Космос.Today

Глава 16 Я оказываюсь по другую сторону объектива

Наш медэвак действительно загнали в трюм «Дрозда» вместе с еще двумя такими же «Мастодонтами». Пятая центурия — вышколенные усачи в тяжелой зимней экипировке — группировались вокруг ОБЧРов, четырехметровых, закованных в мощную броню боевых роботов, в кабинах которых устраивались пилоты, подключая интерфейс к системам управления.

Я сидел на орудийной башне нашего медэвака с фотоаппаратом в руках и снимал все подряд: народ в офицерских центуриях вообще служил колоритный, своеобразный. На вид — натуральные белогвардейцы! Подтянутые, гладко выбритые (кроме усов), с аккуратными стрижками — они носили на плечевых и грудных пластинах брони изображения двуглавых орлов, православных восьмиконечных крестов и мечей в терновом венке. У каждого на бедре крепился тот самый красный ломик, хотя чисто по ощущениям им бы больше подошел цепной меч или на крайний случай — фламберг.

Здесь не было никого званием ниже прапорщика — опциона, в основном в центуриях с первой по пятую служили младшие офицеры — центурионы. В других подразделених Второй когорты дело обстояло несколько иначе, но и там рядового легионера можно было найти разве что на первом полугодии службы, становой хребет составляли дупликарии-ефрейторы и декурионы-сержанты. Это — основная фишка «булкохрустов» — максимальный рост в званиях за самые краткие сроки. Новичков тянули вверх стремительно и беспощадно — и не всякий выдерживал такую гонку. Наверное, это и было одной из главных причин небольшой численности Второй когорты — по сравнению с другими боевыми подразделениями Русского Легиона.

С ними в бой отправлялся капеллан — настоящий бородатый батюшка, у которого поверх брони цвета хаки висел золотой крест на толстой цепи. Чистый «Вархаммер», прости, Господи. Оружия у слуги Божьего не наблюдалось, а вот штурмовой щит и аптечка весьма солидной комплектации — имелись.

— Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него! — перекрестившись, глубоким голосом начал читать псалом священник.

Легионеры один за другим опускались на одно колено. Я — тоже вроде как человек верующий, и встал на броне. Сидеть, когда единоверцы молятся — так себе идея. К тому же — так ракурс лучше, для съемки. Внештатником в местные СМИ я еще официально не устроился, но мою заявку рассмотрели и пригласили на собеседование, сразу после окончания миссии в системе Глизе 370. Оно и понятно — а вдруг помру, что им на меня время тратить…

Когда священник закончил читать псалом, слово взял полковник — мужчина с жестким выражением резкого, худого лица. Он встал с колена, надел алый легионный берет, аккуратно его поправил и сказал:

— Господа офицеры… Не буду скрывать, эта миссия — плохая. Уже завтра наши соратники вступят в бой с бездушными машинами, освобождая от тирании Системы еще один мир — Лахарано Мафана. А мы прямо сейчас вынуждены будем играть роль одновременно полицейских, судей и палачей… — он прищурился, оглядывая своих подчиненных. — Мы будем иметь дело с землянами. И потому я призываю вас к милосердию… К милосердию в отношении гражданских людей, обычных рефаим, которые оказались заложниками мятежников. Освободить их, обеспечить безопасность и медицинскую помощь — вот главная наша задача. Мы знаем, что представляет собой Легион Восходящего Солнца…

Легионеры негромко загудели. Они действительно что-то знали, до чего не докопался я.

