Куратор 3

Глава 8

Андрей Сергеич продолжил орать, но выхватил пистолет, а я взял его за руку и начал выкручивать. Он сильный, и знал, как противодействовать таким захватам. Чуть было не взял меня на контрприём.

Но его лицо обожжено горячим напитком, и он такого не ожидал. Я вывернул ему руку, завёл ногу за ногу и опрокинул, высвобождая пистолет.

Бац!

Он ударился башкой о капот и как мешок с дерьмом сполз на дорогу. Твою дивизию, не помер бы!

Бах-бах!

Киллеры в полицейской форме стреляли из темноты, но вообще непонятно куда и откуда, видно только вспышки.

А Степанов прыгнул в сторону, доставая своё оружие. И начал стрелять в ответ.

Бах-бах!

Один из стрелявших завалился и упал на асфальт. Второй подумал, развернулся и побежал назад. Я прицелился из оружия Андрея Сергеича — пистолета ПЛК.

Студент не сможет попасть в бегущую цель в темноте.

Но они видели моё лицо и машину. И если со Степановым я договорюсь, то врагу об этом знать нельзя.

Бах!

Второй киллер пробежал по инерции несколько шагов, пока его ноги не стали заплетаться, и упал.

И стало тихо.

Степанов, матерясь, проверил своего подстреленного «мента», включив фонарик на телефоне. Андрей Сергеич лежал без движения, как и тот, кого подбил я.

— Ты там целый? — спросил Степанов, подходя ближе.

— Я чё, его убил?

Специально добавил дрожи в голос. Двадцать лет, опрокинул деда, и тот стукнулся башкой, когда падал, а потом застрелил второго. Толик бы перепугался, это точно.

— Да не ссы, — у Степанова самого дрожали руки от адреналина.

Он посветил на красное от ожога лицо Андрея Сергеича.

— Чётко ты его ошарашил. Вовремя. Да и вообще, молодцом. А то бы порешили нас двоих, — с уважением сказал майор. — Молоток, не зря Фантом тебя взял. И стреляешь метко, а то бы убёг. Или автомат бы притащил. Это он тебя отправил? — чекист сказал это с намёком.

— Ну да, — так же неуверенно звуча, сказал я.

— Отлично. Если бы не этот дрон, точно бы порешили меня. А то заладил: поехали-поехали, там такое нашёл! Нихрена там не было, всё выкопали. Надо ментов вызывать, — Степанов поёжился. — Вот вони-то будет. Ментов же двух подбили.

— Да вряд ли они менты.

— Ну… так-то тоже так думаю. Хотя кто их знает?

— А не надо кого-нибудь допросить? — предложил я. — Пока никого нет.

Андрей Сергеич тем временем глухо застонал. Крепко же он приложился. А вот застреленный майром начал дёргаться. И это не агония, он жив. Степанов тут же пошёл туда.

— Ну и чё, гады? Замочить меня хотели?

Тот закашлялся, выплёвывая кровь.

— Должны были подождать… — прохрипел раненый «мент». — Потом приехали бы в лес, на выезде, остановили бы проверить документы. Но тут этот дрон долбанный…

— Вовремя ты с дроном замутил, — сказал Степанов, отходя от лежащего. Помощь он ему оказывать не собирался, только пистолет забрал. — Значит, тебя тоже подключили, Анатолий. Ладно, потом обсудим за кружкой пива, но Фантому я за это… ты куда? Да пусть лежит, морда наглая. Меньше геморроя будет, ещё показания даст.

Я подошёл к лежащему раненому и склонился над ним.

— Кто вас направил? — спросил я.

Слишком его трясёт, кабинетного работника, даже сигарету выронил.

— Горизонт, — очень слабо сказал он. И умер.

То ли это та фирма, то ли нечто большее. Надо будет качать дальше.

— Что он сказал? — спросил Степанов, пристально посмотрев на меня.

— Не расслышал, — отозвался я.

Вдали раздался звук полицейской сирены.

Надо бы узнать подробнее у Андрея Сергеича, кто их послал. Явно не Трофимов, а кто-то ещё. Наверняка тот, кто грохнул Игнашевича.

— Ладно, слушай, Толик, — Степанов забрал у меня пистолет и начал вытирать рукавом, — ты меня прикрыл, и я тебя кидать не буду. Выстрелил в гада… ну, он бы потом тебя достал. Гад это, — он будто пытался успокоить.

— И чё делать? — я начал изображать панику.

