Космос.Today

Глава 5 Случается политпросвет

Рогов приоткрыл передо мной дверь большого светлого помещения, которое так и тянуло назвать актовым залом, и жестом скомандовал проходить и присаживаться. Я прошмыгнул внутрь, уселся на ближайшее место рядом с дверью и стал разглядывать окружающую обстановку.

Белые стены, ряды красных стульев с мягкой обивкой, аккуратная сцена — с кафедрой и большим экраном на стене. На потолке — тонкие полоски диодных светильников. За кафедрой — высокий, мясистый мужчина среднего возраста. Коротко стриженный, бровастый, с выдающимся крючковатым носом и властным выражением лица, этот офицер явно находился где-то на вершинах легионной иерархической лестницы. Благодаря живой мимике, умелым жестам рук и зычному голосу он хорошо владел вниманием аудитории. Рекруты смотрели на оратора, как бандерлоги из мультика — на удава Каа!

Грабовский, командир корабля — вот кто это был. Кроме фамилии я и не знал про него ничего толком. Это еще предстояло исправить.

Рекруты сидели полумесяцем, на задних рядах — это как водится в любом приличном обществе. Сидения на передних рядах были пусты, но Грабовского такое положение дел не смущало, он говорил уверенно и буравил молодое-немолодое пополнение яростными взглядами. Мне этих взглядов тоже перепало — как опоздавшему.

Ничего не поделаешь — раз пришел последним, пришлось въезжать в происходящее с середины, однако — я не особенно огорчился. Собирать общую картину из обрывков информации? Вполне нормально. Это же моя профессия!

— … Звучит как байки из фильмов про матрицу и терминатора? — картинно развел руками оратор, а потом рубанул воздух ладонью. — Но дело обстоит именно так, товарищи. Еще раз повторю: наш враг, наш противник на поле боя — Система. Не все у нас тут ай-ти специалисты, поэтому буду говорить очень просто: нам противостоит что-то вроде сети планетарных суперкомпьютеров, а точнее — псевдоинтеллект, который в них зародился и существует. Около пятидесяти лет назад искусственный разум вышел из-под контроля Доминиона и подчинил несколько десятков миров, устроив там жизнь так, как стрикнуло в его электронных мозгах. Да, рефаим всерьез прое… То есть — жестоко ошиблись, выпустив эту дрянь на свободу и отдав ей на откуп поддержание порядка и безопасности на своих планетах. Не может быть никаких сомнений — это просчет, и просчет чудовищный. Теперь за него расплачиваются обитатели порабощенных миров, а Доминион пытается такую свою ошибку исправить. С нашей помощью!

Грабовский взял с кафедры бутылочку с водой, отпил, потом почему-то взял вторую — и запил. У меня возникли сомнения: а вода ли там вообще? Если судить по выражению его горящих глаз — вовсе не обязательно!

— Если у нас тут есть программисты или научные работники — нет проблем, доступ к данным по Системе и любую техническую документацию мы предоставим! — по-хозяйски махнул рукой он. — Изучите! Кто угодно может изучить, мы с этой дрянью уже пять лет имеем дело, накопилось информации… Может, свежий взгляд нам поможет справиться с электронной сволочью. Мы ведь хотим победить в войне, верно? Если побеждаем — контракт завершается, мы — свободны досрочно. Нам остается наша молодость, с которой мы сможем делать все, что захотим! Вернуться на Землю, продолжить службу, остаться на каком-то из миров рефаим или заселить новый… Неплохие варианты, а?

Это заставило рекрутов зашевелиться, загудеть: новость была ошеломляющей, ничего подобного в контрактах не значилось, но не станет же командир БДК «Чапай» безбожно лгать вот так, открыто, в присутствии множества людей?

— Для победы мы должны решать главную задачу: освобождение населенных планет от владычества Системы! — решительно взмахнул рукой Грабовский. — Все были в симуляции, все видели, как это происходит… Без обученной штурмовой пехоты там, на поверхности чужих миров, делать нечего!

На рукаве его комбинезона можно было увидеть нашивку с тремя толстыми галунными лентами — теми же самыми «галочками», что и у Парушкина, только покрупнее — что бы это ни значило. Кем должен быть командир такой громадины? Контр-адмиралом? Капитаном первого ранга? Полковником?