— … и не питаем иллюзий о продуктивных переговорах и добровольной капитуляции Даякской ауксилии. Но есть процедура — и мы будем ей следовать, и попробуем договориться. А потом зайдем внутрь и положим их всех! — в его голосе прозвенела сталь. После этого командир центурии указал на миниатюрную девушку в кастомизированной броне, с широкой белой надписью «ПРЕССА» на спине и груди. — С нами под купол отправится сотрудник пресс-службы — госпожа Смирнова, прошу любить и жаловать… Она здесь, чтобы зафиксировать грядущие скорбные события и рассказать всем Иностранным Легионам о произошедшем на Зазавави. То, что мы там увидим и какие действия предпримем — все это послужит уроком каждому легионеру… И тем, кто замыслит мятеж, и другим — кто будет на стороне порядка. Пятая центурия! Вы знаете, почему такую плохую миссию поручили нам. Воинская дисциплина, офицерская честь и долг легионера — для каждого из вас эти понятия священны. Что бы мы ни увидели там, под куполом — уверен, вы будете действовать дисциплинированно, честно, помня о долге. Господа офицеры! Приготовиться к высадке!

Как только он договорил — завыла сирена, замигало красным аварийное освещение. Всё пришло в движение: БДК «Дрозд» шел на посадку. Легионеры рассаживались вдоль стен на специально отведенные места, фиксировали себя ремнями безопасности. ОБЧРы прижимались к палубе, принимая более устойчивые позиции и закрепляясь магнитными зацепами. Наша техника и так была зафиксирована упорами.

Мне оставалось только навести объектив фотоаппарата на коллегу — и пару раз щелкнуть. Уж больно фактурно смотрелось, как она надевала шлем с глухим забралом. Ничего девчонка, симпатичная, рыженькая. Задиристая такая внешность. Про таких говорят — «пацанка», и короткая стрижка тут вовсе ни при чем. Не мой типаж, но объективно — приятная женщина. Выглядит на двадцать пять, но интересно — сколько ей лет на самом деле? Семьдесят? Девяносто? Или — не интересно?

— Ора, что ты там застрял? Давай, к кормовому пулемету, на боевой пост! — дернул меня за ногу Багателия.

Я спрыгнул вниз и продемонстрировал ему фотографию на экранчике фотоаппарата:

— А? Классно получилась?

— Ай, хорошая… — мы понимающе переглянулись, и спустя секунду все люки были уже задраены, а я стремительно перемещался в десантно-грузовой отсек, не вписываясь в дверные проемы и стукаясь шлемом и щитками то о косяки, то о… О «место для удара головой», если изъясняться на языке маршрутчиков. Вот вам и обучении в симуляции: там-то я в дверные проемы всегда идеально вписывался!

«Дрозд» слегка подрагивал, приближаясь к поверхности Зазавави. Корабли крупного размера на планеты (или спутники) сажали очень редко. В основном — как раз в случаях, похожих на наш: атмосфера имелась, но сильно разряженная. Гравитация — 0,7 от земной. Мне очень хотелось бы видеть, как БДК опускается на мерзлый грунт в виду огромного стеклянного купола, но увы, увы! Оставалось ждать высадки — там уже налюбуюсь.

Нас тряхнуло, потом — еще раз, и корабль замер. С лязгом отсоединились упоры от колес «Мастодонта», сервоприводы загудели, приводя в движение башенку со скорострельной пушкой. Я приложился к кормовому пулемету, поводил туда-сюда стволом: камеры кругового обзора, интегрированные с системой прицеливания, позволяли лупить из всех видов оружия, не высовываясь наружу. Как в компьютерной игре: смотришь в экранчик, наводишь крестик на цель и давишь на гашетку.

А если электроника вырубится, или ее зловредный системный вирус сожрет — командир дергает за рубильник, и все вооружение переводится на ручной режим. Вручную же отодвигаются щитки с бойниц, экранчик идет к черту и гасишь врага по-дедовски: через мушку и целик. Главное не забыть отсек изолировать, чтобы остальной медэвак не охренел от такой самодеятельности.

— Аппарель открыта! — раздался в интеркоме голос Палыча.

— Принимаем взвод на броню и движемся следом за ОБЧРами, — скомандовал Багателия.

Взвод, или, если официально — контуберния, состоял человек из тридцати. Три медэвака — это почти сотня легионеров, добавить сюда шагающих роботов — получается серьезная сила. Использовать «Мастодонты» в качестве БМП? Почему бы и нет, в конце концов?

