Космос.Today

Глава 11 Есть место пафосу

— Они согласились, — сообщил мне Палыч, сияя как ясно солнышко.

Все рекруты в аккуратно выглаженных чистых комбинезонах, с красными ломиками на портупеях и одинаковыми брезентовыми вещевыми мешками огромного размера в руках ожидали своей очереди. «Чапай» последним из больших десантных кораблей пристыковался к «Ломоносову», вот-вот мы должны были перейти на борт дредноута.

— Мне накинули десятку и обещали ее подлечить! — радостно продолжил Длябога.

Я врубался в его слова с трудом. Он что-то говорил мне такое, про то, что собирается подгрести к Грабовскому с какой-то идеей, на которую его якобы сподвиг я, но больше темнил и отмалчивался. И вот теперь — решил выдать удивительную информацию.

— Десятку? — переспросил я. — Десять лет, в смысле?

— Ага! — закивал он. — Представляешь — сработало! Командор связался с Доминионом и получил гарантии, что Викусю подлечат!

— Викусю? — переспросил я. — Внучку, что ли?

У него было пять внуков, у Палыча. Он любил их без памяти и рассказывал про старшую Олюсю, которая обожала лошадей и конный спорт, про Сеньку и Петьку — пацанов-близняшек, которые разносили деду всю хату с большим удовольствием, про красавицу-Алесю, которая танцует и поет, и про талантливую девочку Вику, которая учится в шестом классе только на «отлично», и вообще — большая умница, и скорее всего — будет золотой медалисткой.

Но у нее ДЦП. Да, в легкой форме. Да, без отставания психического и интеллектуального развития. Однако…

— Палыч, — сказал я, глядя на этого удивительного типа. — Ты серьезно⁈

— Ага, — он снова улыбнулся — как-то по-детски. — Знаешь, как мне легко сейчас? Я как подумаю, что внуча моя плечи расправит и станет нормально жить, так… Ух! Понимаешь?

— О-о-о-о, да! — я коротко обнял этого замечательного старого дурня, хлопнул его по плечу и рассмеялся: — Палыч, теперь нас тут два таких идиота, а?

Он совсем по-пацански шмыгнул носом, потер край глаза и сказал:

— А что, если не два? Мало ли дурней на свете? Богата на такой народ Святая Русь, ой и богата… А вообще я ж сразу и не знал, что так можно! Это всё из-за тебя. Ходишь тут весь такой благородный! Рыцарь Печального Образа, ёпта! Может, я тоже хочу.

— Так и я не знал, я просто пошел в рефаимское консульство — и спросил! Как думаешь, а чего они изначально не рассказывают, что можно себя заложить за кого-то? — а потом призадумался и чуть не плюнул от досады: — Тьфу, зараза! Кроме дурней благородных Земля наша богата еще и на конченых мерзавцев…

— Ага, — кивнул Палыч. — Всякие сволочи точно бы этим воспользовались. За вторую молодость на что угодно пойдешь, да?

Мы понимающе переглянулись и побежали занимать свои места в строю.

В трюме выстроилась длинная колонна из мужчин и женщин в комбинезонах-хаки и алых беретах: Девятая центурия Первой Когорты — двести пятьдесят легионеров и полсотни иммунов — готовилась перейти на борт «Ломоносова». Они шли на побывку — домой. Именно так это и воспринималось старослужащими, в их голосах слышалось радостное возбуждение: легионеры строили планы, обсуждали любимые места и заведения и какие-то необычные виды досуга. Им на смену придет другая центурия, а может — две или три, в зависимости от будущей миссии. Только экипаж останется тем же — Грабовский и его люди проводили гораздо больше времени на борту БДК, чем «дома».

— Центурия! На месте! Шагом! Марш! — рявкнул тот самый майор Виноградов, который две недели назад отправил меня в карцер.

Загрохотали легионерские ботинки. Строевой шаг в космосе — ну, и бредятина, да? Однако — Легион держался в том числе и на воинских традициях. И форсануть красотой строя и выправкой перед союзниками и соперниками из других когорт «коммуняки» были обязаны. Ну, а как иначе?

Правда, мы — вчерашние рекруты — тут им помочь не могли. Строевая подготовка в базовый минимум не входила, хоть мы по «Чапаю» строем и передвигались — из столовки на занятия, в баню и в трюм. В ногу попадали — и ладно…

Нам объяснили: остальные БДК пришвартовались к бортам «Ломоносова» буквально за пару часов перед нами, по очереди. Скорости и траектории «Славутича», «Дрозда», «Чапая» и «Цоя» были выверены таким образом, что, отправляясь с земной орбиты с разбежкой в несколько суток, они прибывали к Орку практически одновременно, доставив на дредноут продовольствие и снаряжение с Земли, почту и новости, старых боевых товарищей и — свежую кровь! То есть — нас.

