Книга 1: Королева - вдова

Глава 33

Пимс появился спустя полчаса. Уже под дверью кабинета спешно собирались министры и советники, услышавшие новость от секретаря. Известие о начавшихся родах Ее Величества распространялась по дворцу, как круги по воде от брошенного камня. И кто не был вхож в эту часть дворца, стягивались к лестнице и на улицу, где уже скоро должна была стоять карета. Все знали, где государыня намеревалась разрешиться от бремени. Спешил к кабинету и герцог Виллен.

— Ваше Величество, — влетев в дверь, воскликнул врачеватель, — простите богинь ради! Меня задержала Ее Величество, желала посоветоваться о своем здоровье.

Он едва успел договорить, как в кабинет ворвалась королева Берутта. Она простерла руки к невестке и поспешила к ней, тем вынудив Пимса отойти в сторону.

— Дитя мое! Ну что же вы! — воскликнула Ее Величество, но кому именно она это сказала, осталось тайной, потому что могло в равных долях относиться к невестке, и к сыну, как укор, что не спешил оповестить ее.

Берутта оттеснила и сына, склонилась и обняла Ланию за плечи.

— Дорогая, представляю, как вам сейчас страшно. Помнится, когда я рожала Ангвира, то была просто в ужасе! — она легко рассмеялась. — Он была таким огромным! Я думала, что умру, когда он появится.

— Матушка! — воскликнул Канлин. — Зачем вы пугаете?

— Я?! — посмотрев на него, изумилась королева-мать. — Какая чушь! Я вовсе не пугаю, а успокаиваю, вы прервали меня, не дав сказать, что это всё ерунда.

— Ваше Величество, — произнесла Лания, сдерживая раздражение, — я вскоре узнаю, каково это. Позвольте мне подняться с кресла и отправиться в храм, там мне помогут и сделают всё, чтобы роды меня не пугали. Мне бы не хотелось задерживаться дольше, раз уже всё началось.

— Куда-то ехать?! — возмутилась ее свекровь. — Нет-нет, ну что вы! Еще не хватало, чтобы вы родили дитя в карете. Это же невозможно! Я сейчас распоряжусь и всё подготовлю. Ни о каких поездках не может быть и речи. Я против, так и знайте.

— Мое решение неизменно, — покривившись от усилившейся боли, ответила государыня. — Потому прошу вас не затягивать моего отъезда ненужным спором.

— Сестрица, — позвал Канлин и мягко произнес: — Возможно, и вправду, раз уж всё началось, лучше не рисковать и остаться во дворце? Рядом мастер Пимс, вы в своем доме…

— Нет, — оборвала его Лания и поднялась на ноги.

На лице Берутты мелькнула тень досады.

— Ну раз уж вы так решили, — даже с толикой обиды фыркнула она, — я не стану вас отговаривать.

— Благодарю, матушка, — государыня растянула губы в улыбке, но тут же стерла ее с лица и, подняв колокольчик, тряхнула его.

В кабинет поспешно вошел секретарь, и королева обратилась к нему:

— Ваша милость, подготовьте сургуч, дверь кабинета будет опечатана, пока ни станет известно имя нового государя.

— Да, Ваше Величество, — Лекит поклонился и поспешил исполнить повеление.

Лания медленно выдохнула и отошла от стола. Это было еще не всё, и она решила больше не задерживаться.

— Прошу всех покинуть кабинет, — произнесла Ее Величество.

Берутта поджала губы, посмотрела на сына, явно ожидая, что он предложит ей руку, но принц на мать сейчас не глядел. Он подал руку невестке.

— Обопритесь на меня, дорогая, — сказал Канлин.

Государыня слабо улыбнулась и, кивнув, приняла предложенную руку. Пимс вдовствующей королеве ничего предлагать не стал, это было нарушением этикета, и Берутта, вздернув подбородок, первой пошла к выходу. Врачеватель пристроился рядом с правящей королевой.

— Что вы чувствуете, Ваше Величество? — спросил он негромко то, что пока не успел сделать.

