Космос.Today

Глава 13 Появляется шанс поработать по основной профессии

У них тут имелось что-то вроде мессенджера, где каждый значился под своими родными именем и фамилией, имелась фотка и текущее звание и должность. Просто вбиваешь ФИО — и находишь. Если, например, Тимуров Сорок тут больше одного — то всегда можно определиться по морде лица, с тем ли человеком ты хочешь пообщаться. Первым делом я нашел контакты Палыча и Раисы и послал им заявки, чтобы законнектиться. Подумав немного — сделал то же самое в сторону Гайшуна и Евдохи. Евдоха был мне непонятен как личность, однако — все-таки сосед, мало ли, что-то нужно будет уточнить.

А вот того самого Рогова в поиске я не нашел — похоже, действительно, контора «Рога и Копыта» — это был какой-то внутренний прикол, а на самом деле звали их совсем по-другому. А жаль — сержант-декурион мне как человек пришелся по душе. С другой стороны — всегда можно попробовать найти его через Лазареву, например.

Мой аккаунт уже был зарегистрирован, стоило коснуться браслетом столешницы — и вуаля, авторизация прошла успешно. Не знаю, как там оно все у них было настроено, но едва стоило свеженькому парамедику влезть в дебри местной сети — что-то где-то стрикнуло, и меня стало заваливать каким-то бешеным количеством сообщений в стиле:

«Скинемся на броню и шмот. Давай к нам! Тринадцатая штурмовая центурия Третьей когорты, "Волки Велеса».

«Товарищ, не упусти свой шанс! Предоставляем жилье рядом с Парком культуры имени Отдыха. Лучшие условия для медиков. Тяжелая ала ОБЧР имени Щорса, Первая когорта»

«Господин Сорока, приглашаем Вас к 17–45 в кафе „Шантан“ на собеседование по поводу дальнейшего прохождения службы в прославленных Цветных офицерских центуриях, координаты прилагаются. Офицерское собрание Второй когорты.»

«Не слушай никого, дуй к нам. У нас своя атмосфера, тебе понравится. Надумаешь — залетай в нашу располагу по координатам. Встретим, приветим, все расскажем и покажем. Гробовщик, Десятая абордажная центурия, Четвертая когорта».

И ладно бы, от одного подразделения писал кто-то один! Так нет! Когорта Русского легиона — это серьезная сила, что-то вроде дивизии, если говорить привычным языком. Около десяти тысяч тяжелых пехотинцев, плюс дополнительные части — медицинские, разведывательные, бронетанковые — вот как эта ала ОБЧР, что бы это ни значило. И целое хозяйство для развертывания передовых баз планетарными и космическими транспортными средствами (те же БДК и боты) и тыловыми службами… И всем нужны парамедики. Не соврал Гайшун!

Короче, намного больше сорока заявок. За пару минут!

Увидев такую жесть, я закрыл мессенджер к черту и полез копаться в сети дальше: меня интересовал здешний новостной портал. К месту службы я должен был явиться завтра утром, до девяти часов по корабельному времени, и, учитывая желание всех отведать тела комиссарского (то есть — ассирийского медицинского, конечно), я мог выбирать с чувством, с толком, с расстановкой. И потому — решил отложить этот вопрос на пару часов.

В конце концов, я сюда приехал не только в качестве Рыцаря Печального Образа, который заложил свою жизнь за здоровье маленьких девочек и их мамы. Благородство — это да. Это понятно. Но… Была и еще одна причина.

— Если воспринять это как самую длительную командировку в жизни — ваше решение станет смотреться несколько по-другому, — вот что сказал высокий, коротко стриженый брюнет в кашемировом полупальто и щегольских джинсах. — Я бы даже сказал — заиграет новыми красками. Тимур Данилович, вы ведь всерьез думаете завербоваться в Русский Легион?

Наша беседа состоялась в Минске, у входа в Консульство Доминиона Рефаим. Это учреждение располагалось на улице Зыбицкой — самом злачном месте столицы Беларуси, недалеко от перекрестка с Интернациональной. Инопланетянам и их представительству отдали большое здание, отдаленно напоминающее Колизей. Тут расположился и вербовочный центр, конечно. Я уже написал заявление и зарегистрировался в качестве добровольца, оставалось только подождать пару дней очереди на диагностику.

— Алексей Алексеевич… — я развернулся на каблуках и посмотрел ему в глаза. — Я не думаю, я уже решил. Что вы предлагаете? Вы ведь просто так никогда в моей жизни не появлялись. У вас есть наводка? Там, в космосе? Да ну, не поверю. Даже ваше почтенное заведение не обладает такими…

— Информационное агентство «Космос. Тудей»! — сделал он театральный жест рукой. — Хорошо звучит? Тимур Сорока — специальный корреспондент в Русском Легионе.

