Куколка

Глава 53. О чем говорит твое сердце?

Месяц. Целый месяц я мотаюсь из города в город, терзаю всех магов поисковиков, умоляю Верхнего и Веру помочь. Все разводят руками. Вики нигде нет.

Артем вышел на связь несколько раз, но разговаривал со мной вяло и неохотно.

— Марк, оставь ее, не ищи, — выдает брат, когда я собираюсь отбить линию.

— Сдаться предлагаешь? Так же, как ты сдался и не стал за Лизу бороться?

— Я просто дал ей свободу выбора, — отвечает Артем. — Это ее право.

— Делай, что хочешь, можешь в монастырь уйти, а я Вику не оставлю, я буду драться за нее до последней капли крови. Никто, даже суггестор, не встанет у меня на пути.

— А ты не думал, что ей без тебя лучше? — голос брата преломляется плохой связью. — И…че она бы да… наш..сь.

— Она просто запуталась, — цепляюсь за любой шанс, оправдываю и ее и себе, просто потому что жутко истосковался, измучился. Но даже если я не смогу ходить от изнеможения, я буду ползать по свету и искать свою любимую. Потому что мы связаны, мы — одно целое.

— Удачи, Марк, но я не ты, я не хочу давить и заставлять. Лиза не заслуживает такого отношения.

Колко бьет, но я, скрипнув зубами, коротко прощаюсь и только потом откидываюсь назад. Затылок гудит от напряжения, в мыслях настоящий фарш. Это ЕГО выбор, не мой. Я не перестану искать, не брошу Вику.

Перерыл всё и вся: родных, подруг, учеников… Школу, университет, клуб… Крылова будто провалилась сквозь землю. Некоторые с трудом вспоминали, что такая вообще была.

И что интересно, никто из чувствующих не видел ее в Эфире. Сильного темного мага будто никогда не было. Постепенно заварушка в особняке Трио замялась, смерть Сверилова ловко приписали «несчастный случай», нескольких погибших магов до сих пор считают пропавшими без вести.

Когда усталость достигает апогея, я решаю съездить к брату и поговорить с Немой, бабушкой Дарины. Она мудрая женщина, вдруг подскажет что-то дельное.

Таксист высаживает меня на окраине села. Мол, дальше дороги нет, после дождей грязи по колено. Но я и не против, в машине душно, потому с удовольствием выбираюсь на улицу, отдаю несколько купюр за проезд и, не глядя вслед авто, иду в сторону села.

Все бы хорошо, если бы не налетевший неожиданный ливень. Ноябрь кусает щеки, местами сквозь грифельные облака прорываются вихри снега. Я бреду по дороге и впервые за этот тяжелый месяц чувствую облегчение.

Дом, где мы с Викой чуть не сгорели, уже отремонтировали. В пелене дождя он кажется единственным светлым пятном среди серости деревенских крыш. Розоватая черепица, деревянные окна. И Вика в длинном терракотовом пальто в той самой беседке, где я…

Протираю глаза. Вика?

Открываю калитку, почти срывая ее с петель, бегу через двор и замираю под крышей.

Жена не поворачивается, смотрит в посеревший от дождевого потока голый сад и тихо говорит:

— Я не заслуживаю тебя.

Подхожу ближе, трогаю ее напряженную спину, запускаю пальцы в волосы. Не мираж. Это, правда, она. Госпожа моего сердца, сильная и властная женщина.

— А я не заслуживаю тебя, — шепчу и утыкаюсь мокрым носом в ее плечо. Вода с волос стекает на ее пальто, забирается за шиворот, но моя девочка даже не вздрагивает. Будто ей не холодно.

Вика кладет голову затылком на мое плечо.

— Ты снился мне. Ты все время снился мне. Я не могла простить, но ты приходил и…

— Прости, что так долго искал, — обрываю ее тираду и целую бледную кожу возле уха. Вика дрожит и хватает мои руки, переплетает пальцы. Она горит, откровенно пылает жаром. Перевитые рисунки на кистях никуда не ушли, и волосы на кончиках до сих пор черные — яркие отметины темного суггестора, но я ее все равно люблю, любил и буду любить. — Я не додумался, что ты поедешь сюда. Ни разу мысль не мелькнула. В то место, где все началось, где я позволял себе слишком много и потом каждый день казнил себя за это.

— Я тебя полюбила здесь. Снова. Несмотря на все твои…

Вика поворачивает голову. В ее зеленых глазах стынут слезы.

— Я… убила Яна… Я… — губы ее дрожат, она кусает их до крови и отворачивается.

— Зима жив, — втягиваю ее запах и не могу насытиться, прижимаю к себе, сильнее промокая ее сухую одежду дождевой водой. Стихия шалит, лупит по крышам, глушит наши слова. Будто пытается оградить нас от всего мира. — Ты отдала ему силу, но… Он в коме.