— Живот начал болеть немного сильней, — ответила Лания, — но пока терпимо, хоть и неприятно. Еще… ох, — опомнившись, она остановилась и попросила: — Любезный мастер Пимс, посмотрите, принесли ли плащ. Я не могу выйти в таком виде, — она указала взглядом на мокрый подол.

— Одно мгновение, моя госпожа, — поклонился Кейрон и поспешил за дверь.

Он вернулся почти сразу, держа в руках подбитый мехом плащ. Канлин забрал его у врачевателя и подал невестке. И лишь когда мокрый подол был скрыт, Лания вышла за дверь, где остановилась и произнесла, глядя на своих сановников:

— Дети мои, время пришло. Вскоре станет известно имя нового государя Северного королевства, а до той поры двери кабинета, покоев Его Величества и моих покоев будут закрыты и опечатаны. Все дела, какие считаются безотлагательными, должны быть отложены. Документы, подписанные до оглашения имени нового короля, будут считаться недействительными.

Работа Кабинетов и министерств останавливается на время родин, кроме Тайного кабинета, Военного министерства и Министерства юстиции и правопорядка. Покой королевства не может зависеть от родов королевы. Депеш в посольства не отсылать. Принятые — не вскрывать до объявления имени короля.

Если вашего государя рожу я, стало быть, все дела возобновляются в уже согласованном порядке. Если государем станет Его Высочество, то он примет ваши доклады и укажет дальнейшие действия. Да не оставят Всевышние своей милостью земли Северного Гантара.

— Милости богинь, Ваше Величество, — склонились сановники.

После королевский кабинет был закрыт и опечатан личной печатью королевы. Далее Лания направилась к покоям государя. Они были закрыты, и ключ находился у нее. На дверях вновь был оставлен оттиск перстня Ее Величества.

— Как вы, сестрица? — с участием спросил Канлин.

— Пока терпимо, — ответила ему королева.

— Если богиням будет угодно передать престол мне, то я продолжу ваши начинания, — сказал принц. — Они мне известны и всецело поддержаны. Стоило ли останавливать работу ваших служащих?

— Таков наш закон, братец, — пояснила Лания. — Подобная ситуация была, когда один из ваших пращуров оказался не в силах править, и бремя власти легло на плечи его супруги незадолго до родов. Тогда на Совете было принято решение, что на время родов всякие дела будут приостановлены.

— Я понимаю, — кивнул Канлин. — Вы говорите о Байриге Безумце. Он окончательно сошел с ума за три месяца до родов своей жены, и ей пришлось встать во главе королевства. Тогда-то и был принят этот закон «Управление королевством в ожидании короля», — Ее Величество кивнула. — И если бы королева тогда родила сына, даже страшно представить, кто бы мог сейчас править нами. Однако она родила дочь, и на трон взошел брат Безумца — мой прапрадед, рожденный от второй супруги, не страдавшей тем же недугом, какой был у первой, а после передался Байригу. Но тогда Совет принял оглашенный вами закон о прекращении службы по причине, что противоборство наследников было велико. Я же иду с вами в ногу.

— Мы соблюдем закон, — ответила Лания. — Пусть у нас и нет того, что происходило в ту пору между наследниками, но противоборство все-таки существует. Поддержав закон, я защищаю и себя, и вас.

— Вы правы, Лани, — принц не стал спорить далее.

Они подошли к покоям самой королевы. Она открыла дверь и позвала:

— Виолина, вы закончили?

К ней вышла госпожа Страд, бросила взгляд на принца, смотревшего не нее, поклонилась и ответила:

— Да, моя госпожа. Всё готово. Доброго дня, Ваше Высочество.

Канлин промолчал. Что он думал обо всем этом, наследник решил оставить при себе, пока, по крайней мере.

— Хорошо, Виолина. Мы возвращаемся в храм.

— Да, Ваше Величество, — тихо ответила женщина и направилась на выход.

Лания окинула взглядом свои покои. Огонь в камине был уже потушен, прислуга покинула комнаты государыни, и оставалась здесь только будущая нянька. Королева коротко вздохнула, а после закрыла дверь и провернула ключ в замочной скважине.

