Куколка

Глава 40. Все средства хороши

Несколько дней получается заставить себя спать без Марка. Без желания его видеть. Нет, вру. Желание невыносимое, но я себя принуждаю думать, что он, мой любимый и верный, остался в прошлом. В том прошлом, которое я помню лишь кусками, обрывками, пятнами. Болезненными, будто витилиго на коже, только на моей душе.

Я хочу просто разобраться в себе, немного спустить напряжение и позволить Марку оправдаться. Выгородить свои поступки.

Тварь… А сердце не пускает, не хочет прощать, не хочет слушать…

На третьи сутки после решения дать шанс моему мужу я просто загоняю себя в очередной темный угол и вою, как раненная куница. Извожусь до полуобморока, тренируюсь у станков, сбиваю руки до мутной бесконечной боли. Из-за этого не чувствую, как густая кровь начинает оплетать запястья, и не вижу, как она срывается в осеннюю привявшую траву.

— Вика! — сердится учитель, стирает пот с покатого лба и ведет крупной ладонью над губами, чтобы собрать капли и там. — Ты склонна к перегибанию палки. Нельзя так! Ты или совсем ничего не хочешь делать, или готова вытащить из себя последние остатки сил. Что происходит?

— Я просто хочу понять, как управлять… — смотрю на кончики пальцев, но на них вместо черной магии только кровь. — Почему больше не получается ее вызвать? Я ведь сделала это: раскрылась. Почему я не могу собой управлять? У других же получается! Мне очень нужно, нужно…

— Зачем? — бросает толстячок и щурится, как крысеныш. Знает же обо мне все, даже то, что не говорит вслух, но вопросом вытягивает из меня боль снова и снова… Будто это поможет мне стать толковым магом. Ересь какая-то!

— Чтобы, — сцепляю зубы, стараясь не высказать все маты, что повисают на языке,

— добить первую степень.

— Зачем? — Иллион качает головой, стирает вспотевшие ладони о темные брюки и тянется ко мне. Я непроизвольно делаю шаг назад. — Дай, — строже говорит он. — Или будешь ходить перебинтованной калекой среди магов, что способны лечить царапины одним взглядом? Глупо, правда?

Киваю. И сглатываю подступившую горечь к горлу.

Я наверное, хочу, чтобы у меня болело. Ломало, крутило тело, лишь бы не корчилось сердце.

— А вы с памятью работаете? — спрашиваю я, а маг, прикрыв немного щербатые губы, наклоняется, мотая головой «нет», неразборчиво шепчет заклинание. Как я поняла, у каждого оно свое. Кто-то может обходиться без слов, просто потоком мысли, а у меня получается вызвать искры на пальцах только когда эмоции на грани. В этом загвоздка моего дара? Мне нужно гореть, чтобы использовать силу?

— Забыть — просто, Виктория, — отпускает меня учитель.

Смотрю на свои руки. Ладони и пальцы покрылись сухой крошкой крови, а кожа затянулась, не оставив даже шрамов. Только браслет измазался сильно. Стаскиваю его, чтобы хорошенько отмыть попозже. Прячу в карман черных стрейч-штанов.

— Тяжело вырваться из забвения, — заканчивает Иллион свою мысль и показывает в сторону корпуса. — Отдыхай. На сегодня хватит.

— Но я хотела еще…

— Нет! — отрезает он. — Довольно! И сама не вздумай тренироваться. Или мне придется тебя наказать.

Отхожу немного, будто боюсь, что он на меня набросится, как зверь. Взгляд такой: растерзает за лишнее слово.

— Я не пленница, не нужно мне указывать, — нарываюсь, я знаю, но сдержаться не получается. Гнев давно стал привычным состоянием.

— Это просто предупреждение, — отвечает жестко учитель и мягко улыбается. Строгость остается в блеске глаз. — Мой босс приказал тебя беречь, потому я выполню свои обязательства. Даже если решишь что-то сделать тайно, я все равно узнаю. Не хочешь проблем — не зарывайся.

— Интересно, как же вы меня накажете?

— Свяжу и брошу в подвал. Темный-темный.

Отмалчиваюсь. Давит на больное, но я не позволю собой манипулировать. Хватит уже! Одно интересно: откуда Иллион знает о Марке и моих воспоминаниях, или просто пришлось к слову?

— Никто не бросит меня в подвал. Никто и никогда!

— Тогда иди к себе и немного отдохни, — учитель расправляет плечи и чешет пузико.

— Завтра продолжим, ты сегодня молодец.

Меня злит, когда ставят рамки, но я так устала, что едва поднимаю руки. Он прав: нужно передохнуть. Отмахнувшись от его похвалы, как от назойливой мухи, иду в комнату. Не раздеваясь, падаю на кровать и проваливаюсь в сон.

И опрометчиво забываю надеть браслет…