— Слушайте, они ведь все чистят! Это мне точно известно, — покачал головой я. — Майл не отправишь, флэшку не передашь. Каналы связи — только официальные, выхолощенные до уровня «доча, я здоров, кормят хорошо, коллектив отличный».

— Вы не поверите, есть совершенно тупой способ! Но я вам его раскрою, только если вы согласитесь… А вы согласитесь! — усмехнулся он. — Вы всегда соглашаетесь.

Пять лет этот тип из организации с интересной аббревиатурой курировал наш весь из себя такой супер-дупер независимый «Подорожник», и за эти пять лет ни разу не промазал. Всё, что он подкидывал из инфоповодов и возможных тем для репортажей, были такими, от которых я не мог отказаться! Кахараманмараш, Мьянма, Сирия, Ливан, Средняя Азия, Кавказ, великая и необъятная наша соседка — Россия во всех ее прекрасных и ужасных проявлениях…

Большую часть самых интересных командировок мне оформляли с ведома и благословения уважаемого Алексея Алексеевича. Интересно — в каком он звании?

— Я ж не технарь, не инженер, не военный, — вздохнул я. — Какой с меня прок вашей конторе? О чем я таком рассказать могу из космоса? Да и вообще… Двадцать пять лет! Любые сведения устареют.

— О людях и чудовищах, — проговорил Алексей Алексеевич. — Как вы это умеете. Думаете, вы один такой уникальный, и у нас и наших коллег там нет техников и инженеров? «Космос. Today» не я придумал и далеко-о-о-о не сегодня. Каждый делает свою работу. Вы — будете делать ту, что получается лучше всего именно у вас. Будете писать про всё, что увидите, на ваш выбор.

Он смотрел на меня испытующе, а я все пытался врубиться: какой же все-таки сокровенный смысл у такого предложения? Ладно — «Зубры», МОСН или миротворцы. Это понятно: позитивный образ наших ребят, информационная война, даже — пропаганда, в хорошем смысле этого слова. А инопланетный иностранный легион? За каким чертом им понадобился свой журналист в космосе?

Похоже, сомнительную гримасу на моем лице Алексей Алексеевич истолковал по-своему:

— Есть и приятные бонусы: все эти двадцать пять лет у вас будет тикать стаж, копиться зарплата на счету. Хорошая зарплата, по сравнению с «Подорожником» — в двойном размере, плюс суточные, — проговорил он. — Проведем вас по нашему ведомству как работника пресс-службы. Будет издано несколько книг — сколько материала пришлете, столько и издадим. Вот и думайте: деньги, репутация, имя. Наша благодарность. Через двадцать пять лет вам будет сколько — пятьдесят пять? Шестьдесят? Нормальный возраст! Плюс рефаим — большие специалисты в плане омоложения, кто знает — может быть, вы заявитесь на Землю в лучшей физической форме, чем улетите?

— А если сдохну? — не мог не спросить я.

Он и бровью не повел:

— А если сдохнете — останутся книги. Вы ведь всегда об этом мечтали? Ну, и, конечно, все, что успеет накапать вам на счет до известия о вашей смерти, мы передадим кому?..

— … Племянникам, в равных долях, — вздохнул я. — Юстас — Алексу! Где подписывать кровью, и что за тупой секрет, с помощью которого я смогу передавать вам шифровки?

— А-ха-ха, да не нужны никакие шифровки! Бумага, самая обычная бумага. Блокнотики. Тетрадки. Листы формата А4. Посылки из космоса редко, но приходят. Сувенирчики всякие, подарочки для родных и близких. Письма. И знаете, что? Если там нет электроники и сомнительной биологической активности — никто их особенно не досматривает, просто пропускают через сканер, и все. Это мы тут уже перестраховываемся и всю инопланетную мелочевку проверяем сугубо и трегубо… Так что с пересылкой материалов вопросов у вас не будет. Особенно если знать, через кого отправлять. Я дам вам несколько контактов, на «Ломоносове» и еще пару — на Убахобо и в Три Шурупа. Раньше или позже — вы обязательно выйдете на связь. И посылку весом до пяти килограмм у вас примут, а пять килограмм — это тысяча листов формата А4, целую «Игру Престолов» можно написать.

А я кое-что вспомнил, и волей-неволей на лице моем появилась улыбка:

— Тот парень с «Самсунга», — понимающе кивнул я.

— Да, тот парень с «Самсунга», — развел руками Алексей Алексеевич, признавая правильность приведенной мной аналогии. — Это максимально тупо. Но это работает. Кстати — в отличие от того парня, вам шпионаж будет инкриминировать очень сложно. Вы же не технарь, не ученый и не инженер, и всегда сможете сделать невинный вид и сказать, что просто хотели сохранить личные дневники для потомков. Повторюсь — мы еще и книги издадим… После вычитки и правок, конечно. Все будет официально.