Мы услышали стук и грохот снаружи — легионеры залезали на крышу.

Шлюзы тем временем открылись, аппарели опустились, коснувшись ледяного крошева, покрывавшего долину. Десантный трюм был расположен на БДК как раз таким образом, чтобы обеспечить высадку сразу с борта корабля. Первой на грунт сошла пара ОБЧР, за ними двинулись мы: восьмой, девятый и десятый экипажи.

Моя голова мотнулась из стороны в сторону, когда с ребристого металла аппарели «Мастодонт» скатился на поверхность спутника, и мы покатили вперед. Если не придираться к терминам — я реально оказался НА ДРУГОЙ ПЛАНЕТЕ! Одуреть.

— Маленький шаг для человека, — сказал я. — И пофиг на него всему человечеству.

— Ора, Армстронг, давай, за обстановкой следи, — добродушно прокомментировал мой пафосный спич командир.

— Слежу, слежу. Вижу Девятый экипаж и золотой крест на груди капеллана. Вижу пешие отряды, которые выдвигаются на фланги…

— Фено Ланезу — так называется поселение под куполом, — пояснил Бляхер в интерком. — Переводится как «Снежный» или «Полный Снега». Три тысячи населения и несколько промышленных и сельскохозяйственных объектов вокруг. Думаю, полковник намеревается взять его в осаду — на всякий случай. Пехота займет окрестности.

Словно в ответ на его слова, над нами в воздухе промчались десантные боты — похоже, повезли легионеров на противоположную сторону купола. По всему выходило: именно мы должны были двинуться в лоб, к главным воротам. Остальные подразделения Пятой центурии покидали «Дрозд» следом за нами на универсальных транспортных платформах с антигравами, и, как я понял, выдвигались они к тем самым точкам, о которых говорил Барух: метеорологическим постам, шахтам, фермам.

— Красиво, — сказал Палыч. — Умеют строить, ушастые.

Я сумел понять, что он имеет в виду, только спустя пару минут, когда наш небольшой караван пошел по дуге, огибая нагромождения скальных обломков, которые преграждали путь. «Мастодонт» повернулся к Фено Ланезу бортом, я развернул пулемет под максимально возможным углом, и на моем стрелковом экране открылся вид на поселение под куполом: титаническое сооружение около двухсот метров в высоту и километра в диаметре, прозрачный купол, защищающий поселение от воздействия холодной, агрессивной среды и космических излучений.

Под куполом можно было увидеть изящные конструкции жилых башен, зеленые насаждения на террасах и крышах, мерцание желтых и оранжевых огней, общественные пространства с фонтанами, статуями и инсталляциями, а еще — дым. Черный дым, который смотрелся совершенно неуместно! Несколько его струек поднимались к самой вершине купола, он скапливался там густым облаком…

— Какой чатлах у них там командует? — удивление нашего командира явно читалось в голосе. — Они же и сэбя гробят, и все поселение! Индейцы совсем, что ли?

Чем ближе мы подъезжали к куполу, тем очевиднее была воцарившаяся там картина разрухи, хаоса и упадка. Выбитые двери и окна, изгаженные террасы, целые гирлянды и кучи из выброшенного, изломанного и грязного домашнего имущества — одежды, мебели, предметов интерьера… Варварство — вот первое слово, которое приходило в голову.

Основание купола представляло собой капитальную конструкцию из металла — там, видимо, помещались какие-то технические объекты, система жизнеобеспечения, генераторы и прочее, необходимое для такого крупного объекта. Входов в Фено Ланезу было несколько, мы двигались к центральным воротам по заснеженной равнине. Никто нас не обстреливал, не пытался остановить, мы вообще никого не встречали! Ни единого блокпоста, патруля или дрона!