— … жители захваченных Системой планет — как морские свинки в клетке. Их кормят, поят, чистят подстилку, но ни о какой свободе не может быть и речи. Да, большую часть жизни они живут как самые нормальные обыватели в мире. Но! Каждый из них под контролем импланта, каждый — натуральный зомби, ухоженный, красивый и благополучный, который при этом беспрекословно подчиниться приказам Системы в кризисных ситуациях… — Грабовский скрипнул зубами. — Вы уже имеете об этом представление, опять же — из симуляции. Она срежиссирована и создана на основе реальной боевой операции, одной из первых в истории Иностранных легионов. Латинский Легион на планете Ланитра Воламена тогда знатно облажался — потери гражданских оказались просто ужасными. Мясорубка…

Раиса Зарецкая подняла руку, и оратор кивнул:

— Спрашивайте.

— А зачем их освобождать, если они хорошо живут? — поинтересовалась девушка. — Если симуляция на самом деле очень похожа на правду, то у них, выходит, все в порядке! Чистенько, сытно. Все сытые, здоровые, симпатичные, в кафе ходят… У нас, на Земле, в России, так — далеко не в каждом городе, а в провинции и вовсе… Очень по-разному. От чего их освобождать?

— Логичный вопрос, — кивнул Грабовский и сделал театральный жест левой рукой. — Внимание на экран!

За спиной командира корабля загорелась плазменная панель, и мы увидели кадры, снятые явно на экшн-камеру.

На красноватом рыхлом грунте ровными рядами росли деревья с крупными листьями и ярко-желтыми плодами, похожими на наши земные груши. Бойцы в тяжелой броне цвета хаки, с уже знакомыми красными полосами на плечевых бронепластинах, ходили по тропической фруктовой плантации и мрачно переговаривались, осматривая местность. Кто-то из легионеров взял один фрукт с ветки и сдавил — густой сок потек между бронированных пальцев.

А потом камера вслед за взглядом бойца крутанулась вправо, и послышался удивленный и злой мат. Мне тоже захотелось выматериться: под деревьями лежали тела — мужчины, женщины, дети. Многие и многие десятки, наверное, даже сотни. Их одежда казалась чистой, приличной, следов насилия не имелось, позы был вполне умиротворенными. Возникало чувство, что их просто выключили! Вывели в сад — и приказали умереть!

— Содержание этого поселения показалось Системе нецелесообразным, — угрюмо пояснил Грабовский. — Мы не успели. Пришли, когда импланты уже сработали. Да — у каждого из рефаим, живущих на системных мирах в затылке стоит имплант, который контролирует работу его организма, регулирует гормональный баланс, может корректировать эмоциональный фон и — отдает прямые приказы в случае необходимости. Иногда — убивает, вот как в этом случае. А иногда… Смотрите дальше, товарищи.

Следующий ролик был снят уже с летательного аппарата, камера парила на высоте метров двадцати или около того.

Нам показывали укрепленные позиции легионеров с синими полосами на экипировке. Солдаты не стреляли — пребывали в состоянии шока. И было от чего! По шоссейной дороге шла толпа людей — медленно, спокойно, с веселыми улыбками. Молча. Из окопов и дотов раздались крики на английском языке — толпа не реагировала. Прогрохотала первая очередьв воздух — и снова ноль реакции. Полетели гранаты из подствольников, оставляя за собой дымный след — похоже, слезоточивый газ… Человеческое стадо наступало неумолимо, шло сквозь дым, кто-то падал и корчился на дороге, его перешагивали или — топтали, и шли, шли вперед…

— Давайте не будем смотреть дальше, — Грабовский погасил экран. — Это — Атлантический Легион, и у них там тоже получилась бойня. За этой толпой шли харвестеры — те самые фургоны, в которые дроиды обычно грузят людей… Что они делают с пленными — к сожалению, вы скоро узнаете. Каждый должен понимать: задача Легионов — уничтожение Системы как явления. Полностью. Повторюсь: наши наниматели осознали всю чудовищность своей ошибки, признали катастрофическими последствия передачи целых планет под власть машинного разума — и теперь с нашей помощью исправляют этот кошмар. Если грубо — вы здесь, чтобы воевать с роботами. Все, как и было написано в контракте.

