Куратор 3

Глава 17

Встреча прошла не зря, вербовку я сделал по всем правилам. Андрейченко, напуганный в самом начале, заметно расслабился к концу разговора.

Судя по самодовольному выражению лица, он уже начал строить какие-то планы на будущее и видел для себя большую роль в том, что будет дальше. Ну и пусть мечтает — мне это только на руку. Конечно, мечтатели быстро выгорают, когда замечают реальную картину происходящего, но в начале они бывают полезны.

Да и собакам скучать не пришлось. Барон с его подругой быстро нашли общий язык. Может, однажды даже будет пополнение.

Я передал Андрейченко способы связи со мной с тем расчётом, чтобы в случае провала след вёл к покойному Гойко. Тут всё по классике: защищённые каналы связи через приложение, секретные чаты и телефон для всего этого, который нельзя таскать с собой.

Новости будут доходить с задержкой, но это допустимо, лишь бы доходили. Главное, чтобы он не попался раньше времени. Впрочем, варианты на случай провала агента я предусмотрел, и даже кое-что выиграю от этого. Хотя лучше бы не попался — так я смогу узнать реакцию Трофимова на другие махинации.

Теперь работать с Андрейченко нужно плотнее, желательно, привязать к себе, чтобы он чувствовал угрозу, и я был бы его единственным спасением. И поначалу я не буду давить его по поводу того, чем занят шеф, пусть он сам говорит. Точно захочет поделиться.

А что до остального — это честолюбивый карьерист, который знает, чем занимается на самом деле, но не считает это чем-то плохим. Даже наоборот, готов участвовать в этом плотнее.

Потому что в таких делах честных людей выдавливают или убивают, а вот всяких подлецов берут наверх. Они это чуют всей своей душой и цепляются сильнее.

А работаю против целой организации таких подлецов…

Закончив с ним, я первым вышел на улицу, велев ему подождать пару минут. К любовнице Андрейченко уже не пойдёт, слишком много времени прошло, и его хвост заподозрит неладное.

Правда, снаружи меня ждали другие проблемы.

Вишнёвый кроссовер БМВ стоял у обочины недалеко от входа в подъезд. Рядом с ним торчала машина ППС, и оба мента, работавшие на Степанова, были там. Их задача закончилась, но уехать они не успели, к ним подошёл заявитель.

Парень, который совсем недавно пытался на меня бычить, но получил по щам, активно жаловался инспекторам, размахивая руками и тыча пальцем в сторону дома. Жалуется на меня, само собой. Они такие и есть, сначала наглеют, а потом чуть что, так бегут плакаться.

Я посмотрел на часы, подумал, сколько времени это всё займёт. Решать вопрос мирно или конфликтом — долго, а мне ещё надо собаку покормить и увезти Олегу. Поэтому достал телефон и написал новую СМС: «Мажор на вишнёвой бэхе, номер 777. Проверить багажник и бардачок».

СМС улетела старшему менту, как ранее улетали приметы тех людей, что ездили хвостом за Андрейченко. ППСник услышал пиликающий звук, прищурился и поднёс экран телефона почти к глазам, прочитал и показал второму. Его напарник, наоборот, отвёл руку подальше, чтобы разглядеть текст.

Оба переглянулись, посмотрели на номер машины и повернулись к мажорчику.

— Документики покажи.

— Вы чё? Вы знаете, кто мой отец?

— Сейчас и узнаем.

Чекистов они боялись больше, чем отца, поэтому начали наседать на парня, но результат меня уже не интересовал. Я прогулялся дальше, добрался до машины и посвистел, открыв дверь. Барон послушно забрался на заднее сиденье и привычно улёгся, положив голову на передние лапы. Уснул он быстро, у него сегодня было много впечатлений.

А на следующий день пора было закончить эту эпопею с телевидением и подтолкнуть местных журналистов, чтобы работали. Требовалась ещё одна встреча с тем редактором из телестудии, которого я видел совсем недавно и завязал с ним контакт.

У меня был его телефон, ФИО — Максим Андреевич Соболев, и должность — шеф-редактор информационной службы местного телевидения. И страничка в соцсети, открытая только для друзей.