— Ваша милость, — позвала Ее Величество, и барон Лекит подступил к дверям, чтоб подготовить их к опечатыванию.

Секретарь так и следовал за королевой, остальные служащие и вдовствующая королева отстали еще у королевского кабинета. Даже герцог Вилленский, посмотрев на сопровождение дочери, хмыкнул себе под нос и решил не следовать за Ланией. Только Канлин, гвардейцы и барон остались подле государыни.

И когда Лекит, выполнив, что должно, отошел, к двери приблизилась хозяйка покоев. Она сняла с пальца перстень, намереваясь прижать его к остывающему сургучу, когда за спиной послышался судорожный вздох.

— Остановитесь, — произнес Канлин, и голос его прозвучал хрипло.

Лания обернулась и взглянула на него с изумлением.

— Почему? — спросила она, но принц уже отрицательно покачал головой.

Пожав плечами, Ее Величество обмакнул перстень-печать в стаканчик с водой, который держал один из ее телохранителей, а после прижала сначала к одной створе. Затем снова обмакнула и прижала ко второй, а, отступив, взглянула на оттиск на сургуче — монограмму Л.М., которую венчала корона.

— Ну вот и всё, — произнесла Лания и, обернувшись, посмотрела на свое сопровождение.

Пимс деловито кивнул. Виолина Страд смотрела на государыню взглядом, каким, смотрят дети на свою мудрую мать. Барон Лекит ждал, когда государыня его отпустит, для него продолжалась его служба. Гвардейцы тоже смотрели на королеву, ожидая приказа следовать за ней. А Канлин отчего-то продолжал глядеть на оттиски печати на двери, и взор его полнился странным чувством. Он вдруг нахмурился, мотнул головой, а после наконец встретился взглядом с невесткой.

— Я готова отправиться в храм, — сказала она вдруг дрогнувшим голосом.

Наследник подал ей руку, и пальчики Лании сжались на ней. В глазах Канлина отразилось участие.

— Вам больно? — спросил он.

— Так же, как и раньше, — ответила она. — Всё еще терпимо.

— Значит, страшно?

— Немного, — она рассеянно улыбнулась. — Для меня всё это впервые.

— Жрецы не позволят случиться непоправимому, — сказал деверь, и Лания вновь улыбнулась, но уже ничего не ответила. Ей было не по себе.

А когда они вышли к лестнице, то по всей ее длине жались к перилам придворные. Прислуга выглядывала издали, не смея приблизиться. И королева, поддерживаемая наследником, спускалась по этому живому коридору, провожавшему ее внимательными взглядами.

Дам из своей свиты Лания увидела ближе к выходу. Несколько из них шагнули ближе. Одной из них была Валирин Лиситт.

— Богини хранят вас, Ваше Величество, — произнесла графиня.

Кто-то отчетливо всхлипнул, и Канлин вдруг сорвался.

— Что вы столпились?! Государыня вскоре вернется, вот тогда и выстраиваетесь! Что вы будто прощаться с ней вышли?!

Лания повернула голову и посмотрела на деверя с нескрываемым удивлением.

— Что с вами? — спросила она. — Отчего вы бранитесь? Придворные вышли пожелать мне милости Всевышних.

— Так отчего же не желают? — ядовито спросил принц. — Стоят в молчании будто…

Он оборвал себя и отвернулся. Королева решила оставить досужие рассуждения о том, зачем придворные вышли проводить свою госпожу на потом. Она обернулась, обвела взглядом людей, заметно ошеломленных вспышкой наследника.

— До скорой встречи, дорогие мои, — сказала Ее Величество. — Вскоре вы услышите имя вашего нового государя. Богини решат судьбу нашего королевства. Всё в их милости.

— Пусть их милость не оставит вас, государыня, — Радкис шагнул ближе. Мы… я буду молиться за вас.

— Мы все будем молиться за вас, — рядом с ним встал герцог Виллен. — Ваш род с вами, Ваше Величество.

— Пусть Всевышние пошлют вам легкое разрешение от бремени, государыня, — поклонился Нимус.

— Всё будет благополучно, Ваше Величество, — добавил Аролог. — Богини мудры.