— Я не хотела, — Вика резко разворачивается ко мне лицом и, сжимая кулаками куртку, утыкается в солнечное сплетение. — И чуть тебя не убила…

— Ты из-за этого пряталась столько времени? — почти давлюсь от счастья, что нашел ее. Осознание плавно качает меня на волнах тепла и растягивает губы в дурацкой лыбе. Я, наверное, похож на идиота, что получил сладкую конфету.

— Я опасна теперь, и ты это знаешь. Уходи сам, потому что я не в силах тебя прогнать.

— Не уйду, — ворчу и кусаю ее волосы, слизываю соленые капельки слез на ее щеках. Она пахнет топленым молоком и жженым деревом.

— Я сняла кольцо и разрушила нашу семью. Прости меня, Марк.

Мне хочется накрыть Вику собой, чтобы она больше никогда не страдала, чтобы никто не добрался и не обидел ее.

— Станешь моей женой еще раз?

Глотает слезы и коротко кивает. Нежно касаюсь ее губ. Хочется кричать от пламени страсти, что скручивает бедра. Как же я соскучился!

— Ма-а-арк, за что Мироздание так с нами? — отрываясь, шепчет Вика, поглаживает мои скулы и очерчивает губы кончиками пальцев. — Я больше не могу, мне хочется уютного гнездышка, малышей парочку и никаких погонь, магов, суггесторов.

— Я знаю, милая. Выдохни, — смотрю в ее лицо, заглядываю в глаза, пускаю немного магического холода и тихо прошу: — Покажи мне.

И она раскрывается: легко пропускает в память, в свои мысли. Я замечаю, как пульсирует и бьется сердцевина суггестора, а вокруг нее кружатся две пульсирующие звезды. И, когда Вика ощутимо подгибает ноги от слабости, снова прижимаю жену к себе.

— Ты уже во второй степени, милая. Теперь будет легче совладать с собой, а всему остальному я тебя научу.

Дома тепло и уютно. Здесь все поменялось. Потолки стали выше, в гостиной появился камин, что сейчас уютно потрескивает.

— Ян помог выкупить этот дом, — рассказывает Вика, стаскивая мокрое пальто, — и дал денег на ремонт. Когда выбирали, я не помнила, что здесь происходило, но сердцем потянулась. Зима так коварно улыбался, но так и не признался почему. Я хочу его увидеть, Марк, — она замирает рядом и тянет ко мне руки.

Отступаю немного. Скидываю на пол липкую куртку и стягиваю влажный свитер. Вытаскиваю из кармана брюк небольшую коробочку. Только тогда обнимаю Вику и вслушиваюсь в гулкое биение ее взволнованного сердца.

— Мы к нему съездим, как только закончится дождь. Обещаю, — прячу руки у нее за спиной и освобождаю украшение из плена.

Беру руку любимой, пропитываю ее кожу своим теплом и осторожно одеваю обручальное кольцо. Вика вертит кистью и удивленно вскидывает темно- каштановую бровь. Колечко переливается при свете ламп золотистыми бликами.

— Откуда оно у тебя?

Усмехаюсь и придумываю красочную легенду с находкой. Надеюсь, за эту ложь мне не влетит в будущем от жены, а другую, о пятидесяти детях, я оставлю пока нераскрытой. Не хочу ломать то, что едва склеилось.

Вика смотрит на кольцо и на меня, мягко улыбается, а потом неожиданно мрачнеет.

— Марк, я отдала его суггестору. Откуда кольцо? Ты же врешь…

Вот так новость. Откуда тогда оно было у Злоты? И не спросишь у нее, потому что Золотницкая снова пропала, как сквозь землю провалилась. А если она не хочет, чтобы ее нашли, можно не рвать жилы понапрасну. Странная и невыносимая женщина. Недаром одинока и никем не понята. Кто такую выдержит?

— Вика, разве это важно? Может, Михаил и подбросил его мне? — пожимаю плечами и стискиваю жену в объятиях. — Давай, лучше поработаем над выполнением твоих желаний?

— Это каких?

— Для начала родить девочку. Такую же рыженькую и миленькую, как ты.

— Ты серьезно? — Вика моргает и смущенно закусывает губу. — А как же погулять?

Сдергиваю с нее домашнюю мягкую кофту, стискиваю грудь и мурчу от удовольствия. Вика что-то шепчет порывисто, я тяну ее к дивану, целую на ходу, кусаю и терзаю желанные губы. Одежда разлетается по комнате, падает с тихим шелестом на ковер. Накрываю губами напряженные соски, слизываю мелкую дрожь с бархатной кожи и, приподнимая жене ноги, подбираюсь ближе. Нажимаю своим весом и раскрываю ее бедра. Она пускает меня и отвечает протяжным стоном. Тесная, жаркая. Моя Виктория. Моя победа. Жизнь. И судьба.

— Я хочу тебя…

Конец