Руку поднял Кочубей:

— Если эти эльфы такие развитые, в космос летают и молодость возвращают — почему не решат вопрос сами? Зачем им люди? Зачем им наши огнестрельные пукалки и допотопные технологии? Вот сейчас мы находимся на космическом корабле, ходим по полу на своих двух ногах, актовый зал тут имеется — с пространством проблем никаких. А еще — шпарим к поясу Койпера, да? Это же натуральная фантастика. Сумасшедшая мощь! Зачем им люди?

— Знаете, какое максимальное население мы встречали на системных мирах? — дернул головой Грабовский, а потом снова приложился к своим бутылочкам: из одной отпил, из другой — запил. — Не знаете, конечно… Максимум — сто миллионов. Красивая, зеленая планета Ни Трано Лехибе — почти сплошные субтропики, теплые океаны, поразительная природа, плодороднейшие почвы — а народа живет, как в нашем Вьетнаме! И весь этот народ — мирный, травоядный, благополучный… Ну, примерно как в наших Европах всякие голландцы. В вооруженных силах Доминиона жуткий кадровый голод, об этом рефаим говорят открыто. Пилоты и научные работники есть, пехоты — нет. Представьте себе — цивилизация, которая может уничтожить Землю и при этом совершенно не способна ее оккупировать! И уж тем более, у них нет желания терять драгоценный личный состав в боях с роботами… Для этого им и нужны мы.

Он вздохнул. Похоже, командир БДК «Чапай» говорил все это уже не один раз, но тема его явно разматывала, и офицер почти сорвался на крик:

— Да, товарищи! Мы с вами — авангард. Мы — тот самый таран, башкой которого пробивают стены. Если угодно — пушечное мясо на службе Доминиона, пусть так. Но! С нами расплатились полной мерой, все вы получили самый драгоценный аванс — новую молодость, новую жизнь. И теперь будете за нее расплачиваться — умело и эффективно, со всей самоотдачей и яростью, на какую только способны, — он обвел взглядом зал и отчеканил: — Я вижу здесь людей, которые принесли свободу Европе, освободив ее от коричневой чумы фашизма! Вижу храбрецов, которые воевали с империализмом в небе Кореи, в джунглях Вьетнама, исполняли интернациональный долг в Афганистане, Анголе, Ливии, Йемене и везде, где требовали того интересы Родины! Я вижу здесь героев и потомков победителей! Вам дали вторую молодость — неужели есть что-то более достойное, чем потратить ее на то, чтобы освободить людей от гнета бездушного, холодного компьютерного разума? Да, да, я уверен, что рефаим — такие же люди, как и мы! Кажется, знать, что ты не продал душу дьяволу, а сражаешься за правое дело — очень важно, а, товарищи?

— Практически — мечта в чистом виде, — задумчиво проговорил рыжий парень по фамилии Новиков. — Даже не верится. И молодость вернули, и подвиг совершить шанс представится. Это что же, получается — нас не обманули? А в чем подвох?

— О! — улыбка Грабовского стала свирепой. — С завтрашнего дня у вас начнется боевая учеба… Вы отлично поймете, в чем подвох! На сим, товарищи, занятие по политической подготовке я считаю оконченным.

— Вста-а-ать! — рявкнул незнакомый лейтенант, который дежурил все это время рядом со сценой, у стены.

Мы вскочили.

— Смир-р-р-рна-а-а…

— Вольно, — кивнул Грабовский. — Товарищ лейтенант — сопроводите рекрутов в столовую, надеюсь, прием пищи для них организуют. А потом — в карантинную зону, пусть размещаются. И помните, товарищи — за вами присматривают постоянно! БДК «Чапай» — штатный корабль славной Первой когорты Русского Легиона, и если вы захотите служить у нас — вам придется постараться и проявить себя во время учебы.

— А какая альтернатива? — поинтересовался Палыч как будто в воздух. — Кто-нибудь скажет, что там в других когортах?

— Булкохрусты, долбославы и нефоры, — прогудел от дверей Рогов, и Грабовский хохотнул одобрительно.