— Я отбрехаюсь, — он убрал ствол и достал телефон. — Подключу кого надо, ну и тебя отмажу. Скажем, что тебя здесь вообще не было. А вот что касается этого мешка с говном, — он потыкал лежащего «коллегу» носком туфли. — Давай его свяжем, и ты его увезёшь Ковалёву. Если чё, кто остановит, то скажи, что дед бухать начал, белочку поймал, ты его в психушку везёшь. А я здесь до утра застряну. Сможешь?

— Смогу.

— Надо, — медленно сказал майор. — Потому что тебе в поле зрения попадать нельзя, жизни не дадут потом. Ладно, давай его в тачку.

Отлично. Заодно и допрошу по дороге. И у Виталика заберу маску Фантома как раз для этого случая.

Фамилия у захваченного мной Андрея Сергиеча была очень редкая для наших краёв — Гойко. Хотя и известная, сразу вспоминается актёр, игравший индейцев в старых фильмах. И вряд ли Толик о таком слышал.

Андрей Сергеич Гойко, как гласил его паспорт (причём ксивы ФСБ у него при себе не было), очнулся, но пока делал вид, что всё ещё без сознания. Глаза закрыты, но дыхание изменилось, и я это заметил. Да и голова перестала безвольно болтаться.

Я следил за ним краем глаза, пока вёл машину. Мы со Степановым связали Гойко стяжкой для проводов, которая у меня в бардачке, но связали хитро — просунули руки под колени и стянули там вместе, чтобы ему было сложнее дотянуться до моей шеи сзади. Сначала ему придётся выпрямиться, а это будет сложно.

А пока стягивали, я рассмотрел внимательнее татуировку на его левом предплечье. Разобрать сложно, потому что её грубо сводили, оставив шрам. Но это не тюремный «партак», а что-то другое. Видел подобное, и по форме можно угадать орла, но он отличался от того, что у нас на гербе.

Но фамилия Гойко и форма татуировки… есть смысл сделать на этом акцент. Пока ехали, я обдумывал, как это может быть связано. Его прислали сюда. Кто-то прислал. Данные могут быть рядом, надо только подумать.

Я ехал, а Степанов остался отмазываться. Он пробивной, сможет это провернуть, и Ковалёв его прикроет, особенно если окажется, что те убитые не менты, а просто надели форму и где-то взяли тачку. Я думаю, так и есть, потому что и сам не знал тех двоих, и их не видел Степанов, хотя оба ППСника были в возрасте.

Но перед тем, как что-то предпринимать, я заехал к Виталику, забрал у него планшет с записью и маску. Парень порывался поехать со мной, чтобы прикрыть, но сейчас будет особая задача, о которой не должен знать никто.

Надо только понять связь.

Я ехал, делая вид, что напуган, а Андрей Сергеич Гойко внимательно следил за мной из-под полуприкрытых глаз. Он опасен, даже после удара головой о капот, поэтому пистолет я держу наготове. С таким лучше выстрелить, чем подставиться.

— Пацан, а ты неплох, — послышался голос с заднего сиденья. — Не сдрейфил.

Я сделал вид, что вздрогнул от неожиданности.

— Вы живы?

— Ну да, представь себе, — Гойко усмехнулся. — Попал я. Хотя ты и сам угодил впросак. Знаешь, что это такое — просак?

— Так раньше прядильные станки назывались. Угодишь в такой — не выпутаешься, покалечиться можно.

— Блин, а я спошлить хотел, но не буду, молодой ты ещё, — он засмеялся.

— Я смотрел «Жмурки». Можете не пошлить, — я включил поворотник и повернул.

— Ну, короче, едешь ты себе, едешь, — продолжал он, — а у тебя сзади связанный мужик с разбитой головой и обваренной кипятком рожей. И как ты будешь это объяснять, если остановят?

— Меня майор ФСБ отправил вас увезти, вообще-то.

Мой голос звучал робко, и Андрей Сергеич это слышал, отчего явно почувствовал себя ещё увереннее.

— Вот это и скажешь ментам. А я им покажу свою корочку и… — начал блефовать он. — И тогда, Анатолий, они тебя увезут и… смотри, уже едут. Я же их вызвал.

Он чуть отвёл голову, и далеко позади моргнула синим мигалка.

Я сделал вид, что уставился в зеркало заднего вида, хотя ещё раньше заметил патрульный автомобиль Росгвардии, ещё когда проезжал мимо той улицы. По вызову приехали, скорее всего.

— Отправил им смс-ку, — так и блефовал Гойко, — вот они и приехали. Так что, Анатолий, лучше тебе…

— У вас нет телефона, — спокойно сказал я. — Мы забрали смартфон, сняли умные часы и даже второй телефон, кнопочный, тоже нашли.

— О как! Ну, Степанов молодец, — Андрей Сергеич хмыкнул. — Что, и кошелёк забрали? Брать чужие вещи нехорошо.