Такие события случались редко, раз в год или полгода, и всегда считались настоящим праздником.

— Выше нос, оглоеды! — веселый и энергичный Рогов прошелся вдоль нашего строя. — У вас начинается новая жизнь! Ваш второй шанс! Так идите ему на встречу с высоко поднятой головой, а? Л-л-левой! Левой! Раз-два-три!

На рукавах старшего сержанта было тесно от нашивок — он надел парадную форму: хаки-китель со стоячим воротником выглядел гораздо презентабельнее повседневного комбеза. «За штурм крепости», «За спасение командира», «За огневую высадку» и многие, многие другие шевроны заменяли легионерам наградные значки и медали. Годы службы Рогова в Легионе явно были бурными и героическими, его мундир об этом свидетельствовал весьма недвусмысленно.

Интересно — как у него там, с Лазаревой?

Двери шлюза по очереди раскрылись — сначала внутренние, потом — внешние. Борта «Чапая» и «Ломоносова» стояли впритирку, герметично, так что мы должны были просто перейти с корабля на корабль, никак не соприкоснувшись с черной бездной космоса.

— Вперед — марш!

Строй качнулся вперед. Начищенные ботинки двигались синхронно. Одинаковые большие брезентовые вещевые мешки лупили по спине в едином ритме. Мне особенно доставалось фотоаппаратом: он так и норовил отбить ребра через сумку и вещмешок. Да, да, и рюкзак с курткой я тоже запихал туда же, внутрь. Потому, что все должно быть чудовищно и однообразно. Теперь ты в армии, нахрен!

Центурия впереди уже шагала по коридорам дредноута, Рогов придерживал нас, слегка замедляя темп. Мы уже знали — нас ждет церемония присяги в каком-то Атриуме, где будет присутствовать чуть ли не всё население «Ломоносова». Старослужащие легионеры же после скорого торжественного марша будут иметь полное право проводить время по своему собственному усмотрению.

Но не мы.

Посмотреть на дредноут Русского Легиона со стороны мне пока не довелось, но по всему выходило — он был огромен и грандиозен. Четыре колонны вчерашних рекрутов, а сегодня — полноправных легионеров соединились в высоком и широком парадном коридоре и как будто потерялись на фоне этих невероятных размеров. Малахитового цвета стены, пилястры, сверкающая желтым металлом отделка, причудливые светильники на высоком потолке, сияющие теплыми тонами витражные панно…

У меня в голове щелкнуло — и я понял, где видал нечто подобное. Главный храм Вооруженных Сил Российской Федерации под Кубинкой! Меня смех разобрал: инопланетяне, похоже, реально серфили интернет и выбирали дизайн! Но выглядело классно. Почти как в «Вархаммере».

— Виа Претория, — сказал Рогов примерно на половине пути. — Полтора километра пафоса и помпезности. По ней проходят все, кто возвращается с боевых. Ну, или вот как мы сейчас — вас сопровождаем, новеньких. В Атриуме будет торжественная часть — присяга и вручение беретов, потом пойдете заселяться, потом — распределение по подразделениям… О, глянь, булкохрусты догоняют!

Рекрутов с «Дрозда» вел худощавый загорелый усач, гладко выбритый, в идеально подогнанном по фигуре и выглаженном до стрелок мундире. Его ботинки сверкали, алый берет был лихо заломлен на затылок, на груди расположился алый аксельбант и наградные планки — похоже, места для нарукавных шевронов уже не хватало! Там, где у Рогова размещался чапаевский черный серп и молот на красном щите, у незнакомого офицера красовался бело-малиновый равносторонний крест.

— Товарищ старший сержант, — козырнул он.

— Господин лейтенант, — вернул воинское приветствие наш инструктор.

Эта вольность с обращениями, наверное, заслуживала внимания. Но если вспомнить, что на самом деле Рогов был декурионом, а «дрозд» — центурионом, «господин» и «товарищ» как-то отходили на второй план.

— В Атриуме нужно выстроить каре вокруг фонтана, — сказал лейтенант. — Легат будет произносить речь со ступеней Портика Генерального Штаба, я хотел бы поставить своих ребят лицом к трибуне…

— Бога ради, нам не принципиально, — отмахнулся Рогов. — В любом случае всё будет видно и слышно.

— Благодарю! — четко кивнул офицер.

Он слегка замедлился и сделал жест ладонью своим подчиненным, имея в виду необходимость выдерживать дистанцию.

