждению и осуждению. Ваше Величество знает, что делает.

— Верно, Валирин, — Лания улыбнулась ей и перевела взгляд на будущую няню: — Виолина, вы помните, чего я жду от вас?

Женщина мгновение смотрела на государыню в явной растерянности, но вдруг осознала, о чем та говорит, и расправила плечи.

— Да, Ваше Величество, — сказала она, — я помню, и буду очень стараться исполнить ваше пожелание. Это всего лишь начало.

Пожелание королевы быть смелой и решительной пока давалось тяжело, но бывшая горничная и вправду готова была учиться быть такой. Пример еще почти юной государыни вдохновлял.

— Верно, Виолина, — кивнула ей Лания. — А теперь передайте шубу и разденьтесь сами, у нас с вами есть важное дело. Ваше сиятельство, идемте с нами, ваше мнение мне тоже интересно.

— Как изволите, Ваше Величество, — с почтением ответила графиня, но в глазах ее мелькнула толика любопытства.

Следующие полчаса женщины обсуждали перестановку в опочивальне королевы. И если поначалу Виолина робела и не влезала в разговор Ее Величества и придворной дамы, разве что поддакивала, когда Лания спрашивала ее, то, вдруг решившись, женщина заговорила. Лицо ее отчаянно пылало, и взгляд почти не отрывался от пола, и всё же она сумела превозмочь свой страх.

— Ваше Величество, простите за дерзость, — едва слышно начала она, но королева услышала и обернулась. — Вы желаете поставить колыбель ближе к камину, но младенцу будет жарко. Тогда при малейшем сквозняке он будет простывать.

Лания короткое мгновение смотрела на бывшую соперницу, потом потерла подбородок и спросила:

— Куда же предложите поставить колыбель?

— Туда, где тепло, но не жарко. И нет сквозняков, — она повертела головой и указала: — Туда, Ваше Величество. Дверь и окно в стороне. От камина идет тепло, но не прямой жар. Там будет хорошо. Я бы поставила колыбель туда, — женщина неуверенно улыбнулась и тут же вновь потупилась: — Простите за дерзость.

— Отчего же дерзость, если я сама просила вашего совета? — королева прошла в то место, куда указала госпожа Страд. — Вы становились матерью дважды, потому понимаете, о чем говорите. Да, тут и вправду будет хорошо. Тогда вашу кровать мы поставим вот там, — Лания вытянула руку и указала на противоположную стену. Да, определенно. Что нам с вами понадобится еще? Говорите, не бойтесь. Мы ведь для того и приехали.

Они проговорили еще некоторое время, а после Ее Величество приказала вынести из опочивальни мебель, которую посчитала лишней, а вместо нее поставить вторую кровать. Графиня Лиситт поглядывала то на свою госпожу, то на женщину, из-за которой у королевы было немало тяжелых минут, и она вместе с другими дамами старалась отвлечь и развлечь государыню. Происходящее было не просто удивительным, это поистине ошеломляло! Но свои мысли ее сиятельство оставила при себе, потому что предупреждение уже прозвучало.

— Пройдитесь по покоям, Виолина, — между тем говорила Лания. — Познакомьтесь с местом, где вы вскоре будете жить. Обустраивайте опочивальню, а я оставлю вас, у меня есть более важные дела.

Госпожа Страд охнула. Оставаться одной было страшно. И если бы и вправду одной! Но ведь в покоях продолжала свою работу прислуга, а вскоре принесут кровать, и надо будет говорить с людьми, которые прекрасно ее знали. Да, было немало новых лиц, но оставались и те, с кем она вместе трудилась в этих стенах. После стала любовницей короля, а теперь и вовсе служила его жене… Это всё было так тяжело!

— Если вас будут обижать, призовите гвардейцев, — поняв ее испуг, сказала королева, а после добавила: — Помните о вашем обещании, Виолина. Вскоре вы будете здесь жить и видеть всех этих людей каждый день. Возможно, вам придется противостоять кому-то, кто занимает более высокое положение. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы.

— Да, Ваше Величество, — пролепетала будущая нянька.

— Идемте, Валирин, — более не обращая внимания на госпожу Страд, сказала Лания. — Сегодня я не задержусь во дворце, потому ни переодеваться, ни менять прически не буду.

— Слушаюсь, государыня, — с почтением отозвалась графиня, и обе женщины пошли на выход.

Королева прижала ладонь к низу живота и коротко вздохнула, кажется, начинало ныть и там. Да и поясница вновь разболелась. Ей подумалось, что надо бы и вправду поспешить с делами и скорей вернуться в храм, а там лечь в постель и уже не вставать, если только ради еды или по иному делу. Но прилечь хотелось сильно.

— Уж больно эта женщина нерешительна, — негромко произнесла графиня, когда они с королевой вышли из покоев. — Простите, что сую нос…

— Я не сержусь, — прервала ее Лания. — В ней есть сила, по крайней мере, когда толкает отчаяние. Сейчас она чувствует неловкость из-за связи с государем, но привыкнет быстро и научится быть решительной.

— Ваше Величество, — чуть помявшись, все-таки сказала Валирин, — почему вы приблизили ее? Еще год назад…

— Знаете, ваше сиятельство, — вновь прервав ее, усмехнулась королева, — я бы была счастлива, если бы мне кто-то предложил вернуть мою жизнь, какой она была год назад. Даже с госпожой Страд в постели моего мужа. Это была весьма недурная жизнь. Жаль я тогда этого не понимала, — он отвернулась и закончила: — Верность этой женщины будет неоспорима и несомненна. Мне нужна именно она. И закончим этот разговор.

