Космос.Today

Глава 21 В тундре идет война

Потеря одного из медэваков не снимала с нас главную задачу: встречу и эвакуацию разведчиков. Более того, теперь нам предстояло отработать за себя и за того парня: уничтоженная «десятка» имела свое задание, и кроме нас никто не знал о потере целого экипажа. Значит — их миссию выполнять тоже нам.

При этом, пользоваться связью кроме интеркома категорически не стоило: пока не уничтожена орбитальная группировка и сеть ретрансляторов по всей планете — Система могла отследить нас и выслать комитет по торжественной встрече. Или — мангруппу, если не паясничать и называть вещи своими именами.

Тут уж никакая «будка» не поможет, если роботы тупо увидят нас в упор, приехав к точке рандеву по пеленгу! Одно дело — машина, пусть и большая, ищи-свищи ее по всей планете. Другое — четкий и направленный из конкретного места сигнал. Достаточно было и того, что Система уже знала о высадке в этом квадрате, нечего давать ей дополнительные козыри!

Остановившись в неглубоком распадке меж двух холмов, которые прикрыли нас от возможных любопытных взглядов с двух сторон, мы растянули маскировочный экран над «Мастодонтом», чтобы уберечься еще и от внимания с орбиты, и стали монтировать вооружение. Багателия в это время занимался настройкой медкапсул: пациенты шли на поправку, интенсивность терапии можно было снижать.

Умаявшись с орудийной башней, но все-таки установив ее, мы занялись блоками ракет и дымовых шашек и автоматическим гранатометом. Тягая неудобные и тяжелые железяки я все пытался прикинуть — справился бы я с такой работой, пребывая в своем обычном, неоткорректированном теле, или руки бы начали отваливаться уже минут через пятнадцать и сердце выскочило бы через горло?

— Ора, нас вычислили еще в стратосфэре, — командир вылез на броню, и смотрел, как мы возимся с железом. — Надеюсь, дэсантные боты целы — каждый из них несет взвод легионеров, целый конутберний — это потери посерьезнее, чем адын медэвак. Парней жалко, да, но работу надо дэлать. Из-за всего этого халам-балам нас сбросили гораздо ближе к точке высадки «десятки», так что их миссия — теперь для нас в приоритете. Сначала рэзко метнемся за парнями, которых должен был забрать Каримов, потом — за нашими. Мужчины там матерые, лежка у них оборудована, есть где засухариться, они пороть горячку не станут. К тому же…

Пауза от Багателии получилась мхатовская. Он покрутил головой в шлеме с открытым забралом, прищурился, явно чего-то ожидая. На его лице спустя секунду появилось выражение досады и недоумение, но — издалека ветер донес раскат взрыва, и на горизонте, как раз за спиной командира, что-тот ярко сверкнуло.

— О! — обернулся Багателия и белозубо улыбнулся. — Красиво исполнили! Минус одна вышка-рэтранслятор. Жить станет немного легче. Ну что, техника в порядке? Поехали пацанов забирать!

Раиса нырнула в люк, и уже там взялась за джойстик. Сервоприводы с едва слышным жужжанием заработали, хобот орудия повернулся сначала направо, потом — налево. Все работало!

— Порядок! — кивнул Палыч. — Поехали!

Ретрансляционные вышки стояли на равном расстоянии друг от друга — что-то около наших семи или десяти километров, квадратами. Вся суша на планете была ими просто усеяна, от экватора и до полюсов — так сказал Барух. Он видал множество системных миров и говорил, что даже в море имеются платформы с вышками, пусть и только вдоль основных судоходных путей, а не по всей поверхности океана.

Если подорвать ретранслятор, то можно разделываться с роботами поодиночке. Без обмена данными они остаются опасными боевыми машинами, но в плане тактики начинают здорово проседать. А если подключиться к сети и засрать ее чем-тот вроде вируса, как это было в симуляции — то, в случае адекватного срабатывания вредоносных программ, сопротивление примерно на четыре-пять километров окрест будет прекращено. Однако, вполне может случиться, что роботы окажутся носителями какого-нибудь нового софта, и пиши пропало — вирус не сработает, война продолжится. Потому надежнее было все-таки взрывать — Система пусть и медленно, но эволюционировала, а против взрывчатки еще антивирусов не придумали.