В это мгновение боль еще усилилась, но Лания, улыбнулась и склонила голову перед приближенными:

— Благодарю вас за пожелания. До скорой встречи, — повторила она и, развернувшись, навалилась на руку Канлина.

Тот бросил на невестку короткий взгляд, всё понял и, подхватив на руки, понес к карете.

— Я бы дошла, — тихо сказала она. — Ни к чему таскать меня.

— Вам хуже, я вижу, — ответил наследник, и всякие разговоры прекратились.

Он не стал ждать ни теплой верхней одежды, ни коня, и когда Лания забралась внутрь кареты, сел рядом с ней. Врачеватель и госпожа Страд устроились напротив, и возница щелкнул кнутом. Лошади почти сразу перешли на рысцу.

— Вы же замерзнете, — более не скрывая своего состояния, с болезненной гримасой произнесла королева.

— В храме тепло, — отмахнулся Канлин. — А там привезут теплую одежду и приведут моего коня, на котором я вернусь во дворец. Я не хочу оставлять вас сейчас, тем более, не хочу заставлять ждать.

Лания не ответила. Она прикрыла глаза и некоторое время сидела так, прислушиваясь к собственному состоянию, но вскоре от этого стало тяжко, и Ее Величество решила отвлечься разговором. Она посмотрела на Виолину, после на Пимса, но так и не придумала, что сказать. Неожиданно она ощутила прикосновение и опустила взгляд на собственную руку, в это мгновение сжатую в ладони Канлина.

Королева повернула голову и встретилась взором с принцем. Он сейчас не улыбался, взгляд Его Высочества был испытующим. Лания опустила ресницы, на миг прячась, но вскоре вновь посмотрела на деверя. Нужно было что-то сказать, потому что уже в который раз их близость и касания породили неловкость.

— Почему вы вспылили? — уцепилась за последнее воспоминание Ее Величество. — На мой взгляд, ничего ужасного не происходило.

Канлин отвернулся, но руки невестки не выпустил. Он поглаживал ее большим пальцем, однако с ответом не спешил.

— Почему вы молчите? — удивилась Лания.

— Мне неловко говорить об этом, — ответил наследник.

— Чего же тут неловкого, если вы… — королева замолчала, прикрыла глаза и прижала ладонь к животу. Боль становилась всё более неприятной.

Принц обернулся, увидел, что лицо невестки кривится, и перевел взгляд на врачевателя.

— Мастер, неужто вы не можете облегчить страданий государыни? — с толикой раздражения спросил Канлин.

— Да как тут облегчишь? — тихо ответила вместо врачевателя госпожа Страд. — Это ж не голова болит.

Наследник одарил ее непроницаемым взглядом, но промолчал. Он вновь смотрел на Пимса и ждал ответа. Однако почтенный мастер так и не успел открыть рта.

— Будет еще хуже, Виолина? — спросила Лания.

— Да, госпожа, — честно ответила бывшая соперница. — Но когда вы услышите детский крик, когда увидите того, кто столько времени жил внутри вас, когда возьмете на руки, всякая боль забудется. Вы почувствуете себя счастливой, — женщина тепло улыбнулась и потупилась.

— Я буду ждать этой минуты и думать о ней, — вымученно улыбнулась в ответ королева.

— Богини не оставят вас своей милостью и заботой, дорогая, — сказал Канлин и накрыл руку невестки, которую держал, второй ладонью.

— К сожалению, я ничего не могу сделать, — наконец ответил Пимс. На нем сошлись взгляды всех, кто находился в карете, и врачеватель изумился: — Что такое? — и его попутчики негромко рассмеялись.

Лания медленно выдохнула. Она отвернулась к окошку, но взгляд ее остался рассеянным. Королева продолжала прислушиваться к поглаживанию ее руки. Вдова на миг поджала губы, борясь с собой, но она так устала от холода одиночества! Ей было необходимо ощутить ту самую заботу, какую не могли дать ни ее дамы, ни мастер Пимс, ни Виолина Страд, ни даже жрецы. И Ее Величество откинулась назад.