И мне надо, чтобы он сам сделал то, что нужно, по моим наработкам. Я уже кидал ему одну замануху о пропажах людей и делал намёк. Теперь нужна новая, серьёзная, с личной встречей.

А где? Вот и надо выяснять.

Мог бы, конечно, сделать всё сам, я же тогда вычислил Фатина. Но тогда у меня не было денег, зато было время. А сейчас совсем наоборот.

Ещё ночью я открыл особый браузер и зашёл на один сайт, где предлагают некоторые услуги за криптовалюту. Адрес сохранился ещё со времён Конторы.

Общаться поначалу приходилось на английском, но хакер был русский, и мы с ним быстро договорились, что он сделает за сумму в 0,015 BTC, то бишь биткоинов.

Хотя расценки я представлял, и это было дороговато для такого объёма работы, ведь здесь подразумевался не взлом, а анализ открытых данных и дырявых сайтов. Но хакер был умелым и достаточно надёжным, насколько это вообще можно сказать про таких людей.

Но я не пускал его к серьёзным задачам, а просто запросил уточнить всё, что можно про этого телевизионщика Соболева.

Если покажет себя хорошо, использую против Трофимова. Но не прямо сейчас.

К утру я уже знал достаточно. Хакер прислал мне целую сводку.

«Ну и как всё выяснил?» — написал я в чате на русском.

«Там несложно было) Зашёл к нему на сайт, посмотрел записи передач, почесал затылок) Он постоянно обозревает новинки кино. Кинотеатров в городе три, ближайший к студии один. А сайт у них дырявый)) По номеру телефона сопоставил — ходит туда постоянно. Вот, ещё билет купил на сегодняшний сеанс) Всё как договорились, никаких следов».

«Что ещё скажешь о нём?»

«Живёт один, работу работает, жрёт еду из доставок, предпочитает запечённые роллы с сыром и пиццу с пеперонни) играет в танки вечерами, в картофельные и в тундру, иногда в хелдайверс заходит. Насчёт офлайна не скажу, но в онлайне это самый заурядный человек».

Он набирал неестественно быстро, текст выходил за доли секунды, и не всё я понимал, но эти детали отношения к делу не имели. Но данные он собрал, и денежка Игнашевича перешла к нему.

Что хорошо — если Трофимов знает адрес кошелька Игнашевича, а он знает, то он сможет увидеть эту транзакцию. И когда начнёт поиски, то сделает выводы, кем был похищен кошелёк его бывшего зама.

Работа была в полном разгаре. Хакер предложил взломать почту Соболева или вообще сайт телестудии, но мне это не нужно на текущем этапе. Дальше я сам.

Значит, Соболев любит кино. И это просто отлично. Я тоже люблю.

После я заехал к Виталику Войтову, он зачем-то писал мне ночью, что надо кое-что обсудить. Встретились на нейтральной территории, в парке рядом с неработающим фонтаном.

— Что случилось? — я сел рядом и пожал ему руку.

— Да нога барахлит, — сказал он и постучал протезом по земле. — Сгибаться в этом месте должна, как сустав, да не гнётся чё-то, тупит иногда. А эти говорят: отправляй в Москву, починим. А как я без неё буду? Хотел разобрать сам, да гарантия нарушится.

— Могу тебе отпуск устроить, — сказал я. — Скатаешься до Москвы, починят.

— Да ладно, — Виталик нахмурил лоб и постучал пальцами по пластику. — Пока ещё не совсем хреново. Смотри, что вчера нашёл в инете.

Он тут же оживился, достал телефон и разблокировал.

— Скинули тут ссылку на один канал, а там прототип. Узнаёшь?

Я узнавал. Эта система якобы новая, ещё в разработке, но её элементы были мне знакомы.

Некоторое время назад, когда Игнашевич брал скрытую камеру и снимал испытания.

Военные тогда проверяли две системы: «Щит» с дронами-перехватчиками и «Голиаф» одного московского дельца. «Голиаф» представлял собой огромный многоствольный пулемёт с машинным обучением, который выносил цели на большом расстоянии.