Командование всегда старалось изолировать театр боевых действий, наши корабли сбивали или абордировали любой искусственный космический объект, который пытался покинуть околопланетное пространство осажденного мира. Понятно — чтобы до других системных миров не дошла информация о том, как воюет Русский Легион на Лахарано Мафане и в любом другом уголке галактики, которому повезло стать нашей целью. Или — не повезло.

В любом случае — нечего ускорят эту самую эволюцию Системы. Обойдется, сволочь такая.

— Вижу вражескую технику! — послышался в интеркоме голос Палыча. — Это они за нашими пацанами выехали, сто пудов!

— Мы в свободной зоне, командир. Железяки действуют в автономном режиме. Командир, давайте их загасим, шоб в мире были красота и гармония! — предложил Бляхер. — А потом скажем шо так и было!

— Ора, мне нравится ход твоих мыслей… — командир задумался, а потом скомандовал: — Жми, Палыч, будем брать шайтанов!

«Мастодонт» как будто прыгнул вперед — электрическому движку понадобилось секунды три, чтобы выйти на максимальную скорость. Фургон — белая, едва видная на снегу машина, точь-в-точь такая, как в симуляции, заметил нас слишком поздно, и изменить курс не успел, хотя и вильнул в сторону.

— А-а-агонь! — заорал Багателия.

Раиса в напряженной позе замерла на месте стрелка: ее рука лежала на джойстике управления огнем, глаза внимательно следили за картинкой на экране. Наконец — перекрестье прицела соединилось с силуэтом вражеской машины, подчиняясь движению пальцев Зарецкой, орудие с грохотом выплюнуло несколько снарядов, и белый системный фургон стал разваливаться на куски, роботы из прорех в корпусе посыпались на снег. Белый снег, белые роботы… Наш «Медэвак» теперь описывал вокруг подбитой техники полуокружность — Палыч давал возможность стрелкам закончить начатое.

— Да-да-дах! — Барух работал из кормового пулемета, согнав меня с насиженного места.

Бляхер никогда не промахивался, недобитые дроиды искрили и замирали на снежном насте. Однако — кое-кто был все еще цел, и теперь мчал по тундре, высоко поднимая колени. Ну чисто — бегуны-марафонцы!

— А-а-асторожно! — вторил командиру Палыч, выводя «Мастодонт» в крутой вираж и корпусом сбивая нескольких роботов.

— Ай, красавцы! — хлопнул в ладоши Багателия. — С загонщиками покончено! Барух — контроль, Сорока — за пулемет!

Бляхер выскочил из медэвака, размахнулся — и швырнул зажигательную гранату в груду обломков, которая раньше была системным фургоном. Заполыхало жирное пламя. Стрелок не медлил, он приложился к винтовке и одиночными выстрелами выбил электронные мозги из каждого дроида — по очереди.

— Шоб я так жил! — раздалось в интеркоме. — Чисто сделали.

Спустя несколько секунд мы уже гнали по тундре — туда, где нас должны были ждать диверсанты.

— Ты же мог и не выходить? — спросил я. — Расстреляли бы их из…

— Экономия! — поднял палец Барух. — Стрелковки и ручных гранат у нас — много и еще сверху, а снаряды для орудия — таки настоящий дефицит. Ты еще системные тяжелые силы не видел… Вот там самый цимес — автоматический гранатомет и орудие.

— А в «десятке» мы взять… — начал я, но тут же закрыл рот.

Потому что последнее, о чем мы думали, обнаружив подбитую «десятку» и раненых товарищей — это пополнение боекомплекта. Бляхер только удовлетворенно кивнул: он понял, что я понял.