Парень с «Самсунга», которого арестовали в Южной Корее этой зимой, пять лет переписывал данные о критически важных технологиях производства памяти DRAM в блокнотик, со всеми подробностями, и не использовал никакой электроники при этом. Такого финта ушами оказалось достаточно, чтобы обойти внутренние системы мониторинга южнокорейского промышленного гиганта. Благодаря полученной информации китайская компания CXMT смогла запустить массовое производство передовой памяти в 2024 году — на два года раньше, чем прогнозировали эксперты — и освоить чуть ли не 15 % мирового рынка в этой сфере.

— Так я вас оформляю? — спросил этот змей-искуситель.

— Оформляйте… — вздохнул я. — «Космос. Today» — звучит неплохо. Не «Подорожник», конечно, но нет в этом мире совершенства…

Вообще-то он знал, за что меня купить. Так-то я всегда хотел стать настоящим писателем! А еще — это было чертовски интересно. Шило в жопе… То есть — дух авантюризма — это одна из двух моих главных болезней, с которыми я ничего поделать не могу.

Ближайшие двадцать пять лет резко начали обретать новый, будоражащий смысл: меня не в рекруты забрили, и я не душу дьяволу продал, а — на спецзадании! Продолжу работать во благо маленькой синеокой родины и большой сине-зеленой планеты. Командировка у меня!

Мне повезло: на местном новостном портале баннер пресс-службы Легиона «ИЩЕМ ВНЕШТАТНЫХ ВОЕНКОРОВ» был размещен на самом видном месте, и, чтобы отправить заявку, мне нужно было кликнуть буквально два раза. Ура! Возможно — и тут я буду работать по специальности! Пусть и внештатно.

Первый шаг был сделан слишком легко, и я решил компенсировать эту мнимую легкость изучением своего нового дома — дредноута Русского Легиона. Поисковик работал тут исправно, в него была встроена какая-то довольно толковая нейросеть, так что план корабля, расположение ключевых зон и все такое прочее я нашел довольно быстро и провалился в чтение. Интересно же!

В дверь громко постучали, и я аж дернулся, отвлекаясь от изучения схемы палуб, технических отсеков, общественных пространств и систем жизнеобеспечения «Ломоносова». Тут даже Оранжерея была — пять гектаров, подумать только! Кажется, я знаю, куда схожу в ближайший выходной…

— Оу, есть кто? Помогите, там человэку плохо! — голос с едва различимым кавказским акцентом был настойчив, в дверь колотить не переставали.

Человеку плохо? Елки, это же теперь по моему профилю… Я метнулся за аптечкой, потом — к двери, распахнул ее и оказался лицом к лицу с огромным, почти двухметровым мужиком: чернобородым, горбоносым, коротко стриженым. Плечи у него едва помещались в дверной проем, руки напоминали медвежьи лапы, а ноги — колонны из Атриума. Я — парень немаленький, но рядом с ним почувствовал себя детсадовцем.

— Ора, ты — Сорока? — спросил визитер чуть хрипловатым баритоном. — Давай, бегом за мной, там плохо человэку! Вдвоем надо!

Я увидел на его боку не аптечку, а целую медицинскую сумку. Красный шеврон со змеей и чашей на рукаве и широкая красная же «галочка» ясно говорили — передо мной капитан-иммун, еще и медик к тому же. Или простым языком — военврач. Этого мне хватило, чтобы выйти, захлопнуть дверь и сказать:

— Командуйте.

— Маладэц! — кивнул он. — Рэзко — бегом!

И мы помчались по коридору, распугивая прохожих.

До места мы добрались секунд за пятнадцать, и я тут же увидел пациента: парень корчился на полу в судорогах, изо рта у него шла пена, пальцы на руках были скрючены, как когти у животного, из-под полуприкрытых век виднелись только белки.

— Розэтка, провод нужен, электричество. Рэзко! — сам кавказец уже стоял перед парнем: мигом приложил к шее инъектор, вколов, видимо, релаксант.

Когда тот перестал биться в конвульсиях — невесть откуда взявшимся сверкающим ножом стал распарывать комбез на спине пациента. Я огляделся — в углу стоял автомат со всякими перекусами и водой, и от него реально вел провод к розетке. Думать было некогда — жизнь раненого в приоритете, я — парамедик, этот бородач, судя по званию и шеврону — настоящий доктор. В два рывка я отодвинул автомат от стены, оценил запас длины, выдернул штекер, а потом с мясом вырвал проводку из торгового оборудования.

Кавказец меж тем творил что-то страшное: вскрывал пациенту спину ножом! Точнее — делал надрез. Но смотрелось это жутко.

— Рэзко давай, рэзко! Тяни сюда!

