Куколка

Глава 39. Через себя не переступишь

Последняя пара адептов находится в приюте. Близняшки: брат и сестра, сильные будущие маги. Раскрытые в первой степени. В строке «способности» стоит длинный прочерк, но я уже столько насмотрелся на новеньких, что мне все равно, каким даром наделила их матушка природа. Впервые ловлю себя на мысли, что рад бы вовсе не знать о магии и никогда с ней не сталкиваться. Но не судьба: теперь я даже память себе не могу откорректировать. Суггестор лишил меня этой блажи.

Дорога и работа вымотали, и сил остались крохи — лишь бы на обоих ребятишек хватило. Им по тринадцать, могут уже хитрить и выдавать такие фокусы, что слабый маг от их воздействия вполне рискует сыграть в ящик. Ян прикрывает, идет рядом и зыркает по сторонам. Он немного взъерошен и распатлан, а в темных глазах мутными пятнами отпечаталась усталость и страх.

Хорошо, что в последней парочке адептов нет глубоких родительских отношений: можно легко удалить воспоминания о детях из работников, а дети-ровесники и друзья обычно очень быстро забывают тех, кому повезло «найти семью» — именно такую легенду мы для них придумали.

Солнце снова в закате, а я мечтаю поставить точку после пятидесяти и уснуть. Отключиться на десятки часов и встретить любимую в иллюзии-не иллюзии, умолять ее понять: глазами, прикосновениями, любыми средствами, даже если Вика не позволит мне говорить. Даже если запечатает намертво мои губы магией. Вдруг смогу достучаться… просто взглядом. Неужели она не увидит мою любовь где-то в глубине зрачков? Раньше ведь могла.

Какой она теперь маг? Что умеет? Мне это интересно, но и страшно. Если у нее способности времени или пространства — в состоянии агрессии Вика может сломать все, что у нас когда-то было. Возможно, сны — это часть ее дара? Или кто- то рядом помогает, но важно, что хоть так мы можем видеть друг друга, иначе я бы сошел с ума от тревоги. Или сошел, ведь ни один сумасшедший не признает свою болезнь. Если Вика перешла в первую степень полностью, блоки памяти должны пасть. Это уже надежда. Она вспомнит остальное, и простит меня. Верю, что сможет.

Знаю, что после этих трех дней не смогу жить нормально. Номерок «50» навечно нависнет над моей головой тяжелым топором, но я делаю это ради Вики и ее спасения. Она не оценит, не поймет, скорее всего, но я сейчас в глухом тупике и ничего лучше, чтобы спасти ее из лап Акима, придумать не могу. Поддержки нет, помощи нет. Мне пришлось сделать это. Теперь только бы успеть… Злота сильнее, чем мы думаем, и ее угрозы всегда стоит учитывать. После звонка чаровницы у меня в груди вечный колотун, заведенный двигатель внутреннего сгорания. Только я теперь не еду вперед, как авто, а изматываю себя изнутри.

У Пестова много связей, есть сильные боевые маги: он должен нам помочь. Плюс те, кого соберет Настя, подружка Артема. Соберем армию и отвоюем Викторию. Главное, чтобы шеф ничего не выкинул в последний момент.

Немая вчера отзвонилась, что брату стало лучше. Он пришел в себя, но пока говорить не может. После этого я даже приободрился: дело пошло чуть быстрее.

Уложились за трое суток, хотя думали, что затянется на дольше. Я практически не спал, не ел и выдохся. Вика не приходила в сны, что безумно беспокоило, но здесь и сейчас я был бессилен что-то изменить, потому просто терпеливо ждал и выполнял задание. Ломал нашу жизнь изнутри. Я просто надеюсь любимую спасти, больше мне ничего и не нужно.

— Стоит проверить дружеские связи, — говорит Ян и приоткрывает передо мной пластиковую дверь. Внутри тепло и пахнет яблочным пирогом.

— Они же дети, какая дружба? — закатываю глаза и оценивающе осматриваю помещение. Холл уставлен цветами, высокие окна проливают на кубики пластикового затертого пола теплый осенний свет. Когда навстречу выбегает девчушка лет двенадцати с тугой темной косой, что переваливается на узловатое плечо, добавляю: — Погрустят пару дней и забудут.

Рослая девочка взмахивает густыми ресницами и, хихикнув, убегает в коридор.

— Марк… — говорит Ян с растянутой улыбкой. — А ведь это была сестричка, — и смеется. — Теряешь хватку, Воля.

— Вот же! — я бегу следом за чернявой и кричу: — Она поняла, кто мы! А ты тормознуть не мог?!

— Конечно, поняла, — грохочет за мной Зима. — Вот, торможу! — он замирает в пролете, а я по инерции пролетаю еще несколько метров. Ударяюсь с разбега плечом в стену, отчего штукатурка идет трещинами.

Друг бросает взгляд на дверь и прикладывает палец к губам — «молчи». Комната или подсобное помещение: ни номера, ни надписей.

Зима показывает мне знаками, чтобы следил за коридором. Киваю и растягиваю слабенький щит: не остановит чужаков, но немного задержит. Да и не даст выскочить нашим «клиентам».

Дверь приоткрыта, окно тоже.

— Марк! — кричит Ян, подаваясь вперед. — Они смотались!

Я срываюсь и лечу на выход, выбиваю с носака дверь и на повороте длинного здания успеваю схватить черноволосую за плечо. Брат ее чуть впереди — за ним бежит Ян. Темнота почти поглощает суматоху и рассеивает вокруг легкий туман.