— У нас пять минут до точки, — сообщил Палыч.

— На встрэчу пешим порядком выдвигаются Барух и Сорока, — скомандовал Багателия. — Мы прикрываем из машины.

Возмущенно фыркнула Зарецкая — она считала, что командир бережет ее, оставляет на борту, потому что — женщина. Похоже — небезосновательно. Кавказский менталитет — это навсегда. Да и если говорят прямо — с бортовым вооружением девушка справлялась просто великолепно, этим грешно было не пользоваться.

— Раиса — на тебе прикрытие, — проигнорировал командир ее недовольство. — У нас совсэм нэмного времени, как только распогодится — Система пошлет сюда беспилотники. Сбивать нужно всэ, сразу и…

— … рэзко, я поняла, — буркнула снайперша.

Багателия только кивнул.

Доспехи цвета хаки в зимней тундре — так себе идея, пусть тепловое излучение наша броня и скрадывает, но визуально те же дроны нас прекрасно распознают на белом снегу! Так что мы с Барухом обрядились еще и в маскхалаты — ничего более эффективного у нас в распоряжении не было. Можно было еще доспехи перекрасить — но где нам взят на «Мастодонте» краску? Винтовка, гранаты, аптечки — все это я проверял уже десятый, кажется, раз.

— Не мандражируй, — стукнул меня в наплечник Барух. — Выйдем на дистанцию действия интеркома, коды шифрования и частоты у нас забиты одинаковые с разведчиками, так что связь установим. И дальше — по обстановке. Папа сказал мне — все будет в порядке, из этой миссии мы с тобой вернемся живые и здоровые.

Опять этот «Папа»! Зеленоглазый еврей порой слишком сильно косил под ненормального, мне даже начинало казаться, что он не косит, а действительно — с прибабахом.

— Готовы? — спросил Багателия, выходя к нам, в грузовой отсек.

— Ой-вей! — шутовски вскинул кулак Бляхер.

— Пошли, пошли! — скомандовал командир.

Палыч резко остановил машину, задняя дверь открылась, и Барух рванул вперед. Я — за ним. Дверь за нами захлопнулась, «Мастодонт» принялся нарезать спирали по тундре, чтобы прикрыть нас от возможной угрозы с воздуха.

Снегопад утих, взошло солнце, так что топча по крепкому насту, и мечтая его не проломить, я имел все возможности насладиться шикарными видами. Заснеженные холмы, там и сям поросшие вечнозелеными приземистыми кустарниками; редкие рощицы диковинных скрюченных деревьев, похожих на наши карельские березы, но со странным бледно-розовым оттенком коры — вот такие пейзажи тут преобладали. И яки за покрытой льдом речкой — огромное стадо на горизонте, животных по тундре бродило множество — столько, сколько хватало глаз. Конечно, никакие это не яки были, не существуюет яков с ветвистыми рогами и размером с хорошего такого слона! Но в общем — похожи. Большие, мохнатые…

— Лангет, — не удержался я.

— Аз ох-н-вей, он думает про лангет! — пропыхтел Барух. — Нам еще метров пятьдесят, вон к тому пригорочку…

— Во-о-оздух! — раздался в интеркоме незнакомый голос, и тут же с того самого пригорка загремели выстрелы.

Я рванул в ближайшие заросли: это уже было на уровне рефлексов. Кричат «Воздух!» — бойся и мчись как угорелый туда, где есть хотя бы видимость укрытия.

— Куда-а-а, мать твою, прешь, левее давай, левее! — хрипло заревел в интеркоме еще кто-то и я свернул левее.

Очередь пророкотала в метре от меня. Ну дает, разведка, я его в двух шагах не заметил! Рухнув под розовую березу, я тут же вспомнил о своих обязанностях:

— Раненые есть? Медпомощь нужна?

