Куколка

Глава 41. Без вины не казнят

Секунды, часы, дни скользят мимо, будто я за стеклом. В глухой тишине и пустоте. Я не могу без Вики. Не мо-гу… Так плохо давно не было, я будто выжатый цитрус. Обгоревший лист бумаги, что от легкого прикосновения превратится в пепел. Похож на привидение, бледный, худой, да и жить в целом не сильно хочется.

После того, как мы с Яном сдали всех малышей, в душе развернулась бездна. Медди не простит мне это. Никогда не простит. Она не поймет такую жертву, не примет. Но я знал на что иду. Ради нее, ради брата… Пусть не поймет, пусть гонит, неважно. Лишь бы жила. Я натворил столько, что готов понести наказание, даже если вот такое жестокое, от ее руки. Пусть бы она меня и убила, я бы этого хотел.

Наверное, жена сейчас сильный маг. Сильнее меня намного, потому что она была сильной даже до первой степени. Удивительно, не раскрытый маг лечил меня и возвращал к жизни, а я… бесполезная труха на срубленном дереве. Я не смог Вику защитить, даже от себя. В первую очередь от себя.

Закат расплавляет золото за окном. Зима давно храпит, уткнувшись мордой в подушку. А я хоть и устал, но не могу сомкнуть глаз, словно что-то не пускает, не дает мне расслабиться, провалиться в безопасный мрак.

Вика три дня не приходила. Видно, после перехода она нашла способ со мной не встречаться. Я понимаю ее решение и принимаю, хотя больно до чертиков.

Чтобы не скулить и не разбудить Яна, выхожу в кухню. Пламенный горизонт напоминает мне вечер, когда мы вернулись из больницы и у нас случился секс. Жаркий, необузданный… Я ведь тогда не понимал почему меня тянет к ней. Я шел против своих же убеждений: влюблялся, отдавался не просто ради «поиметь красотку», а искренне желал ее сделать своей навсегда. Я даже не пытался противиться этому, хотя понимал, куда заведут такие чувства. Своей любовью я ставил крест на безопасности Вики уже тогда. Нужно было просто выполнить задание и уйти из ее жизни. А теперь все так запуталось…

Беру с полки стакан. Переворачиваю его в ладонях и вспоминаю, как Вика порезала ноги. Я был идиотом и мразью. Мучил ее. Мучил себя. Ненавижу себя за это. А она боролась, до последнего. Такая хрупкая, но сильная. Она сможет пойти дальше без меня. Сможет. А я без нее — нет. Вот и вся правда.

Опрокидываю в себя пару стаканов воды и иду в другую спальню. Храп Яна разливается по квартире, как гул трактора. Я не могу его винить в своих грехах, потому отпускаю все обиды и, сворачиваясь калачиком на кровати, подминаю под себя подушку. Грызу угол, чтобы не кричать. Невыносимо хочу увидеть Крылову хотя бы еще один раз. Последний.

Она появляется возле кровати, размазывая дымку слез. Садится рядом и смотрит. Молчит. Я хочу так много сказать, но слова в горле стоят тугим комом, будто я ваты наелся. А Вика прикладывает палец к моим губам и шепчет:

— Не нужно.

Мотаю головой, тянусь к ней, загребаю в свои объятия. Хочу врасти, навсегда замереть в этом иллюзорном миге.

— Я стала магом, — рассказывает жена. — Но так ничего и не вспомнила.

Она позволяет себя гладить. Ее одежда скользит под ладонями, и я чувствую жар ее тела. Пропускаю пальцы в медные распущенные волосы, касаюсь кончиками изгибов плеча, сдавливаю немного шею.

— Я, — она вздыхает, — не знаю, как тебя отпустить. Не получается.

Я хочу умолять ее, требовать быть со мной рядом, заставить ее отказаться от этой мысли, но не могу говорить.

— Молчи, Марк… Не нужно слов.

Ладно, ее сон, ее игра, ее право. Я соглашаюсь. Но поцелуй я сорву, даже если рискую ее прогнать напористостью.

Оглаживаю ее талию, веду ладонями по спине, от талии до лопаток. Она стала еще меньше, косточки выпирают, боюсь, что своими грубыми лапами наставлю синяков на бледной коже. Целую ллечо и цепочкой прикосновений тянусь выше, к уху. Вика дрожит, но не прикасается ко мне. Тихо шелестит дыханием и откидывает немного голову назад. Тело ломит от желания, от необходимости почувствовать ее пальчики на коже, но я не смею требовать. В ее снах я — раб. Даже если на секунду представить, что мое сознание зациклится и останется навеки в этой иллюзии, я буду не против. Лучше так, чем вечно гореть от вины.