Куколка

Глава 49. Я тебя чувствую

Черная тьма не расступается, а лишь немного приподнимает полы тяжелого бархатного одеяния, позволяя мне вдохнуть и приоткрыть разбитые губы.

Я слышу ее голос. Нежный, любимый, цветной, наполненный приятными обертонами.

Вика… Она где-то рядом, но двигаться не получается, позвать не выходит. Все тело: сгусток боли.

С трудом пошевелив пальцами, выдавливаю едва слышный стон.

— Тише, сейчас станет легче, — незнакомый женский голос оказывается рядом, теплые руки накрывают щеки. И запах лекарских умений мучает мои легкие. Особенный, терпкий. Напоминает сушеные травы у Немой в доме. Только от них тяжело дышать. Кости сходятся, ребра срастаются, повинуясь женскому шепоту, а я ору от боли. Слишком быстро она это делает.

— Извини, так надо, — говорит девушка и продолжает меня резать без ножа сильной лекарской магией. — Пока ткани сходятся, выслушай. Вика сорвалась, ей нужна помощь. Она убила Игоря, а сама ринулась в лес. Марк, она бежит от себя и наделает глупостей…

Я пытаюсь приподняться, когда смысл слов складывает перед глазами цельную картинку. Вика в беде, я должен встать.

— Нет-нет, еще рано, — сильная ладонь толкает меня назад и прижимает к полу.

— Она видела меня? — не открывая свинцовых век, шепчу. Рычу от ноющей боли и вою от толчков магии, что причиняют глубинную боль.

— Видела, но ушла… — отвечает голос. Я все еще не вижу обладательницу, но она мне чудится светлой и смеющейся.

— Значит, не простила и никогда не простит, — выдыхаю. Но я знаю, что иначе нельзя. Все правильно.

— Марк, — девушка стучит пальчиком по виску. Слабо, но ее удары отзываются в голове будто набат. — Думай сейчас не о себе. Она полмира к мнемоновой бабушке снесет из-за страха и ярости! Представь, что она чувствует, осознавая, что убила из-за мести…

— Кто ты? — выталкиваю хрипло и, когда волна боли немного спадает, пытаюсь встать. Отползаю к стене, сгибаю ноги и роняю голову на колени.

— Дарина. Мы типа дружили с Викой, а еще… — она хитро улыбается. — Я — внучка Немой.

— Как тесен мир, — снова вою и сжимаюсь. Больно до темных вспышек перед глазами. — Долго еще? Наливай быстрей!

— Я-то могу, но ты с ума сойдешь, — она усмехается и хрустит пальцами, перебирая их по-одному.

— Давай, — огрызаюсь. — Первый раз, что ли, схожу с ума?

— Да, вы оба уникумы в этом плане, — ухмыляется Дарина и прикладывает горячие руки к моей груди. Жест почти интимный, но меня рвет на части едкой болью, и вовсе не нежностей. Да и у меня есть жена, только она для меня важна.

Стискиваю челюсти, чтобы не орать и не позориться. Эмаль хрустит, а девушка смеется.

— Да кричи уже, а то подавишься, — откровенно подкалывает меня, а я выпускаю сквозь зубы, поймав секунду облегчения:

— Тебе говорили, что ты — чудо? У меня есть друг… Давай, познакомлю?

— Э… не, — она хмурится и качает светлой головой. — Я не создана для серьезных отношений, так что, даже не начинай.

— Он хороший, — шепчу, чувствуя, как подступает новая волна заживления.

— Да все вы хорошие, когда вам много позволяешь, но стоит пойти против вашей воли…

Она хищно скалится и «поддает газку». Меня крутит, и голос срывается на ор, пот катится по вискам, сердце глухо рубит в грудь, а я думаю об одном: Вика, Вика, Вика…

Через несколько минут в темную камеру заваливается Зима. Его поддерживают двое наших магов. Радует, что хоть кто-то уцелел.

— Его, значит, полечили, — бурчит Ян. — А я? — и лыбится белозубой улыбкой, но я замечаю, как сильно обгорела его борода.

— Тот самый друг? — уточняет Дарина, подмигивает мне и встает. Волосы, как солома, идеально ровные и блестящие падают на узкие плечи. Она крошечная, маленькая ростом, но привлекательная. Была бы за Зимовским, как за стеной. И глаза, как у Лизки — черные-черные, девушки даже чем-то похожи. Мягкий луч фонарика соскальзывает по ее лицу, выдергивает из темноты пятнышки веснушек. Очаровательная невеста для друга.

— Брат, ты вставать собираешься? Крылова улетит без тебя.

— Артем? — встаю, протянув ему руку. Сцепляюсь с его пальцами, чувствуя облегчение: выжил, здоров, и я, как идиот, расплываюсь счастливой улыбкой. За ним топчется Лизуня, и я готов полезть обниматься, чтобы выразить свою признательность, но Тёма не поймет. — Рад видеть тебя, — говорю ей, а она прижимается к спине брата и, выглядывая из-за крепкого плеча, тихо смеется.

— Вику спаси, Марк, — говорит одними губами.

— Какая она теперь? Сильная? — обвожу всех взглядом. Они смотрят с некоторым сочувствием и тоской.

— И злая, — прыскает Дарина, привалившись к стене. Ян задерживает на ней взгляд и, не заинтересовавшись, поворачивается ко мне.

— Я сам, — пресекаю его. — Присмотри за дамами.

— Ага, щаз! Артемка справится, ему все равно перетруждаться нельзя, — не злобно бросает Ян и упорно идет следом. — Возле ворот был последний раз, когда я тебе разрешил голову совать в пасть крокодила, — и тычет указательным пальцем вперед. — Идешь, нет? Или мне Крылову выручать? Смотри, еще женюсь на ней.

— Еще чего. Она — моя женщина. Ты лучше на новеньких обрати внимание.

— Я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт, — поет Зима фальшиво, но задорно.

Но наш смех обрывается на последней ступеньке. Навстречу выходим Аким в окружении сильных магов Реньюеров. Одного я лично знаю, сталкивался на задании. Добрый толстяк Иллион. Руки наготове, стоит шевельнуться неверно, и мы

— трупики.

— Ну, что ж, — начинает тощий. Скалится, что саблезубый тигр, который поймал зайца. — Теперь можно и поговорить.