— Гаси дроны, чувак, не отвлекайся! У нас пока все целые! — я все еще не видел обладателя хриплого голоса, но не доверять ему причин не имелось

Я перехватил винтовку, перевел предохранитель в режим автоматического огня и открыл огонь. Десяток крупных гексакоптеров, похожих на летающих пауков, стремительно снижался из небесной выси. Они явно были тяжело нагружены — и это не сулило нам ничего хорошего. Мы лупили по дронам как сумасшедшие, и стрелковый огонь принес свои плоды: сначала один, потом — второй летун заискрил, оба камнем полетели к земле.

К канонаде спустя пару секунд подключился «Мастодонт»: Раиса гасила из курсового пулемета, экономила снаряды для пушки. Дронам пришлось несладко — буквально за несколько мгновений большая часть из них была сбита. Однако парочка все-таки сумела достигнуть цели: гексакоптеры добрались до нашего пригорка, и я увидел, как летят вниз сверкающие на солнце баллоны.

Один из них — прямо на меня.

— Сука-а-а-а!!! — я ушел в задний кувырок, потом еще и еще один, ударился спиной о ствол дерева — и тут жахнуло.

В ушах зазвенело, во во рту появился железный привкус крови, я некоторое время лежал неподвижно, не имея возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом кое-что начало налаживаться, я дернул сначала указательным пальцем, спустя еще мгновение — всей кистью, целой правой рукой… Тело подчинялось неохотно, но — я был настойчив, и в итоге встал на четвереньки и помотал головой.

В небесах раздалось два взрыва — один за другим.

— Капец птичкам! — раздался голос в интеркоме. — Перекличка!

— Бошетунмай здесь! Целый!

— Лила на месте! Нормально!

— Хриплый — хреново… — раздался хриплый голос в интеркоме.

Я уже сумел перейти в вертикальное положение — и увидеть Хриплого: разведчик в броне незнакомой модификации, сидел, привалившись спиной к дереву и не шевелился. Его доспех шел рябью: менял цвет о розового в белый, потом — становился черным, хаки — и снова розовым

— Сорока, Восьмой экипаж! Вижу раненого, работаю… — подцепив винтовку, я на подгибающихся ногах поплелся к разведчику.

— Да не ранен я! Парализовало! Сраные птички, как они меня бесят! — хрипел Хриплый. — Укольчик сделай мне, Сорока!

— Е-е-есть у меня укольчик, — пообещал я.

Любили эти роботики всякое парализующее. Обездвижить и утащить — их любимая тактика. Вон, наверное, рассчитывали, что разведчиков дроны стреножат, а андроиды с фургона, который мы сожгли по пути, возьмут их тепленькими.

— Фургон мы взорвали, а андроидов — перестреляли, — сообщил я Хриплому, снимая с него шлем. — Сейчас я тебе лошадиную дозу стимулятора вколю, и витаминчиков, и глюкозки, и норадреналин сразу — будешь аки сайгак скакать.

— Давай, чувак, коли скорей. Валить отсюда надо, сейчас наша закладка сработает — и такой капец начнется… — Хриплый выглядел интересно: брутальный такой, небритый и коротко стриженный мужик, но голубые глаза блестят весело, а в ухе — золотая серьга с крестиком.

Пальцы все еще слушались меня плоховато, но воздействие парализатора задело меня только краешком, так что в целом я справлялся: забил нужные ампулы в инъектор, прислонил приборчик к яремной вене Хриплого…

— Иго-го какие у тебя укольчики! — разведчика аж подбросило, он пробежался туда-сюда меж деревьями. — Все, чуваки, я в порядке, в порядке! Че там, где там? Где машинка? Эвакуируемся?

— ДАДАХ! — раздалось где-то за рекой, там, где паслись яки.

— О! Рвануло! — обрадовался Хриплый. — Капец вышке.

В противоположном направлении, за холмами, тоже что-то грохнуло.

— Третья! — обрадовался Хриплый. — Третья вышка. Крас-с-савчики чуваки! Бошетунмай, вызывай орбиту, пусть высадку готовят.