Очень дорогой, но в чём-то более простой, чем «Щит», требующий множества параметров для своей работы. Зато «Щит» был мощнее, потому что его можно масштабировать и включать у него разные модули. И похоже, именно это и произошло.

На записи были обрывки испытаний нового оружия компании «TechWave Consulting». Компания формально осталась прежней, что и сделала эту пушку, но я не удивлюсь, если её поглотил кто-то, связанный с покровителями Трофимова, когда прежний владелец трагически погиб.

Всё это оружие объединяли в одну систему. Динамики телефона не передавали звук треска тяжёлой скорострельной пушки, когда она стреляла.

Получается, они взяли «Голиаф», который должен был сбивать дроны, но помимо него добавили другие элементы — те самые перехватчики, предназначенные якобы для защиты самого орудия, если дрон или кто-то ещё подберётся с неожиданной стороны.

Также были четырёхколёсные наземные дроны, способные передвигаться по земле как одноразовые мины или как курьеры, тайком перевозящие припасы.

А вот про дрон-носитель пока тишина. Похоже, все упёрлись в инженерную проблему, а не в программную: они разработали систему, способную управлять всем этим, но не могли придумать компактные и надёжные моторы, способные поднимать большой груз.

И всё же, система растёт. Военные интересуются, и происходит всё больше утечек, само собой, контролируемых.

Думаю, уже не за горами начало проекта «Фантом» — истинного назначения всех этих устройств, когда систему, наконец, примут на вооружение. Думаю, ещё несколько лет, ведь прототип рос быстро.

В принципе, свою цель я всё ещё понимал: избавиться от всей этой грязи внутри системы и тех, кто хочет её использовать, чтобы поставить перспективную систему на вооружение раньше всех.

До этого мне осталось совсем немного, к Трофимову я уже подобрался близко. Осталось сбить его с толку, обозначить врага и узнать, на кого он нападёт.

— Что-то сделать надо? — Виталик убрал телефон.

— Да, но не с дронами. Скажем так, требуется социальная инженерия. Любишь в кино ходить?

— Не очень.

— Надо бы сходить. Прикрыть. Сможешь изобразить донецкий выговор? — спросил я. — Ты же с ними общался много.

— Ну если просто говорить, то смогу, — Виталик задумался.

— Отлично. Нужно будет разыграть сценку, — начал я объяснять. — Сначала я начну вести разговор с тобой, заинтересуем одного человека, а дальше продолжу я сам. И всё это — в кино и о кино.

Пока готовился к сеансу, проверил сайт местного телевидения. Там уже был один нужный мне короткий сюжет на пару минут. На экране мелькнуло здание — сталинка, уже аварийная, заброшенная, якобы готовящаяся к сносу. Серёжа Фатин свою работу сделал под моим контролем.

Особого шума и скандала не получилось. Администрация всячески открещивалась от покойного Шустова, что уже сказала: всё возьмёт под контроль. И это меня устраивало.

Главное, что здание мелькнуло на канале, и это намёк Трофимову, что лучше не затягивать, ведь его там ждёт тайник. А это было в вечерних новостях, которые он обычно смотрит. Так что скоро с тайником решится.

А теперь нужен другой сюжет — более основательный, сложный. Чтобы Трофимов решил, что это удар против него от его же бывших союзников.

Причём удар подставой, как было против Шустова. Чтобы всё это казалось частью одной цепочки.

И пока мы готовим это, Трофимов тем временем заберёт тайник. Но я начал очередную подготовку к очередной подставе.

Я собрал всё, что могло мне пригодиться.

Покойный Гойко был ниже меня. Ещё он пожилой, с редкими седыми волосами и седеющей бородкой. Вполне себе подтянутый для своего возраста, но, конечно, более грузный, чем я сейчас.

Я не смогу замаскироваться так, чтобы человек, который знал Гойко, меня с ним спутал. Это невозможно в принципе — слишком характерная у того была внешность.

Но темнота кинотеатра плюс то, что этот человек Гойко не знал, давали шанс. Итог всего этого должен быть таким: когда Трофимов начнёт выяснять, то он отправит человека к Соболеву.