— Лани, — с тревогой позвал Канлин, когда голова королевы прижалась к его плечу. Он обхватил ее за плечи, крепче прижав к себе. — Вам больно?

— Терпимо, — в который раз повторила Лания. Голос ее отдал хрипотцой, но отстраняться Ее Величество уже не стала.

— Лани, — совсем тихо повторил принц и прижался щекой к ее макушке.

Пимс отвернулся к окошку. Виолина на миг задержала взгляд на высочайших особах, коротко вздохнула и опустила глаза. Что бы она ни думала о происходящем, высказаться вслух бывшая горничная не решилась бы никогда. Да и о чем ей было говорить? Она лучше других знала, что чувствует королева. Не телесно, с этим всё было понятно, госпожа Страд знала, что творится у ее госпожи в душе.

Впрочем, объятья принца и королевы были чисты. Она искала в них утешение, он давал тепло, какого жаждало сердце юной, но сильной женщины. Сейчас Лания Мелибранд позволила себе наконец быть слабой.

— Когда… — хрипло произнес Канлин. Он немного отстранился, чтобы прочистить горло, но объятий не разомкнул. — Там, у ваших покоев... В тот самый миг, когда закрывались двери… — принц выдохнул и вымучено улыбнулся: — Я не хочу произносить этих ужасных мыслей вслух. Но именно они вынудили меня увидеть в молчании придворных дурной знак.

— Вы, — Лания все-таки отстранилась, чтобы посмотреть на деверя, — опасаетесь, что с дитя случиться дурное?

— Да при чем тут дитя?! — с неожиданной горячностью воскликнул принц. — Ребенок важен, но я переживаю вовсе не за него. За вашего ребенка переживает всё королевство. Я… я испугался за вас, — уже тихо продолжил Канлин. — Когда двери стали закрываться, мне подумалось, что если это в последний раз… — он оборвал себя и мотнул головой: — Не хочу говорить этого вслух. Не вынуждайте, я не поддамся. И спорить не имею ни малейшего желания.

— Ваше Высочество, — подрагивающим голосом от затаенного страха перед наследником позвала Виолина. — Роды принимают жрицы Жизни, им ведомы многие тайны, какие не знают даже врачеватели. Они не позволят случиться тому, о чем вы подумали.

— Да и я буду рядом, — проворчал Пимс.

— Вы сможете навестить меня, когда всё закончится, — улыбнулась Лания. Она с минуту смотрела на деверя, вдруг протянула руку и коснулась его щеки. — Благодарю за вашу заботу, Лин, — сказала королева и снова прижалась к плечу принца.

— Я не покину храма до той поры, — опять обняв ее за плечи, ответил Канлин.

В это мгновение карета подъехала к храму, и разговоры прекратились. Старший жрец направился навстречу королеве, когда она только вошла во двор. Он протянула руки, и Лания шагнула навстречу.

— Наставник, — начала она, но жрец прервал:

— Я знаю, дитя. Жизнь уже открыла врата для твоего ребенка. Идем, мы поможем ему войти в этот мир.

— Да, наставник, — улыбнулась ему королева. Она обернулась, посмотрела на Канлина и произнесла: — До скорой встречи, братец.

— До скорой встречи, моя госпожа, — ответил принц.

Он вошел в храм следом за жрецом, невесткой и ее сопровождением. Там и остановился и не спускал взгляда с Лании, пока она не скрылась из виду. После посмотрел на статую Жизни, подошел к ней и склонил перед богиней голову. Время ожидания потянулось.

— Ты боишься, дитя, — уверенно произнес жрец.

— Да, наставник, — не стала она лгать. — Но больше неизвестности. Всё это для меня впервые.

— Как и правление, не так ли? — улыбнулся ее собеседник. — Сдается мне, управляться с королевством тяжелей. Не бойся, Всевышние смотрят на тебя с любовью.

— Я постараюсь, наставник, — заверила его Лания, и они вошли в ее комнатку…

***

На улице стемнело. День уже почти прошел, а никаких известий еще не было. Канлин, как и говорил, храма не покинул. Он бродил между фресками, рассматривал картины, но мысли принца были сейчас не здесь. Он периодически оборачивался, прислушивался и снова вышагивал от стены к стене. Время от времени подходил к богиням, смотрел на них и, кажется, молился. А может, просил о чем-то, потому что губы наследника шевелились в эти минуты.