— Покомандуй мне! — раздался в интеркоме голос, и из зарослей, ведомые Барухом, появились еще трое разведчиков — все в доспехах-хамелеонах, с большими рюкзаками и — лыжами! У них реально имелись лыжи!

Хриплый спохватился, надел шлем и забегал по рощице в поисках имущества. Баллоном нас приложило всерьез, и вещи разбросало на солидной площади, но общими усилиями лыжи, рюкзак и винтовка разведчика были найдены. Винтовки, кстати, от наших отличались — длиннее, изящнее и приблуд больше. А емкость магазинов — меньше. «ВР-4», винтовка разведчика, она же — «Вар». Очень оригинально.

— Рэзко, рэзко грузимся! — раздался в интеркоме голос Багателии. — Еще одна группа ждет! Система сейчас как бешеная станет, швахама? Давай, разведка, давай!

— Одиссей за нами приехал! — обрадовались разведчики, и, пока грузились в медэвак хором вопили: — Ты куда, Одиссей? От жены, от детей!

Что еще более банальное они могли придумать? Но это и вправду было смешно! Особенно — после того нервяка, что мы пережили.

— А-а-а, чатлахи, вашу маму видал! Знал бы что это ваша банда, оставил бы в тундре этой, клянусь! — беззлобно проклинал их Багателия. — Плотно, плотно пакуйтесь! Все на мэсте? Погнали, Палыч, погнали! У нас еще одна точка!

«Мастодонт» сорвался с места и помчал к реке — именно по ее замерзшему до самого дна руслу можно было добраться до «нашей» разведгруппы быстрее всего.

Разведчики тем временем снимали шлемы. Хриплого я уже знал — он подмигнул мне, подмигнул Багателии, который перебрался к нам в грузовой отсек, и с каждым поздоровался за руку. Хриплый вообще всем подмигнул — он часто моргал в принципе, то ли под действием стимуляторов, которые я ему вколол, то ли — после удара парализатором.

Внимание сразу привлекла девушка: лицо у нее было слегка диковатое, но красивое, с выбритой половиной головы, фиолетовыми волосами и пирсингом на брови. Она жевала жвачку и вообще, всячески демонстрировала свою беспечность. На ее бронированном нагруднике можно было прочесть позывной: «Лила». Рядом с ней держался мужик с лысой башкой, без усов, но с бородкой. Бородка была заплетена в косичку, в косичке висели какие-то бусинки и цацки. Бошетунмай — так его звали.

Командовал разведгруппой молодой парень, похожий на Анакина Скайуокера из второй части «Звездных войн». У него даже косичка у виска болталась, очень характерная. И позывной соответствующий — Падаван.

— Четвертая когорта? — спросил я.

— Да-а-а, чувак! — ухмыльнулся Хриплый.

— А почему вы две группы забираете? — вдруг посерьезнел Падаван. — Какие-то проблемы?

— Проблэмы… — кивнул Багателия. — «Десятка» — накрылась. Каримов и Тищенко — у нас в медкапсулах, полчаса — и можно вынимать. Остальные — наглухо. На подлете их поймали, с поверхности. Похоже — ракеты ПКО.

— Платформа, сука! — хлопнул себя по колену Бошетунмай. — А я говорил!

— Говорил… Нужно было выполнять задачу, — сверкнул глазами Падаван. — Сначала — миссия, потом — остальное. Но сейчас нам ведь ничего не мешает поохотиться на эту сволочь?

— Ора, заберем ваших — и поохотимся, — мрачно кивнул наш командир. — У нас тут такая почтенная публика собирается, грэх кипиш не устроить, да?

Его слова были поддержаны одобрительным стуком прикладов винтовок по полу. Разведчики умели и любили воевать, и их боевитое настроение передалось и нам. К тому же — мы ведь загасили целый фургон, отбились от гексакоптеров, эвакуировали разведгруппу… Если бы не потеря «десятки» — можно было бы считать, что все идет неплохо!

Я постучал себя по лбу, потому что иного дерева поблизости не имелось. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!