Будет даже не допрос. Человек просто поинтересуется разными путями, мол, откуда информация пошла. И Соболев назовёт характерные приметы собеседника, мол, он всё рассказал.

И приметы должны быть такими, чтобы даже человек, который плохо запоминает людей, смог бы их перечислить.

А это татуировка на руке, я себе уже набросал туда контуры албанского орла. Ещё бородка и седеющие волосы, которыми я занялся. Кроме того, кнопочный телефон, который был у Гойко помимо смартфона.

И часы, он их носил при нашей первой встрече, которая прошла в тире. Я купил похожие. Но главное — его манера речи, а тут я спец.

Цель встречи — Максим Андреевич Соболев, шеф-редактор информационной службы местного телевидения. Тот самый дядька, который тогда вернул мне приставку, когда я наблюдал за телестудией.

В прошлый раз я был студентом с характерным выговором жителей Донбасса. Теперь мне надо, чтобы он этого студента вспомнил, но не спутал с ним меня. Вот такая вот задачка.

Купил два билета в кассе кинотеатра наличными. Хотел сесть рядом с ним, ведь хакер прислал мне копию квитанции. Время дневное, народу немного, получилось без труда.

Покупал я это уже в новой маскировке, никто ничего не заподозрил, да и билеты в кино пока ещё можно купить без паспорта.

Эффекта редких волос на парике добиться тяжело, поэтому просто сделал их седыми, чтобы не смотрелось неестественно. Ещё сделал короткую седую бородку, надел под одежду силиконовые накладки. Во всём этом, конечно, буду сильно потеть.

А перед тем как облачиться, зашёл в местный парфюмерный магазин, где долго нюхал одеколоны, пытаясь вспомнить тот ядрёный раствор, которым брызгался сам Андрей Сергеевич Гойко.

После этого был готов.

Кинотеатр сам по себе вполне обычный, но не в торговом центре, а в отдельном здании с несколькими залами. В холле на первом этаже был маленький бассейн, в котором лениво плавало несколько красноватых карпов, закормленных всякой дрянью, которую кидали в воду посетители. Рядом стояло несколько детских игровых автоматов с мигающими огнями и царапанным пластиком.

Виталик пришёл самым первым, потому что я не хотел, чтобы Соболев увидел его протез. Уйдёт самым последним.

Я прошёл в зал и начал идти вдоль рядов кресел, обитых синим потёртым велюром.

Пришли мы на новый иностранный ужастик «Орудия», но по билету показывали новый короткометражный отечественный фильм, чьё название было настолько неброским, что даже я его не запомнил.

Но это было веяние нашего времени. Многие забугорные фильмы официально не показывались, и кинотеатры ухищрялись как могли: они продавали билеты совсем на другое кино, обычно короткометражки, но перед ними крутили новинки зарубежного проката, на которые и ходил народ. Предсеансовый показ, как это назвали.

Я дошёл до своего места между Виталиком и Соболевым. Тот ещё не пришёл.

— Здесь занято, — сказал Виталик, присмотревшись ко мне.

— А я знаю, — ответил я, усаживаясь в кресло.

— Офигеть! — он присмотрелся ко мне. — Никогда бы не узнал!

— Хорошая маскировка?

— Да не то слово!

— Всё, тише.

Отлично. Соболев точно не узнает во мне того студента, настолько растерянного, что забыл дорогую приставку в кафе.

Я принялся ждать.

Соболев чуть не опоздал. Он с трудом протиснулся мимо Виталика и меня и плюхнулся в кресло. Грузный мужик лет тридцати пяти-сорока, в мятой клетчатой рубашке, от которой несло застарелым табачным дымом, никак не мог усесться, и кресло под ним скрипело.

Как и в первую встречу, у него была щетина, только уже не трёхдневная, а недельная, редкие волосы на голове блестели, под глазами заметны мешки. За собой не следит, но кино — его страсть.

— Извините, — пробурчал он.

Я молчал. С разговорами пока не лез — сначала надо заинтересовать, для этого я и позвал Виталика, чтобы разыграть сценку.

Фильм начался, и мы все сидели рядом. Зал полупустой.