— Да, государыня, — с пониманием кивнула графиня.

Лания не стала просить ее молчать. В этом не было особого смысла, да и скрывать Виолину Страд она не собиралась. Разве что было любопытно, станет ли известен этот разговор наедине кому-то еще или нет. В любом случае, он станет проверкой для женщины, которую Ее Величество намеревалась приблизить.

Путь до кабинета дался сегодня тяжело и показался безумно долгим. Самочувствие давало себя знать. Королева даже ненадолго остановилась, чтобы перевести дух. Ныло теперь и спереди и сзади, и настроение начало портиться. Потому увидев Канлина, шедшего навстречу, Лания даже не стала изображать улыбку, но на руку его оперлась.

— Что с вами, сестрица? — спросил Его Высочество. — Вы что-то не в духе.

— Зато вы сияете ясным солнышком, — проворчала королева.

Принц в изумлении изломил бровь.

— И за что вы запустили в меня зубки? Или же я просто попался вам в неудачные момент, и кто-то другой пробудил в вас голодного волка?

— Как поживает ваша матушка? — не ответив ему, спросила Лания.

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — ответил деверь. — Ее Величество вполне здорова и рада возвращению домой. Призвала на сегодня портного, желает обновить гардероб.

— Разве ей не привезут ее вещи из Южного королевства? — спросила Лания и, остановившись, потерла спину.

Это движение не осталось без внимания, и наследник задал свой вопрос снова:

— Что с вами, сестрица? Вы, кажется, не здоровы. И задержались сегодня… Я пришел приветствовать вас, но вы еще не появились, и потому я отправился вам навстречу. Вы трете спину… Вас продуло?

В это мгновение они подошли к кабинету. Барон Лекит, ожидавший королеву, приветствовал государыню поклоном. Лания кивнула ему и, велев:

— Зайдите, ваша милость, — вошла в дверь.

За ней последовал озадаченный Канлин, за ним секретарь. Королева дошла до своего стола, уперлась в его поверхность кулаками и нависла сверху. Лицо ее болезненно скривилось, но когда принц спешно подступил к ней, Ее Величество медленно выдохнула и распрямилась.

— Что, сестрица? Так сильно болит? — спросил он.

— Терпеть можно, — Лания выдавила улыбку и развернулась к секретарю. — Ваша милость, я вскоре возвращаюсь в храм, потому оповестите тех, кто просился на прием, что он состоится в иное время. Далее…

Королева прижала ладонь ко лбу, прикрыла глаза и погладила живот. Боль была слабой, но уже начала мешать. Еще и спина…

— Сестрица, — позвал Канлин.

— Далее, — не слушая его, продолжила королева. — Письма, которые будут адресованы мне, пусть доставят в храм. Туда же пусть привезут все бумаги, какие не терпят отлагательств. И сделайте это вы, ваша милость, когда соберете всё, что подготовлено канцелярией и Кабинетами на сегодня. Если потребуется, также поступите и в последующие дни. Если же…

Она замолчала, отвернулась и вновь уперлась кулаками в столешницу. Канлин обошел стол и заглянул невестке в лицо, она опять кривилась.

— Лани, — тихо позвал Его Высочество.

— Что вам угодно, братец?! — раздраженно воскликнула королева.

Она отпрянула от стола, но вдруг глаза ее округлились, лицо стало одним цветом с платьем, и взгляд опустился вниз. Канлин посмотрел туда же и, растеряно моргнув, отвернулся — по подолу королевы расплывалось мокрое пятно.

— Простите, сестрица, я… — пробормотал наследник и закончил: — Богини…

— Ваше Величество, — послышался голос секретаря, — всемилостивейше прошу меня простить, но… — он замялся, однако выдохнул и закончил: — Вы рожаете?

— Что? — пунцовая от стыда Лания обернулась к Лекиту. Посмотрел на него и принц.

— Но ведь это же воды, — даже возмущенно ответил его милость, будто о таком знать должен был каждый, кто находился в кабинете. — Еще и за спину держетесь, живот гладите. Когда моя супруга рожала нашего третьего сына, я стал свидетелем подобного. Неловкая, конечно, была ситуация…

Он оборвал себя и указал на мокрый подол платья и небольшую лужицу на полу, ставшую приметной, когда королева шагнула за стол, чтобы скрыть свой неприличный вид. Канлин вновь посмотрел на невестку и вскинулся:

— Что вы стоите, болван?! Немедленно зовите Пимса! — барон охнул и бросился к двери. — Лани, — наследник развернулся к Ее Величеству, — скажите, чем я могу вам помочь?

— Родите вместо меня, — нервно усмехнулась королева, вдруг ощутив испуг перед неизбежным.

— К сожалению, именно в этом я вам не помощник, — с улыбкой развел руками принц. — У мужчин в деле деторождения иная роль. Мы стоим у истоков, так сказать. Всевышние! — вдруг воскликнул он. — Я-то что сейчас несу?! Дорогая, что мне сделать?

— Велите закладывать карету, — ответила Лания. — И пусть принесут шубу… Нет, лучше теплый плащ, он скроет это пятно лучше. Шуба слишком коротка. Я не могу выйти из кабинета в таком виде.

— Одно мгновение, — кивнул Канлин и поспешил к дверям.