В двухстах метрах от ворот колонна остановилась, легионеры попрыгали на обледеневшую землю. рассыпались цепью. Вперед вышел полковник — его можно было узнать по броне индивидуального дизайна, очень напоминающей рыцарские доспехи, и принту — мечу и терновому венку на наплечнике. Он подошел к воротам и самым банальным образом ударил в них кулаком несколько раз. Когда ему не ответили — он пнул дверь бронированной ногой. И в этот раз не добившись толку, он махнул рукой своим людям, и пара легионеров сняла с платформы и потащила к створкам какой-то ящик, который принялась демонстративно устанавливать у самого стыка обеих половин ворот.

— Э-э-э… Они что — подорвать вход хотят? — удивилась Раиса.

— Вторая когорта — мастера психических атак, — прокомментировал происходящее Багателия. — Смотрите, сейчас будэт цирк!

И действительно — как только легионеры побежали в стороны, ворота начали открываться, и из внешней акустической системы купола голос на ломаном английском произнес:

— Hey, russians! We offer negotiations! Don't blow up the gates!

— Переговоры предлагают, шлимазлы, — усмехнулся Бляхер. — Только мишугине копф ведет переговоры с террористами… Если и разговаривать — только для того, чтобы выиграть время!

— Ты где вообще служил? — продолжила начатый давно разговор Раиса. — В разведке или в полицейском спецназе?

— В «Сайерет Маткаль», — небрежно ответил Барух. А потом посерьезнел: — Командир, вижу цель.

Сервоприводы орудийной башни на крыше загудели, и я позволил себе вольность — отвлечься от пулемета и переключить экран на курсовую камеру нашего главного орудия. Действительно — к воротам вышли несколько фигур в желтых бронескафах, и полковник — командир Пятой центурии — о чем-то заговорил с ними. За его спиной стоял десяток офицеров с винтовками в руках. Выражения лиц говоривших разобрать было невозможно — забрала шлемов были закрыты наглухо — но, судя по всему, беседа не ладилась, становилась все более эмоциональной.

И вдруг случилось нечто невообразимое: один из людей в желтых скафандрах вдруг выхватил пистолет и — БАХ! БАХ! — двумя выстрелами в головы прикончил своих сослуживцев, а потом замахал руками, призывая наших следовать за ним. И побежал за ворота.

— Бронетехника — вперед! — каждый из нас услышал голос полковника, звучащий в наушниках.

Решение было верным — мощные электромоторы «Мастодонтов» позволяли развить максимальную скорость за считанные секунды, так что наше движение к воротам напоминало скорее прыжок. Палыч направил машину прямо в раскрытые створки, за нами мчались Девятый и Десятый экипажи. Я понимал их идею: раз внутри Даякской ауксилии — разлад, то этим можно воспользоваться! И в первую очередь нужно занять вход под купол. Вряд ли полковник делал ставку исключительно на такой сценарий, но раз получилось — шанс нужно использовать!

Наш «Мастодонт» ворвался в шлюзовую камеру, легионеры махали руками — «вперед, вперед!»

Сразу за нами ворота закрылись, впереди же наоборот — створки распахнулись, и вместе с авангардом пехотинцев мы оказались внутри купола. Медэвак проехал метров пятнадцать и остановился, перегородив дорогу. Следом за нами по одной уже въезжали остальные машины и забегала пехота.

— Защищаем вход! — скомандовал Багателия. — Палыч и Барух — на месте, остальные — наружу, рассредоточиться!

В его команде был резон: кто знает, на что способны идиоты, подпалившие поселение внутри купола? Может быть, из гранатометов стрелять начнут? «Вал» у меня был за спиной, аптечки — на поясе, ломик — у бедра, и да, я, как настоящий придурок, таскал с собой сумку с фотоаппаратом. Так что покинуть «Мастодонт» оказалось делом минуты. Оценив обстановку, я рванул к караульной будке, ларечку — черт знает, зачем нужна была эта конструкция, может — билеты на вход продавали! Выглядела она довольно прочно, и легионеров тут не было, место осталось свободным.

Наконец я смог осмотреться. И — о Боже, лучше бы я этого не делал.

