Космос.Today

Глава 14 Собирается команда

Неугомонный Багателия прополоскал все мозги бригаде медиков и вызнал-таки данные пострадавшего пилота ОБЧР. Дмитрий Бабушкин — так его звали, из Первой когорты. А ОБЧР, оказывается, расшифровывалось очень просто: Огромный Боевой Человекоподобный Робот. И да, это тоже был сленг. По факту — ШБМП — Шагающая боевая машина пилотируемая. Но с этими ОБЧР, похоже, тоже имелся какой-то внутренний прикол, так что оставалось просто смириться и принять такую терминологию как есть.

— Смотря, вася, я у Хасика потом узнаю, как и что с этим парнем, — погрозил пальцем уставшему медику из прибывшей бригады Одиссей Багателия. — Не смейте его бэз реабилитации выписывать! И рапорт подайте о причинах происшествия. Интерфейс версии два-бэ, уахама?

— Чего материшься? — поморщился фельдшер. — Мы свою работу знаем, сделаем все как положено. У тебя что-то личное с этим интерфейсом?

— О да, — кивнул Багателия. — Личное. Я вообще — сильно против, когда в живых людэй железяки запихивают. Ладно, если инвалид… Но интерфейсы! Маму их вертел, не провэрено, не допилено! А народ потом эпилепсию ловит… Даже — мрет. Давай, брат, ты на меня не обижайся, понимаю все, сам в неотложке долго работал. Если что-то надо будет — ты мне говори. Отдельный эвакуационный отряд, восьмой экипаж, командир — Одиссей Багателия. Запомнил? Маладэц!

А потом мы пошли ко мне в комнату — привести себя в порядок и отмыться от крови. Пока бородач отфыркивался под краном, я изучал сообщение, которое пришло ко мне на браслет. «Вам начислено +125 бонусов». Судя по тем расценкам, что я видел в сети, пока изучал местное инфополе — это цена новых брюк и рубашки, например. Или — хорошей такой, нажористой посиделки в кафешке для простых смертных, на фудкорте Сотой палубы. Нормально!

— Что — любуешься бонусами? Ора, как только зачислим тебя на действительную службу — пять тысяч получишь как парамедик. И уровень допуска мы тебе поднимем сразу до второго, потому как — Отдельный эвакуационный отряд, а не какой-нибудь медсанбат третьей когорты… — бородатый проктолог вышел из душевой до пояса раздетый и мокрый.

Я мигом достал из шкафа и протянул ему одно из моих полотенец (пока что все были чистые), и теперь наблюдал, как он вытирает свои мускулистые волосатые телеса. Реально — как Чудовище из мультика про красавицу и чудовище. Шерстистый носорог!

— Я сразу тебе объясню, чем мы занимаемся… — он аккуратно повесил полотенце на дверь и принялся одеваться. — Вот смотри: есть настоящие герои, воины, которые выполняют тяжелейшие задания. Рейды по тылам, диверсии, добыча языка, нарушение коммуникаций, похищение уникальных данных… Они делают свое дело и должны уйти живыми домой. Сюда, на «Ломоносов». Они двигаются к точке эвакуации с пленным или — с ценным грузом, или — с информацией. У них кончаются боеприпасы, они ранены, обессилены. На точке их кто-то встречает. Кто-то, кто прикроет, подлечит, поможет, вытащит, довезет куда надо.

У него даже акцент пропал — говорил медик увлеченно. Явно — гордился своей работой. И мне это очень нравилось. Я всегда любил заряженных людей, у которых глаза горят, людей, небезразлично относящихся к своей жизни и делу, которое делают. Одиссей Багателия явно был из таких.

— Вот эти люди, та самая кавалерия из-за холмов — это и есть мы, — закончил свой краткий экскурс он. — Ну что — пойдешь осматривать будущее место службы, прэжде чем дашь свой положительный отвэт?

— Есть только один вопрос, — почесал затылок я.

— Ну, давай!

— А фоткать можно?

— Нужно, дорогой, нужно! Бери с собой аппарат, всех фас-профиль-анфас снимешь, красиво сделаешь — на стенку повесим, любоваться будем! Вот тебе еще адын аргумент: принтер в штабе отряда имеем, печатай сколько хочешь! — ему почему-то было очень смешно. А потом он вдруг посерьезнел: — Правда, одну проблэму имею. Еще водителя надо найти.