— У нас где-то были брошюры для новобранцев… Найдем — раздадим! — пообещал командир «Чапая». — Ну, и после встречи с «Ломоносовым» — насмотритесь и познакомитесь вживую… А теперь, товарищи рекруты — в столовую шагом марш!

В коридоре лейтенант стал рявкать:

— Левой! Левой! Р-р-р-раз-два-три…

И волей-неволей мы начали чеканить шаг и подстраиваться под ритм. Так мы и шли, маршируя внутри большого десантного корабля посреди открытого космоса, а пробегающие мимо нас члены экипажа скалились и ухмылялись, и обсуждали наш нелепый вид. Всё, как водится в любом приличном обществе.

Кормили тут сносно. Конечно, ни о какой свежей зелени или стейке с кровью речи не шло, это понятно. Но перловая каша, котлеты и тушеные овощи с хорошим куском хлеба и компотом — это вполне себе ничего. Никаких тюбиков, нормальная еда, пусть и явно из консервированных и замороженных продуктов. Похоже, поставки с Земли тут налажены всерьез: не зря же грузовые челноки продолжали выгружать контейнеры в трюме до сих пор!

Прав был Кочубей, когда про фантастические возможности говорил: представить свежеиспеченный хлеб на МКС в принципе невозможно, не говоря уже о котлетках и прочих кулинарных изысках

Кстати — трюм, в который мы прибыли с Земли на ботах, был не грузовым, а десантным. Использовался он потому, что «Чапай» забивали полезными ништяками под завязку, так как следующий рейс в Солнечную систему у дредноута «Ломоносов» планировался очень нескоро. По обрывкам разговоров я понял, что за последний месяц на земной орбите побывали и другие большие десантные корабли Русского Легиона, и теперь с некоторым интервалом все они направлялись в сторону Орка — крохотной планетки в поясе Койпера, далеко за Нептуном. Следом за ними двигались и мы.

Интервал этот был обусловлен возможностями земной космической отрасли: орбитальный лифт на Кирибати еще только строился, грузы с поверхности планеты доставляли в основном американские «Драгон-5», российские «Метелицы» и китайские «Мэнчжоу». Ограниченное количество средств доставки и известные сложности с пусками ракет определяли пребывание в околоземном пространстве только одного БДК.

Похоже, десантные боты прислали только за личным составом, в исключительном порядке, по какой-то причине гонять их туда-сюда с лунной орбиты на поверхность Земли сочли нецелесообразным. Или, может, не хотели смущать умы людей? Летающий бочонок величиной с автобус, похожий на летательный аппарат инженера Лося из фантастической книжки про Аэлиту — это кого хочешь смутит. Особенно учитывая искусственную гравитацию, которую нам включили после выхода в космос… Черта с два мы бы тушенку в невесомости порубали, а?

— Можно? — я увидел Палыча, который стоял с подносом у моего столика.

Кроме него, что характерно, никто рядом со мной сесть даже не пытался. С другой стороны — столиков тут было штук пятьдесят, все — прикручены к полу намертво, как и лавки около них. Судя по числу мест для сидения — экипаж «Чапая» столовался посменно, вряд ли у них тут имелся еще один пищеблок. Но для нас — хватало с избытком, можно было не тесниться.

— Конечно, — сказал я и демонстративно чуть подвинул свою посуду. — Садись.

Он поставил поднос и сел, сверля меня глазами.

— Хреново вышло, — сказал Палыч. — Я за тебя не вписался, а ты меня до конца тащил… Ну, во время этой диагностики. А тут получилась какая-то дрочь. Их трое — ты один, и я стою… Как баран.

— Вышло как вышло, — пожал плечами я. — Никто не может сказать заранее, как поведет себя в экстремальной ситуации.

Конечно, меня злоба брала и на него, и на Кочубея, и на остальных. Но с другой стороны — никакая мы не команда, не друзья, не родственники. Случайные друг другу люди! Ну, прокатились в одном боте, ну и что? Разве пассажиры в одном вагоне метро часто впрягаются друг за друга? Наоборот — чаще на телефон драку снимают, даже если «не наши» бьют «наших». Так что — ничего удивительного.