Завязка фильма необычная — в одном американском городе ночью пропали дети. В одно и то же время два десятка учеников местной школы проснулись, вышли на улицу и побежали в одну точку, очень странно расставив руки в стороны и наклоняя тело. Это и было главной интригой фильма.

Чего только не снимают. Ну а я начал импровизировать и умничать, копируя манеру Гойко — неторопливую, вальяжную, самоуверенную.

— А ты же знаешь, почему все дети так бегут?

Виталик посмотрел на меня. У него не было плана, что именно говорить, от него требовалось просто отвечать, как отвечал бы типичный молодой человек. Лишь бы естественно выходило.

Для этой роли лучше бы подошёл Олег или тот же Миша, но объяснять им свою маскировку я бы замучался.

— Это ж к Наруто отсылка, — Виталик усмехнулся. — Корпус вперёд, руки назад.

Выговор у него получалось изобразить характерно, особенно с этой торопливостью и интонациями.

— Нет, ты что? Это совсем другое, — возразил я. — Они так бегут не просто так, а изображают девочку с одного фото. Есть известное фото, где американцы бомбили напалмом одну вьетнамскую деревню, и жители бежали оттуда. Одна девочка оттуда бежала именно в такой позе.

Виталик это явно не знал и полез проверять в интернете.

— А я думал, никто не догадается, — тут же услышал я удивлённый голос Соболева.

Не зря я читал всё утро киносайты и кинофорумы, чтобы блеснуть знаниями. А Соболев, конечно, уловил это, как заядлый киноман. Или, скорее всего, он тоже вычитал это всё в интернете и был не против поумничать.

— На самом деле, — продолжил я профессорским тоном, давая знак Виталику, что можно молчать, — когда пересмотришь столько фильмов, то уже несложно понять, какие ходы используют режиссёры и что берут друг у друга или из известных сюжетов.

— Вы правы, — Соболев развернулся ко мне.

— А вообще, это же история Гамельнского крысолова, пересказанная на новый лад.

Всё, теперь он считает, что я такой же киноман, как и он.

— Что-то новое изобразить сложно, — проговорил Соболев. — Но всё же первая работа режиссёра была более уникальна. И более самобытна. Вы видели «Варвар»?

— Не смотрел, — честно ответил я.

— Вот крайне вам рекомендую. Вообще, та история ближе к «Одиссее», в тот момент, когда Одиссей попал в пещеру к Циклопу, и чтобы покинуть её, он ослепил самого Циклопа. А вот в этом фильме…

И он начал рассуждать о кино и аллюзиях, напрочь забыв о том, что происходит на экране. Ну а фильм, где некая злобная сущность похитила детей, продолжался, Виталик даже в него погрузился.

Ну а мне надо было другое.

— Хорошо, что вас встретил, — сказал я и обронил: — Я просто не местный, у меня здесь подопечные живут. Учились у меня, хотел их повидать.

— А вы откуда? — спросил он.

— Из Донецка, тренером работал. У меня здесь трое подопечных было, один вот пришёл, ещё с двумя связаться не могу. Неделю назад звонил, всё хорошо было, а тут всё, исчезли. Даже трубку не берут.

Соболев начал прислушиваться, вспоминая все те намёки, что я ему кидал. Сначала письмо о пропавших, затем тот разговор в кафешке, где я тоже намекал об этом, и сегодня сделаю самый жирный намёк.

— Решили, наверное, что скучно, — с лёгкой обидой в голосе произнёс я. — Ну ещё бы, играют в свои приставки, как Глеб.

— Какую приставку? — спросил Соболев, сразу став серьёзнее.

— Сине-красная такая, я в них не разбираюсь. Постоянно в ней сидел. Рассеянный стал, раз её даже забыл на вокзале.

Ну теперь-то он точно вспомнил ту встречу. И взгляд стал тревожным, он подумал, что пропал и этот. И всё в его голове сходилось.

Он смотрел на меня. Крючок закинут. Осталось сделать так, чтобы он снял сюжет и этим выбил Трофимова из колеи.

Потому что Трофимов, гад, очень опасается этой истории с утечками. Надо её поднять, чтобы сюжет, наконец, сняли, и он сдвинулся со своего места, где прочно окопался.