Несколько раз к Его Высочеству подходили младшие жрецы. Они предлагали ему то воды, то поесть, то просто подняться в одну из комнат и отдохнуть. Один раз принц воспользовался предложением. А, оказавшись, наверху, начал прислушиваться, однако не уловил ни звука.

— Вроде бы женщины при родах кричат, — сказал Канлин. — По крайней мере, стонут. Почему я не слышу Ланию?

— Королева в другой части храма, дитя, — ответили ему. — Садись за стол, сейчас тебе принесут снедь. У нас не готовят, как во дворце, но голод утолить сможешь.

— Как она? Вам это известно?

— С ней старшие жрецы Жизни и Смерти и ее врачеватель, волноваться не о чем, — мягко сказали ему и все-таки усадили за стол. — Ты можешь остаться в этой комнате. Когда придет время, тебя известят.

— Благодарю, — буркнул наследник.

Однако долго в маленькой комнатке не задержался. Он поел, какое-то время отдыхал от бесконечного хождения, однако опять вышел за дверь. Удивительное дело, но ему не удалось пройтись по коридору. И вроде бы шел в противоположную сторону от лестницы, но она внезапно сама оказалась под ногами.

Принц отвернулся и неспешно побрел в противоположную сторону, даже увидел приоткрытую дверь выделенной ему на время комнаты. Однако едва миновал ее, как вновь оказался на лестнице. Похоже, прогулки по внутренней части храма ему были закрыты. Либо комната, либо молельный зал. И Канлин снова спустился вниз, чтобы продолжить свое хождение. Так и подошел вечер.

— Ваше Высочество, — услышал принц женский голос и обернулся.

Перед ним стояла любовница брата. Признаться, Канлин не испытывал в ее отношения неприязни, она была ему попросту безразлична. И все-таки он не мог понять, зачем Лании понадобилась эта женщина. Он сам много раз слышал горечь в голосе невестки, когда та говорила о своей семейной жизни. Однако зачем-то приблизила именно ту, из-за кого полагала, что муж к ней холоден.

Впрочем, Виолина была невиновна в том, что Ангвир продолжал свои поездки к ней. С его норовом требовалось время, чтобы привыкнуть к другой женщине, а бывшая горничная давно стала ему родной и понятной. От нее не требовалось многого, и она сама ничего не просила. Покойный король нашел в ней то, чего не дали ему родные. Она просто любила его и была рядом, тихая и неприметная. Ждала и радовалась каждой встрече. А он давал то, что мог, и как умел.

Наверное, для Ангвира было бы благом получить не трон, а право уехать со своей горничной в одно из отдаленных поместий и там тихо жить с ней. Возможно, однажды их начало бы тошнить друг от друга и от тоски существования. А может, напротив, дожили до старости в своем тихом уютном счастье, никем непотревоженные.

Однако Ангвир был старшим наследником, получил корону, трон и выбрал в жены девушку, которая оказалась более живой и легкой, чем ее муж. И пока она ждала от него внимания, король продолжал прятаться в свою уютную скорлупу. И это ведь ирония! Не смешная, конечно же, но всё же… Едва он решился высунуть нос из этой скорлупы и позволить себе быть похожим на других кавалеров, как судьба его по носу и щелкнула. Точнее, подложила под ноги коня злосчастное бревно, а под голову камень. Как же нелепо…

Канлин коротко вздохнул. Он смотрел изучающим взглядом на Виолину Страд и пытался найти то, что пленяло его брата. Впрочем, они всегда были разными и ценили тоже разное. Залитые румянцем щеки, опущенный взгляд, пальцы нервно теребят ткань подола. Но, в общем, совершенно бесцветная и чересчур пышная особа… Нет, прелести в этой женщины принц не заметил.

А вскоре устал ждать, что скажет бывшая горничная и спросил сам:

— Вы пришли за мной? Ее Величество разрешилась от бремени?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Нет, Ваше Высочество. Я пришла передать слова Ее Величества. Государыня просила передать, если вы утомились и желаете покинуть храм, она не почтет себя обиженной или обманутой.