И тут я сделал стойку. Это был шанс! На весь гребаный дредноут у меня имелся один-единственный человек, которому я мог доверить прикрыть свою спину: Палыч. И потому я спросил:

— А какие критерии? По какому принципу отбираете? Почему вообще меня выбрали?

— Ора, какой хороший вопрос! — Одиссей Багателия уставился на меня своими черными глазами. — А тебя я выбрал потому, что ты сюда не подлечиться полетел, а заложил себя за… За кого ты там себя заложил?

— Сбил людей на машине, — вздохнул я. — За них и заложил.

— И-мен-но! Об это я и говорю, уахама? Один такой, с трех БДК нашелся! Для нашего дела — это очень важный момэнт! Называется — самоотверженность. Я одного уважаемого человека спросил, и он мне прямо сказал: Сорока — парень что надо. Вот я и решил зайти, посмотреть, что там за такая Сорока прилетела и чего она на хвосте принесла… И мы с тобой сработались, да? Ты машину водишь? Сможешь по совместительству водителем поработать? Бонусы дополнительные — это сдэлаем…

— А может, и не нужно мне ничего совмещать, — прищурился я. — Вдруг я не один такой?

— Адын, говорю! Я докумэнты видел…

— Есть человек — бывалый, опытный. Бывший военный и дальнобойщик, надежный товарищ, — начал я издалека. — У него рекомендация была — иммун-техник, его натаскивали в симуляциях как раз на медэвак. Этот человек кое-что сделал, буквально перед церемонией присяги. Об этом знает только он, я и Грабовский, командир «Чапая»…

— Ора, давай рассказывай скорее, ты меня убиваешь! — взмахнул руками он. — Что он сделал?

— Он заложил себя на добавочные десять лет, чтобы эльфы вылечили его внучку от ДЦП, — выложил козырь я.

— Имя! Имя, сестра! — возопил Багателия, хватаясь сначала за бороду, потом — за браслет, а потом — за гарнитуру в ухе. — Его же уже могли кому-то отдать!

— Иван Павлович Длябога, — отчеканил я.

— Для кого? — выпучился на меня капитан по имени Одиссей.

— Фамилия такая, — пояснил я. — Длябога. Слитно, в одно слово.

— Понял, я понял! — закивал он и спустя секунду уже орал в гарнитуру: — Зинаида, о солнце моей души! Скажи мнэ, ты куда Длябога определила? Не для кого, а Иван Палыча, техника-иммуна из новеньких! Ах, двенадцатая палуба? О, радость моя, лилия моего сердца, а его никуда еще не определили? Ах, в хозяйство Панченки? Ну, Панченке мнэ есть что сказать! От души спасибо, красавица моя!

А потом повернулся ко мне:

— А ты чего еще — не готов? Давай, умывайся и выдвигаемся за твоим Иван Палычем! Рэзко!

«Рэзко» у меня не получилось, но примерно минут через десять мы все-таки направились в сторону технических палуб, где хранилась планетарная техника и осуществлялся ее ремонт.

Панченко оказался начальником транспортного цеха одной из ауксилий или кем-то вроде этого. В общем — человек, который мнит себя важной шишкой, а по факту — не шишка, а так, полшишечки. Свирепому проктологу — на один зуб, в общем. Пока Багателия в кабинете за металлической перегородкой делал ему нервы, мы с Палычем стояли посреди гаража и общались.

— А я сразу понял, что тут какая-то дрочь, — поморщился Длябога. — Знаешь, как это определяется? Если насрано в боксах, всё — пиши пропало. Тут — вон какой бардак! Гляди: запчасти валяются, инструмент в беспорядке, грязища, пылища, лужи масла кругом… Это в космосе-то! Где тепличные условия! Роботики! Автоматика! А эти — за-сран-цы!

Последнее определение он проговорил очень громко, да еще и плюнул под ноги, имея в виду, что обитатели гаражного комплекса за нами наблюдают. Похоже, Палыч демонстративно вел себя вызывающе, его шоферское сердце кровью обливалось от неприглядной картины бардака и бесхозяйственности, которые царили в этом самом «хозяйстве Панченки».

— То есть, ты бы здесь все равно не прижился? — поднял бровь я.

— Я бы подрался с ними уже завтра, скорее всего, — фыркнул Палыч. — Надеюсь, в этом вашем Восьмом экипаже все поприличнее.