— Арнаутов, из Второй Когорты. Неплохой человек, отличный вояка, но, как и все «дрозды», очень любит пофорсить, — усмехнулся Рогов. — Ничего, скоро купцы по вашу душу придут, будут агитировать… Сами решите, что вам ближе: уравниловка комуняк, понты булкохрустов, фанатизм долбославов или пофигизм нефоров. Знаешь аксиому Эскобара? Во-о-от! У нас все одинаково восхитительные.

«Дроздовские» рекруты, кстати, выглядели точно так же, как и мы: мужчины лет до тридцати, девушки — молодые и свежие, в соотношении сильного пола к прекрасному примерно три к одному. То есть — одной. Все они вертели головами, разглядывая окружающее великолепие, которое никак не вязалось у землян с представлениями о космическом житье-бытье. Они довольно посредственно держали равнение и шли в ногу немного лучше нас.

— Палыч? — вдруг раздался чей-то голос из строя «дроздовских» новобранцев.

Длябога обернулся и тут же разулыбался:

— Петрович! — а потом повернулся ко мне и пояснил: — Мы в Кошице вместе мадьяр лупили.

— Подровнялись! — рявкнул Рогов.

Мы входили в Атриум.

Огромная толпа, заполнившая Атриум, встречала вернувшихся соратников и молодое пополнение громом аплодисментов и звуками встречного Преображенского марша. Старослужащие со всех четырех БДК расходились по обеим сторонам площади, образуя что-то вроде оцепления, их приветствовали, хлопали по плечам, спрашивали что-то о Земле и куда-то приглашали. Конечно — рассматривали новеньких, обсуждали девушек, да и парней тоже.

Очевидно, «дроздовские» и «славутичские» (мне претило звать их булкохрустами и долбославами, кто знает, где я буду проходить службу!) уделили парадному моменту больше внимания и двигались более слаженно. В конце концов, у них имелось несколько суток в запасе, они ведь двинулись от земной орбиты к Орку раньше нас.

А вот с рекрутами с БДК «Цой жив!» у нас разрыв был не таким сильным, да и «нефоры», похоже, не особенно заморачивались шагистикой. Я не выдержал и улыбнулся: мое внимание привлекла девушка-инструктор в звании старшины, которая вела своих подопечных в арьергарде, в соответствии с порядковым номером Четвертой Когорты. Выбритый висок, косо обстриженные зеленые волосы под алым беретом и пирсинг в носу — похоже, такие эксперименты с внешностью не помешали ей добиться солидного роста в званиях и даже — инструкторского статуса! Это внушало некоторую надежду и мне: авось, патлы сбривать не заставят!

Возглавляемые инструкторами, мы выстроились в каре, в центре которого оказался фонтан. Наконец я смог рассмотреть людей вокруг и окружающую обстановку.

Атриум — просторный, величиной с центральную площадь среднего белорусского райцентра, с огромными малахитовыми колоннами по периметру и несколькими ярусами балконов, был полон народа. В глубине его мигали неоном витрины и вывески каких-то неизвестных мне пока заведений и учреждений, сияла лазерная подсветка, окрашивая струи воды, которые били из круглого изящного фонтана, во все цвета радуги.

Среди толпы можно было увидеть множество мужчин и женщин в хаки-комбезах и другой военной форме или спецовках, однако, примерно две трети предпочитали гражданскую одежду самых разных фасонов. Особенно старались выделиться девушки: мини-юбки, брючные костюмчики, блузки, платья… Кстати — по какой-то причине их тут было не меньше половины! В рейдах мужики, что ли? Или по гарнизонам сидят?

Наконец музыка отгремела, и за нашими спинами раздался многократно усиленный акустической системой голос легата. Его изображение транслировалось на плазменные экраны, размещенные по всему Атриуму на перилах балконов. Генерал Верхотуров был, наверное, единственным седым человеком на всем «Ломоносове», хотя белый, как снег, ёжик волос оставался единственным признаком почтенного возраста: слегка асимметричное, но по-мужски красивое лицо, черные лохматые соболиные брови, породистый нос, голубые глаза, крупная, широкоплечая фигура — от всего облика легата так и шибало властной, мощной энергетикой.

— Рад приветствовать всех и каждого на церемонии встречи молодого пополнения! Здравствуйте, друзья! — в его тоне и манере не было никакой официальщины, он не назвал нас «господами» или «товарищами», вообще — вел себя как добрый босс на корпоративе, а не как великий полководец и небожитель. — Взгляните, триста новых легионеров и иммунов сегодня пополнят наши ряды! Триста человек, таких же, как мы — бесстрашных авантюристов с яростным желанием жить! Все они, независимо от пола, возраста и социального положения, оторвались от своих диванов, вылезли из комфортных автомобильных кресел, некоторым пришлось покинуть даже инвалидные коляски… Посмотрите на них, на наших новых братьев и сестер: они разорвали порочный круг серых будней, не побоялись послать к черту скорую и неминуемую смерть — и шагнуть навстречу неизведанному. Каждый из них способен дотянуться до звезд, не считая, что это сон!