— Я не покину храма, — несколько сухо ответил Канлин.

Он немного помолчал, молчала и Виолина. Женщине было неуютно. Наверное, она хотела уже уйти, но наследник еще не позволил ей этого, и бывшая горничная тяготилась.

— Ей плохо? — уже иным тоном спросил принц. — Очень больно?

— Женщинам в такие минуты хорошо не бывает, Ваше Высочество, — ответила госпожа Страд.

— Долго еще?

— Мне это неведомо, — ответила женщина.

— Но ты видела ее, говорила с ней? — ощутив раздражение, подступил ближе Канлин.

— Рядом с Ее Величеством находятся жрецы и мастер Пимс, — наконец посмотрев на принца, сказала Виолина. — Я думала, мне позволят остаться, хотела отвлечь государыню разговором, но мне велели уйти. А потом призвали и отправили к вам передать то, что вы услышали. Позволите ли мне вернуться наверх, Ваше Высочество?

Наследник молча кивнул, и госпожа Страд, поклонившись, развернулась, чтобы уйти, но локоть ее неожиданно сжали сильные мужские пальцы. Виолина порывисто обернулась и тут же опять опустила голову под взглядом Канлина.

— Почему ты согласилась служить Лании? — спросил принц. — Тебя не терзает ревность? Или… — он прищурился, — ты что-то задумала?

— Нет! — возмутилась Виолина. — В своей жизни я видела добро только от двух человек. Первым был наш господин и ваш брат, а второй оказалась его жена. Я поверила ей.

— Почему? — теперь в голосе принца мелькнуло любопытство.

— Когда мы говорим, мне кажется, будто я была при госпоже уже много лет, — ответила женщина. — Мне всё еще кажется, будто я сплю. Но когда смотрю на нее, то верю, всему, что она говорит, как верят человеку, которого давно знают.

— И всё?

— Сила Ее Величества завораживает, — опустив взгляд, сказала Виолина. — Рядом с ней не страшно. Позвольте мне уйти.

— Иди, — Канлин отпустил ее и устало потер переносицу.

Госпожа Страд наскоро поклонилась и поспешила скрыться, но… В открытые ворота вдруг ворвался удар колокола. Виолина остановилась. Она порывисто обернулась, встретилась взглядом с принцем, глаза которого вдруг вспыхнули лихорадочным огнем. Но спустя короткое мгновение он сам отвернулся и посмотрел на статуи богинь.

— Только не заупокойный набат, — хрипло произнес Канлин. — Умоляю.

Колокол ударил вновь, а затем послышался легкий перезвон второго колокола, который вклинился в монотонные удары первого.

— Родила, — охнула Виолина и поспешила вернуться наверх.

Его Высочество в несколько шагов нагнал уже няню и, ухватив за руку, остановил.

— Ты же только что от нее! — воскликнул наследник.

— Не только, — мотнула головой Виолина. — Я долго решалась спуститься к вам.

— Да куда же вы пропали?! — послышался новый голос. К ним спешил немного шальной и взлохмаченный мастер Пимс. — Идемте же скорее, идемте! Благая весть! Благая!!! — пророкотал он и помчался назад.

— С ней всё хорошо? Мастер! — в спину крикнул ему Канлин.

Врачеватель обернулся и с удивлением спросил:

— А что может случиться дурного в храме Жизни? Не богохульствуйте, Ваше Высочество, — а затем повторил: — Идемте же скорей!

— И я? — спросил принц.

— Разве вы не желаете приветствовать племянника? — удивился Пимс.

— Племянник… — повторил Канлин. После обернулся к богиням и усмехнулся: — А всё могло быть проще. Жаль. Впрочем… — он не договорил и поспешил за врачевателем и королевской нянькой.

А над городом продолжал литься колокольный перезвон. Он нес жителям Северного Гантара радостную весть: Его Величество Эндар Первый Мелибранд родился! У королевства появился хозяин. Да хранят его богини…

Конец первой книги…