— Пустите! — верещит девчонка и будто юла крутится в моих руках. — Я ничего не сделала!

— Да тише ты, — тащу ее за руку к машине. И так тяжело шевелиться, устал, как пес, а новенькие еще сопротивляются. Сорок восемь прошли без сучка и задоринки, а эти…

— Ма-а-арк! — орет Зима где-то из темноты. — Это блоковые маги с боевыми элементами, осторожно!

Но поздно. Девчонка отталкивает меня, и я не успеваю среагировать. Меня отбрасывает на капот и, перелетая через машину, я падаю на бетон, как мокрая тряпка.

— Ты в порядке? — тихий подростковый мужской голос слышится совсем рядом, но обращается он не ко мне.

— Да, — девчонка отряхивается и подходит ближе. — Кто они? — оценивает меня холодным взглядом, наклоняет голову. — Они не кажутся врагами.

— Сейчас узнаем, — отвечает пацан и резко втыкает острый носок ботинка мне в ребро. — Говори, тварь, зачем пришли?

— Макс! — вскрикивает девчонка и задерживает пацана, оттягивая его за футболку. — Не бей.

Я заваливаюсь на бок и с хрипом приподнимаюсь. Не видно ни хрена. Мало того, что темно вокруг, так еще и в голове полная каша и боль ослепляет.

— Зима, ты жив? — зову хрипло.

— Ты что оглох? Кто. Вы. Такие?! — и снова удар в ребро. Ну, не бить же детей в ответ? Я выбрасываю руку перед собой и пытаюсь защититься полем, но паренек только смеется на этот выпад.

— Не надо, Макс, — девчонка перебрасывает косу за спину и наклоняется надо мной.

— Этот, смотри, совсем слабый. Ты его так убьешь.

— Скоты! Таких давить надо ногтем. Они первые напали, ты еще жалеешь?

— Да ты в его глаза посмотри. Там же тьма изнутри сожрала почти все, не трогай!

Я перевожу взгляд с одного подростка на другого и не могу решить, что делать дальше. Их голыми руками не взять. И где чертов Зима?

— Где мой друг? — спрашиваю осторожно и стараюсь не шевелиться. Неуравновешенные дети — хуже обозленных взрослых.

— Валяется там, — бросает небрежно Макс и брезгливо сплевывает. Худой, как доска, но гонору выше крыши, на которой растут черные растрепанные волосы. Чем-то даже на меня похож в юности.

— Жив? — уточняю и продолжаю их рассматривать. Оба высокие для своего возраста, но лица светлые и юные.

— Да кто его знает? — смеется на одну сторону Макс и обходит меня по дуге. Я опираюсь на машину и пытаюсь вправить выбитое плечо. Больно, пиздец, но не выть же волком при детях? Засмеют.

— Кто вы? Зачем пришли? — спрашивает девчонка, проводит вдоль моего плеча ладонью. — Вывернул.

— Мы пришли вас забрать, — говорит Ян, выползая из тени. Подволакивая ногу, подходит ближе и выставляет перед собой ладонь. — Туда, где живут такие же, как вы.

— А зачем это нам? — фыркает пацан и отталкивает Яна одним движением пальцев к стене. Зажимает ему горло. Он будет не хуже Пестова, как подрастет.

— Вы что уже второстепенники? — шепчу и прикусываю язык. — Нам помощь нужна, — добавляю. — Мою жену выкрали темные маги…

— А с чего вы решили, что мы вам поможем? — хмыкает Макс, не отпуская Зимовского. Тот, здоровенный боров, царапает шею и пытается скинуть невидимый захват, но сила у детей явно мощная, да и не растраченная. Парень же вызверяется: — Пушечное мясо понадобилось? Думаете, что мы совсем дебилы?

— Лишние одаренные руки, — отвечаю и поднимаю голову. Смотрю в глаза пацану и вижу в его радужках несломленный дух. Я, когда бежал с Артемом от матери, был точно таким же. И сейчас словно смотрю в свое отражение. Он даже с виду такой же: черноволосый, светлоглазый и высокий.

— Ма-а-акс, — девчонка потирает ладони и прикладывает к моей руке. — Сюда иди, герой! — бросает через плечо, а потом говорит мне спокойней: — Вы не слушайте его, он всегда подозрительный и злой. Простите меня за это… — показывает на руку. — Я испугалась.

— Не страшно, — отвечаю и стараюсь мягко улыбаться. Девчонка — вылитая моя мать, от этого становится жутко. Холод ползет по плечам и царапает лопатки. — Поможете нам? Это очень важно, — шепчу и смотрю малышке в глаза. Признаки магии очень сильные, и я даже не пытаюсь влезть в ее память без разрешения — меня просто убьет.

Она коротко кивает и зовет снова Макса: — Я жду!

— Еще чего, — паренек складывает худые руки на груди и смотрит из-под густых черных бровей. Ян облегченно сползает по стеночке. — Сама лечи, я им не доверяю.

— Мне не хватит сил, — дуется девчонка. — Еще слово, и я сама тебе по мозгам дам. А ты знаешь, что я могу.

Макс неохотно подходит ближе и сжимает протянутую ладонь сестры.

Я понимаю, что эти малыши — давно не малыши. Они научились развиваться и помогать друг другу. Вот где настоящая сила — в любви. В той самой жертве за родного и близкого. В тех моментах, когда беспрекословно идешь за братом и веришь ему, как себе.

Меня прокручивает в мясорубке боли, но плечо встает на место. После чего я проваливаюсь в мутный черный сон.