Примерно четверть всей публики, присутствующей на церемонии, радостно взревела. Конечно — это была Четвертая Когорта. Те, кого остальные звали «нефорами»! Они услышали явную цитату — и отреагировали на нее. Татуировки, пирсинг, затейливые прически, браслеты и фенечки на запястьях, джинсовые жилетки или кожанки поверх комбезов — «нефоров» можно было вычислить легко и запросто. Верхотуров улыбнулся — и от его доброй улыбки все моментально смолкли.

Легат продолжил:

— Сегодня мы отправляемся к Глизе 370, что в созвездии Парусов. Наша цель — планета Лахарано Мафана. Нам предстоит общевойсковая операция по тотальному уничтожению Системы, полному освобождению этого благодатного, прекрасного мира и передачи власти в нем в руки местных жителей. Вся необходимая информация уже у командиров когорт, время на планирование — семь дней, необходимых на разгон, прыжок к Глизе 370 и торможение… Что ж — нашим новым соратникам предстоит суровое боевое крещение! Уверен — плечом к плечу с ветеранами они пройдут его достойно и увенчают славой свои имена и имя нашего великого и могучего Русского Легиона! — Верхотуров поднял вверх руку, сжатую в кулак.

— Ура, ура, ура-а-а-а!!! — раскатилось под сводами Атриума.

— К церемонии принятия присяги — приготовиться! — провозгласил легат.

Невидимые барабаны забили тревожную дробь. На каждом экране вместо лица генерала появился текст присяги, и, как было уже не раз отрепетировано, по взмаху руки инструктора мы хором стали проговаривать ее — медленно, строчка за строчкой:

— Я, свободный человек с планеты Земля, вступая в ряды Русского Легиона Доминиона Рефаим, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным легионером, строго хранить военную тайну, беспрекословно выполнять все воинские и корабельные уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело и вверенную мне технику, и до последнего дыхания быть преданным своему Легиону, своим товарищам, своей Родине — Земле и моему второму Отечеству — Доминиону Рефаим, пока жив союз между нашими великими народами. Я всегда готов по приказу командования Легиона выступить на бой против любой угрозы населенных людьми и рефаим миров и клянусь сражаться и работать самоотверженно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами, пока продолжается срок моего контракта. Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара, всеобщая ненависть и презрение моих соратников!

Слова падали тяжко, как будто забивали гвозди в крышку гроба прошлой, земной жизни. Наши голоса дрожали, отзвуки эха разносились среди малахитовых колонн. Легион безмолвствовал до самого последнего момента — а потом взорвался приветственными криками. Я моргнул — и увидел, что напротив нас, шагах в десяти, стоят шеренги ветеранов — опытных легионеров, чьи рукава были украшены множеством нашивок, как у Рогова или Арнаутова. Лицом к нам — рекрутам с «Чапая» — выстроились воины Третьей Когорты.

Их внешний вид говорил сам за себя: все как один светлобородые и коротко стриженные, плечистые, высокие. На комбинезоне каждого — эмблема подразделения: стилизованное изображение золотого солнца.

— Береты — вручить! — раздался голос легата.

Ко мне шагнул один из ветеранов. Их так и хотелось назвать не то варягами, не то — берсерками, не то — витязями! Легионер оценивающе смерил меня взглядом, а потом — отточенным движением надел мне на голову алый берет — точно такой же, какой носил он сам и все полноправные легионеры и иммуны Русского Легиона. И пожал мне руку:

— Приветствую в Легионе, соратник! Если ты — настоящий воин и мечтаешь идти в бой с теми, кто никогда не отступает и сражается до последнего — тебе всегда найдется место в Третьей Когорте!

— Благодарю, — кивнул я и поправил берет.

Гремела какая-то торжественная музыка, но я не особенно вслушивался. Кажется, я не хотел служить в Третьей Когорте. Во-первых, потому, что никогда не считал себя прирожденным воином и яростным бойцом. А во-вторых — я слишком хорошо усвоил за свою не такую и длинную жизнь: иногда отступление — это путь к победе. Кутузов не даст соврать.

Правда, вряд ли этих берсерков интересовал Кутузов. Наверняка, им больше по душе Вещий Олег и князь Святослав.

— Легионеры! — рявкнул Рогов. — Подняли свои вещи — и марш за мной к коменданту! Сдам вас с рук на руки — и наконец отдохну от ваших физиономий. Нале-во! Шаго-о-ом — марш!

эхма, жаль ни я, ни нейронка — не художники. но общий настрой примерно такой

вариант от Олега Борисова