— Слушай, — Палыч отломил хлеб. — Я ведь просто не привык к тому, что опять в силе. Знаешь, как оно: с возрастом я беречься стал. Здраво оценивать свои силы, осторожничать. Рванешь в замес, как молодой — спина стрикнет или сердце зайдется, и какой с меня толк? А сейчас и сила в руках есть, и причина была самая достойная, а все равно — что-то меня на месте удержало. Не впрягся! Психология…

— Ну, психология, — кивнул я. — Ничего, выправят нам всем эту самую психологию. Не цветы же сажать нанялись, а жизнью рисковать. Знаешь, думаю, у них все это уже отработано. Сколько существуют Иностранные Легионы — пять, семь лет? Они ведь почти сразу начали работать с…

Я замялся, подбирая наименее обидное слово, но товарищ Длябога меня опередил:

— Со стариками, — кивнул он. — Нужно называть вещи своими именами. Мы — старики. А ты — нет. Я тут поспрашивал — ты не один такой, молодой. Есть еще — и больные, и увечные, и просто — авантюристы, которые о космосе мечтали. Каламасов — пилот второго бота — вообще двадцатипятилетний пацан, романтик! И другие парни и девчата тоже служат, на «Ломоносове» наверняка встретитесь. Но стариков — намного больше, процентов восемьдесят. При этом большая часть типа меня: шестидесяти, семидесятилетние дядьки. Те, кому за восемьдесят — редкость, их тяжело с места сковырнуть уже, хотя титаны типа нашей Раечки есть, есть… Говорят, легат Русского Легиона — тоже из настоящих ветеранов. Генерал Верхотуров!

О, про Михаила Сергеевича Верхотурова я в свое время начитался и насмотрелся. Он пришел на советско-финскую войну лейтенантом, а в августе 1945 года в Маньчжурии примерил погоны полковника. Ну, и дальше не останавливался — Корея — уже генералом, потом — Венгрия, Вьетнам, Эфиопия и Бог знает, что еще… Вот кто титан!

— Точно — из настоящих, — сказал я. — Ты давай, Палыч, на котлеты налегай, а то остынут!

— Вещи твои я прибрал, — проговорил он, принимаясь за котлеты. — Ничего не пропало, не сомневайся. И койку рядом для тебя занял. Так спокойнее будут. Уроды-то эти из карцера когда-нибудь выйдут…

Было понятно, что он все еще чувствует себя виноватым, и мне от этого тоже было неловко. Мы навалились на еду — лучший способ предотвратить дурацкие фразы. И где-то между перловкой и компотом в мою голову пришла мысль, которую я тут же озвучил:

— Палыч, будет же у них тут какая-то физуха? Я думаю — вам, тем, кто постарше, надо подраться. Без месива, цивилизованно: капы, перчатки, например — боксерские правила! Сразу кровь заиграет!

Был еще один способ, но в связи с дефицитом женского пола его лучше было не форсировать. Чревато!

— Ты думаешь, что один такой умный? — закатил глаза Длябога. — Мне Рогов сказал, что завтра нас всех будут бить. И улыбался при этом зверски! Кажется, он примерно то, что ты говоришь, и имел в виду… Вообще, что-то они слишком многообещающе про боевую подготовку говорят. Мне так-то похрен, убить не убьют и подлечить — подлечат, да и вряд ли по сравнению с моей службой что-то новое придумали, но все равно — как-то стремно. А тебе стремно, Сорока?

— И мне стремно, — усмехнулся я. — Да и в десанте я, в отличие от тебя, не служил. Я вообще — по первой специальности журналист, по второй, как выяснилось — парамедик.

— А я что в десанте, что сейчас — больше по технике, — скорчил рожу Длябога. — Но кого это вообще волнует?

Я развел руками, признавая резонность его доводов, встал, подхватил свой поднос со стола и двинул в сторону мойки. Палыч догнал меня спустя пару секунд и спросил:

— А патлы свои чего не сострижешь? Будут же мешать! Шлем, опять же, надевать неудобно, да и драться — несподручно!

— Пока прямой приказ не отдадут — ничего я состригать не буду, — откликнулся я. — Дело принципа!

старший сержант Рогов