Я просто подчинился, хотя выглядело все это максимально странно. Бородач все тем же ножом в два счета оголил контакты и сунул их в рану на спине парня. А потом рявкнул:

— Подключай, Сорока!

И я подключил. Пациента выгнуло дугой, он дернулся несколько раз, кавказец тут же выдернул провод из его тела, а я — высунул штекер из розетки. Пострадавший обмяк на полу, военврач склонился над ним, повернул на бок, пальцем раздвинул веко правого глаза, что-то там осмотрел и обратно повернул на живот:

— Маладэц, — сказал бородатый капитан то ли мне, то ли этому бедолаге. — А теперь — обработай рану, я бригаду вызову.

Надрез на самом деле оказался очень аккуратным, хирургическим, крови было мало. Но тут у меня уже опыт был: антисептик, гемостатик, обезбол… И степлер — соединить края раны. Пока я занимался знакомыми манипуляциями, капитан орал на кого-то невидимого:

— … вертел, да! — разговор, похоже, шел через гарнитуру, которая все это время торчала в ухе медика. — Да, опять пилот ОБЧР, вторая-бэ модель интерфейса. Ора, что ты мне погоняешь, паганини? Бригаду с платформой пришли сюда, локацию уже выслал тебе. Нормально, тут один хороший парень помогает. Нэт, ты попутал, что ли? Я приду — поговорим, понял? Так будет бригада⁈ Ну, и чего ты гудишь тогда? Ждем, давай, Хасик, мой родной…

Я закончил — налепил пацану на спину широкий пластырь и выдохнул: он дышал, пульс был, явно — кризис миновал. Вообще — интересное дело: вдоль позвоночника у этого бедолаги я увидел парные отметины точь-в-точь, как у моего соседа — Евдокима Туйманова. Что там капитан говорил про ОБЧР и интерфейс?

— Одиссей Багателия, — протянул мне окровавленную руку доктор, когда я встал и распрямился. — Отдельный эвакуационный отряд. Экипаж номер восемь.

— Тимур Сорока, — ответил на рукопожатие я.

— Ора, я знаю. Я тебя забрать шел, а тут — вася этот свалился… Вторая-бэ модель, понимаешь? Я думаю, всэм ее надо удалить — с мясом, и запрэтить к установке! Это же банальная логика! Лучше вообще без ОБЧР воевать, чем людэй вот так вот терять, да?

— Да, — сказал я, хотя понятия не имел, что такое ОБЧР, причем тут «вася» и что значит «ора». — Его точно заберут?

— Заберут. Но мы проконтролируем, — вздохнул кавказец-военврач. — Там Хасик на смене, а он, конечно, мальчик хороший, воспитанный, но немного тоже — вася…

— А меня вы куда забрать хотели? — не мог не уточнить я.

— Ора, а ты где-то еще служить собрался? — он искренне удивился, как будто я только что сморозил глупость. Его белоснежные зубы сверкнули в легкой улыбке. — Конечно — в мой восьмой экипаж! Вот скажи, дорогой, кто-то еще лично, с уважением к тебе пришел? Любой командир?

— Вообще-то нет, — признал я. — Все только писали… Засрали весь мессенджер!

— Я эти их эсэмэски вертел, понимаешь? — он действительно повертел пальцем. — Вот так, с глазу на глаз, в деле — вот так понятно, кто и какой есть человек. Ты — маладэц. Я — тоже маладэц. Верно?

— Верно! — не признать очевидную истину было бы глупо.

Мы нормально сработали, на удивление. Как минимум, парниша больше не дергался, лежал ровно, дышал хорошо… Пациенту определенно было лучше. Экстремальное лечение этого Одиссея принесло свои плоды! Я не выдержал и спросил:

— Вы хирург?

Тут он взял настоящую, мхатовскую паузу, но потом все-таки ответил:

— Вообще-то- проктолог! — А потом пояснил: — Но это там, на Зэмле. А тут — мы с тобой оба военные медики. Ты — пока вроде санинструктора, понимаешь? А я — настоящий военврач. О, бригада мчится, давай, ора, поможем барышням нашего пилота на платформу загрузить…

Мы грузили парня на универсальную платформу, и я всё думал: что такое эта его «ора» с ударением на первом слоге? Но спрашивать не стал. Спросил уже — про хирурга. А он проктологом оказался. Мало ли, и тут какая-нибудь жесть!

С другой стороны — очень нужная и важная профессия у доктора, пускай от одного ее упоминания каждому мужику и не по себе становится. И вообще — личность он весьма фактурная. Интересно — кто по национальности? Никогда не слышал такой фамилии — Багателия… И Одиссей — ну, и имечко!

Одиссей Багателия, проктолог, центурион-иммун, командир Восьмого экипажа