К первому определению, которое родилось в моей голове при взгляде на купол снаружи, добавилось еще одно слово: резня. Прямо здесь, за ларечком, лежали обезглавленные трупы. Судя по одежде, это были мужчины-рефаим. Свободные одежды пастельных тонов покрылись кровью, кровь тут вообще была повсюду: похоже, эту площадочку у ворот даяки использовали как место для казни…

Это было так плохо, что журналистский инстинкт переборол во мне все остальные. Я мигом сменил винтовку на фотоаппарат и щелкнул несколько раз. А потом убрал его в сумку, надеясь, что никто такого моего совсем не военного поведения не видит.

В городе под куполом завывала сирена, слышались крики и беготня, даже — выстрелы. Пятая центурия сплошным потоком заходила в ворота, неспешно занимая ближайшие здания — две цилиндрические башни с ярко выраженными ярусами. Я продолжал торчать за ларечком, как идиот, поглядывая сквозь коллиматорный прицел винтовки на окрестности. Наш 'Мастодонт 'лишь слегка продвинулся вперед, освобождая место у самых ворот для прибывающих подкреплений. В эфире долгое время было тихо, все замерло. Потом затянувшуюся паузу пока не раздался голос полковника:

— Господа! Новая вводная: среди даяков есть порядочные люди. Многие не поддерживали происходящий тут хаос. Они будут сдаваться, выходить нам навстречу со скрещенными над головой руками. Лейтенант Нингкан — их лидер, он помог нам занять ворота поселения. Еще раз, господа: тех, кто поднимает над головой скрещенные руки — мы разоружаем и интернируем, выводим за пределы купола и направляем под конвоем к «Дрозду». Внимание штурмовым подразделениям — приступить к зачистке поселения.

Тут же все пришло в движение — волна людей в броне цвета хаки, разделяясь на ручейки, потекла вперед по улицам и переулкам. Медэваки встали буквой «П», опустив колеса и открыв внутренние для всей этой конструкции двери. Над Девятым экипажем, который стоял по центру, на тонкой телескопической мачте взвилось белое знамя с красным крестом.

— Сорока, к тебе выдвигается Барух. Поступаете в подчинение лейтенанта Арнаутова, — сообщил мне Багателия в наушник. — Задача — стандартная.

Оказание помощи раненым, понятно. Я оглянулся — но вместо Баруха вдруг увидел ту самую журналистку — Смирнову. Одной длинной перебежкой, пригнувшись, она добежала до меня, подняла забрало шлема и сказала:

— Коллега! Выручай, я жутко накосячила: у меня дроны не зарядились, снимать нормально нечем. Дай фотик погонять, а? — и глянула на меня своими широко открытыми зелено-карими глазами. — На «Дрозде» верну!

— Э-э-э… — я, честно говоря, растерялся.

С одной стороны — «Экспедицию» мне было отдавать жалко. С другой стороны — я ее прекрасно понимал. Пару раз так же косячил: то флешку не вставишь, то батарейка черт знает, почему разрядится, а запасная… Коллапсировала! Была — и нет. Имелся еще и третий момент: судя по моему недавнему поведению, я из-за фотоаппарата мог сильно подставить ребят, да и вообще — аппаратура действительно мешала, особенно, если представить, что придется кого-то лечить и тащить.

— Головой отвечаешь, — вздохнул я, снимая с плеча сумку с техникой. — Он дорог мне как память.

— Верну в целости и сохранности, — подмигнула меня она. — Моя фамилия Смирнова. Пресс-служба.

— Сорока, Восьмой экипаж, — представился я. — Давай, Смирнова, береги себя, а мне пора — вон лейтенант Арнаутов ведет своих гренадер на штурм вражеских флешей…

Разглядев среди легионеров Баруха, я устремился за ним.

На бегу я оглянулся: Смирнова замерла за ларечком и снимала. Меня, Бляхера, все вокруг.

Странно было чувствовать себя по другую сторону объектива.

Наиболее похожий на «Мастодонта» вариант, только колес должно быть восемь пар и по размеру он — раза в три больше. Ну и обвеса с оружием целая куча.

Смирнова