— Кошелёк здесь.

Гойко нужен мне для одного дела. Правда, риски слишком большие, и в целом, как поступить, я уже прикидывал. А ему об этом знать не нужно. Никому не нужно.

Я сделаю то, что он не ожидает.

— Вообще, пацан, смотри, — Гойко стал говорить другим тоном, более доверительным, и попытался выпрямиться, но не выходило, слишком мешали путы. — Не знаю, что там тебе напел Степанов и тот, кто тебя сюда отправил, но это всё враньё. Да и группе Ковалёва тоже верить нельзя. Среди них шпион.

— Ого, — я изобразил удивление.

— Да-да. — он откинулся назад и поморщился, ведь пришлось поднимать ноги. — Шпиона мы скоро возьмём. И ты пойдёшь как соучастник.

— А я-то причём?

— Как при чём? Напал на офицера госбезопасности! Это государственная измена, двадцать пять лет строгача. А строгий режим — это тебе не зона, где твой батя сидел. Это тюрьма, холодные камеры, распорядок, как в концлагере. Сидеть будешь с маньяками, со всякими братками из девяностых и террористами. Выйдешь, когда тебе будет под полтинник, если ещё выйдешь. С такой статьёй даже на фронт не отпустят, а ты проситься будешь. Оттуда все просятся, хоть на войну, лишь бы там не оставаться.

Как он загнул. Ну точно мент, причём матёрый. Но выговор у него своеобразный, будто он несколько лет жил в другой стране, говорил на другом языке, а потом вернулся.

Надо его качать, чтобы всё сложилось.

— А у тебя вся жизнь впереди, пацан. Вот и…

— И что делать? — спросил я, играя роль.

— Для начала убери это, — Андрей Сергеич дёрнул связанными руками. — У меня спина больная. Мне в такой позе лежать скрюченным тяжело. Убери это, мы с тобой поговорим.

— Ладно, — я вздохнул. — Сейчас с одним человеком встретимся, и он решит, что с вами делать.

— Чего? — протянул он и поглядел в окно. — И куда ты едешь? Город в той стороне.

— Я знаю.

«Тойота» медленно ехала по грунтовке, затем по дороге из плит, ведущей к заброшенному военному аэродрому, и я снова свернул.

Здесь у меня было подходящее помещение, которое я хотел использовать под временный гараж, но придётся его забросить после сегодняшнего.

К нему я заехал, вылез, проверяя, что делает Андрей Сергеич, а он тут же начал дёргаться, пытаясь высвободить руки, но не выходило.

— Приехали, — объявил я, открывая дверь.

Я осторожно, держа сзади, повёл его внутрь в скрюченном виде.

Под ногами хрустели камни и битое стекло, пахло пылью и старым машинным маслом. Было темно, он ничего не видел, и пару раз споткнулся. Сам же я держал пистолет наготове на случай, если он вырвется.

— Да не держи меня так, я в такой позе ничего и сделать не смогу, — заявил было Гойко. — Я ещё башкой стукнулся.

— В такой позе можно сделать многое, — перебил я.

Запихнул его в гараж. Здесь не было ничего, просто бетонная коробка с грязью под ногами, табуретки и старого столика с железными ножками. Я усадил захваченного на табуретку.

— Что это значит? — спросил Гойко. — Кто придёт?

Вместо ответа я со скрипом подвинул к табуретке столик, стоящий у стены, и поставил на него большой фонарь с боковой лампой, но пока не включал.

А после вышел на улицу, скинул куртку Толика, надел поверх майки бронежилет, свободные штаны и ветровку большого размера. Ну и стянул свои кроссовки, наступив на пятку, чтобы надеть ботинки. И маску, конечно же, которую взял у Виталика, надел и включил динамики.

Пока одевался, то слышал, как он пыхтит, пытаясь освободиться.

Наконец, я медленно вернулся, держа в одной руке сумку со всякими приблудами, а в другой пистолет. Шёл медленно, шаркающей походкой в другой манере.

— И чё происходит? — спросил Гойко, щуря глаза, чтобы разглядеть что-то в кромешной темноте.

Я остановился у столика, включил фонарь и направил свет ему в глаза. А после начал раскладывать на столе вещи. Там не было инструментов для пыток, просто диктофон, пара планшетов и два смартфона.

— Ну и кто ты? — Андрей Сергеич приоткрыл глаз.

Не узнал Толика или делает вид? Не узнал, ведь новый силуэт чуть массивнее, да и запах другой, более резкий, если он может его учуять.

— Добрый вечер, Андрей Сергеич, — произнёс я.

Механический голос, искажённый динамиками в маске, звучал громко и глухо, эхом отражаясь от пустых стен.