— Багателия мне показался конкретным, деловым человеком, — пожал плечами я. — Вопросы решает быстро и четко. Думаю — все у него схвачено!

— У нас такой стоматолог был в части, тоже откуда-то оттуда. С кавказского побережья Черного Моря, — задумчиво проговорил Длябога. — Только у него фамилия была — Бигвава. Зубы вырывал очень резко. Дерг — и готово!

— Рэзко! — поправил товарища я и не смог сдержать улыбку. — Но наш Багателия — не стоматолог, он проктолог.

— Проктолог? Рэзко? Боюсь себе представить… — начал Палыч, и мы заржали вдвоем, как натуральные кони.

Хорошо, все-таки, что нашелся такой замечательный Одиссей, который сумел прокрутить фарш обратно в мясорубку и сделать так, чтобы мы с Длябога служили вместе… Выходя из кабинета вспотевшего и красного, как вареный рак, Панченки, наш будущий командир осмотрел ржущих нас и проговорил задумчиво:

— Ора, вы такие веселые, как будто знаете, где мне взять еще и второго стрелка…

Мы с Палычем вытаращились друг на друга, потом синхронно повернулись к командиру:

— Ну… Вообще-то…

Короче говоря, мы решили подтянуть в Восьмой экипаж не только Палыча, но еще и Раису Зарецкую. Багателия близко к сердцу воспринял тот факт, что она — из настоящих ветеранов, и решил, что такой стрелок ему просто необходим. И не важно, что она себя ни за кого не закладывала. Три года в партизанах и потом — снайпером, в регулярной армии, которая воевала с абсолютным и однозначным злом, это — очень и очень серьезно. Что характерно — нашли мы ее очень вовремя. Сегодня, видимо, день был такой, правильный. Бывают такие дни, когда всё складывается как положено, жаль только, что по сравнению с днями, когда всё валится из рук и идет к черту, их почему-то очень мало.

Буквально за час до нашего прихода в женскую казарму Раиса наотрез отказалась служить в Первой Когорте — из-за Конторовой. Она понять не могла, почему эту садистку там до сих пор терпят.

— Лучше держаться от нее подальше, особенно на поле боя. Пристрелю ведь ее, стерву — пояснила девушка, и в это как-то сразу верилось.

Идти к явным белогвардейцам или к стилягам ей тоже не улыбалось. Она почти согласилась на предложение «Волков Велеса», попросила время до утра — и тут прибежали мы втроем. Багателия, Палыч и я. Увидев конопатую рожу Длябога, Зарецкая долго не думала:

— И этого уговорили? Ла-а-адно, я поняла… Эвакуация — значит эвакуация. Нормальная работа.

Так, постучавшись в дверь моей комнаты, по итогу за один вечер центурион-капитан Багателия обзавелся тремя новобранцами. И парой звонков все это официально оформил, общаясь с неведомыми абонентами в своей оригинальной агрессивно-родственной манере: он стоял посреди коридора, кричал в гарнитуру, хвалил, ругал, размахивал руками… А в какой-то момент радостно щелкнул пальцами.

Одновременно с этим каждому из нас — мне, Палычу и Раисе — на браслеты пришло оповещение о зачислении в Восьмой экипаж Отдельного эвакуационного отряда. После этого — пиликнуло сообщение о поступлении бонусов. Я увидел обещанные пять тысяч, Длябога получил три с половиной, Зарецкая — две. Несправедливо?

«Справедливости нет, полковник!» — я точно слышал эту фразу в каком-то фильме, но никак не мог вспомнить, в каком именно. «Бригада?» «Бумер?» Что-то из этой оперы. В любом случае — бонусы тут заменяли валюту. И даже две тысячи — это очень хорошо. Потому что когда у тебя есть две тысячи, и нет двух тысяч — это уже четыре тысячи!

— Ровняйсь! — вдруг рявкнул Багателия, и мы вытянулись во фрунт прямо в коридоре у входа в женскую казарму. — А-а-атставить. Вольно. Ора, я вас от души поздравляю с зачислением на действительную военную службу и еще больше поздравляю с тем, что у вас теперь такой замечательный командир!

Зубы капитана сверкали из-под черной бороды. Он прошелся вдоль нашего короткого строя и проговорил:

— У нас коллектив маленький, можно сказать — семэйный. Позывные все эти, звания, козыряния и другой халам-балам — для больших подразделений, мы так моросить не будем. Для простоты коммуникации иммуна-парамедика Тимура Даниловича Сороку я нарекаю Сорокой, хорошо звучит. Иммун-техник Иван Павлович Длябога будет Палычем — все же старший человек, даже старше меня. А легионер Раиса Николаевна Зарецкая — вы…

Тут он замялся. Кавказец любой из десятков тамошних национальностей — это про уважение к возрасту, однозначно. И про уважение к воинской доблести. Потому что если этого нет, то он никакой не кавказец, а так — притворяется. А у Зарецкой имелся и возраст, и доблесть — побольше, чем у любого из нас. В общем, неловкость Багателии можно было понять.

— Рая, — улыбнулась девушка. — Просто Рая, Раиса. Мне нравится мое имя.

— Мне тоже очень нравится, — сказал он. — Коротко и красиво. А меня вы будете звать не товарищ Багателия и не господин центурион, не «соратник» и точно не «бро» или «чувак», или какой-то другой вася. И даже не «Одиссей Хаджаратович». Просто — «командир», без прэлюдий. Швахама?

— Так точно, — нестройно откликнулись мы.

Теперь у нас снова имелись одно имя, одно отчество и одна фамилия — на троих. Это было забавно, и это нам почему-то нравилось. Хотя — понятно почему. Спелись мы, вот и все.

— А-а-атлично, — хлопнул в ладоши Багателия. — Пойдем, экипаж, на экскурсию! покажу вам «Мастодонта» или, если угодно — специальную тяжелую бронированую эвакуационную машину!

И с самым сияющим видом повел нас к кабине лифта. Пока шли — наш новый командир объяснял положение вещей:

— У нас ведь от экипажа одно название осталось: водитель из-за интерфейса этого из строя выбыл, теперь долгая реабилитация прэдстоит, — рассказывал он. — Парамедик, если рюсским языком говорить — мой помощник и ассистент, остался на Убахобо — его в звании повысили, он там теперь мэдпунктом командует. Хороший парень Самвельчик, толковый, дай ему Бог здоровья. А стрелок у нас всегда один был — Барух, мы с ним с самого начала вместе, с тех пор, как наш экипаж сформировали. Хотя по штату полагается два! Но Барух — большой специалист, всегда справлялся. Теперь же нашему Легиону предстоит сражение за Лахарано Мафана, Глизе-370… И это крепкий орешек. Об него зубы обломал Легион Восходящего Солнца, теперь посылают нас. Боюсь, даже Баруха будет маловато.

— Он еврей? — поинтересовался Палыч.

— Ора, а ты что-то имеешь?.. — удивился Багателия.

— Нет, просто… Ну — в Русском Легионе… — слегка растерялся Длябога. — А есть Еврейский Легион вообще?

Мы как раз шагнули в кабину лифта, и он, подождав положенную минуту, сорвался с места. Внутри тут было как в салоне классного автобуса или вагона метро: поручни, сидения, экраны, на которых можно было увидеть весь маршрут и следующую остановку. Весь «Ломоносов» был опоясан двадцатью кольцами шахт горизонтального лифта — электромагнитного транспортера, если говорить официально. Или если горизонтальные — то это штольни? А вертикальных лифтовых шахт тут имелось бесчисленное множество, так что перемещаться между отсеками, палубами, жилыми и развлекательными зонами, а также техническими и военными секторами можно было быстро и довольно удобно.

— Понятия нэ имею — есть или нет Еврейский легион, — озадаченно проговорил командир, когда мы мчались куда-то по темному туннелю со страшной скоростью. — Знаю, что Барух Бляхер никогда не промахивается. Стрэляет всегда в цель! Даже если ему дать в руки рогатку или — дэтскую плевалку из шариковой ручки. Этот еврей, как только возьмет винтовку в руки — сразу становится настоящий джигит, пусть и ведет себя порой как поехавший.

— Бляхер! — одними губами проговорил Палыч за спиной Багателии, и мы оба стали пухнуть от беззвучного смеха.

Раиса покрутила пальцем у виска и закатила глаза.

— Э, архаровцы? — удивился командир, обернувшись — Вы чего?

— Динь! — раздался сигнал, и кабина остановилась.

— Экипаж, на выход! — скомандовал Одиссей Багателия.

И мы двинулись на встречу действительной военной службе, которая начиналась как-то слегка по-дурацки. И не сказать, чтобы я от этого сильно расстраивался!

Раиса