Куратор 3

Глава 9

Я достал нож, дешёвую китайскую реплику американской выкидухи, но острую. Чёрное лезвие с закосом под японские танто со щелчком выскочило из рукоятки. С этим я подошёл к нему и разрезал стяжку, ещё раз посмотрев на татуировку.

Разговор будет сложный, поэтому надо будет вести его последовательно, чтобы под конец у него возникло ложное ощущение, будто он перехватывает инициативу.

Нож я закрыл и положил на стол, заметив, как он на него смотрит, потирая освобождённые руки.

— Полагаю, ваша операция закончилась провалом.

— А ты ещё кто? — спросил Гойко.

— Не догадываетесь? Вы же меня ищете.

— А, вот ты кто. Фантом.

Я медленной шаркающей походкой, будто был намного старше, обошёл стол.

— Значит, ты ввёл уже двоих агентов в эту группу? — он усмехнулся. — Матёрый.

Взгляд скользил по мне, но яркий свет из фонаря ему мешал. Поэтому Гойко может запомнить только общие приметы: одежда, фигура, рост и маска.

— Хитро вышло, — протянул Андрей Сергеич. — Но что тебе надо?

— Арбузов Виктор работает с тобой совместно? — спросил я.

— А ты что думаешь, я тебе всё так и скажу?

— Придётся. Ведь выбора у тебя нет. Если не хочешь отвечать, то можешь идти.

— Чего? — удивился он.

Никуда я его отпускать не собирался. Но запутать его надо.

— И какой в этом смысл? — Гойко наклонился ниже.

— Ты уходишь, возвращаешься домой, но тебя будут ждать. Ведь у тебя найдут вот это.

Я показал лежащий на столе планшет.

— Эта штука управляет одним из перепрограммированных дронов системы «Щит». Трофимов этого не знал, сейчас он думает, что кто-то направил против него дрон с системой. Но когда узнает, что он перепрограммирован, то подумает, что против него работал кто-то из своих. И решит, что это ты. Особенно когда это найдут у тебя.

— Хитро, — Андрей Сергеич хмыкнул. — Но и что? Он спросит, я объясню, что к чему.

— Ты не в его команде, — сказал я. — А он ищет хвосты. Вот и будет допрашивать, но так, как умеет. Со шприцами, химией, электрошоком и прочими методами воздействия. Я прекрасно знаю, как они там колят. И знаю, что ты в своём возрасте это не переживёшь.

Блефовал Гойко, когда говорил в машине, будто вызвал ментов, блефовал и я. Я о нём знаю мало. Но кое-что я анализировал.

Думаю, что Гойко — как раз из команды зачистки, кто подчищает хвосты за Трофимовым. И Игнашевич вполне мог быть исполнен именно им, ведь как раз удачно подходит по времени, раз группа здесь, и этот мужик с ними.

Причём он не в команде Трофимова, раз не знал расположения камер. Значит, ликвидатор Игнашевича действовал независимо от старика.

Это предположение. А то, что они решили исполнить Степанова почти сразу после предыдущего, это подтверждает. Потому что торопятся, боятся угрозы.

Так-то план был грамотный, никто бы его и не нашёл. Если бы я не вмешался, то майор бы пропал или бы его подставили. Обвинили бы в том, что он Фантом, или ещё что-нибудь.

Вот на это и будем ставить. И ниточка потянется, если она есть. А ниточка у меня одна, зато из лески, не порвётся.

— Ты исполнил Игнашевича? — спросил я.

— Так тебе и сказал, — он усмехнулся. — Для того, чтобы блефовать, нужно больше знать, гражданин Фантом.

— А я о тебе и так всё знаю, — я опёрся на стол. — Бывший мент, но был…

И тут теперь пора озвучить всё то, что я за ним замечал, пока его видел. Его я видел впервые, но мог предположить, что это за татуировка. А вот кто их ставил — знал намного лучше.

Если это так — всё сойдётся очень красиво.

— Был задействован как агент, — продолжал я бросил взгляд на его руку. Заметив, куда направлена маска, он расправил рукав, но было уже поздно. — Тебя внедряли куда-то в Югославию.

— И куда? — усмешка осталась на лице, но взгляд стал серьёзнее.

— Судя по татуировке у тебя на руке, там был двуглавый орёл. Ты его свёл, причём жёстко, шрам остался, но силуэт узнаваемый. Там орёл, но не российский, а албанский, он отличается.

— Во как, — уже неуверенно хмыкнул он.

— Такую татуировку делали бойцы Армии Освобождения Косово во время войны на Балканах, и там многие — этнические албанцы. И ты тоже сделал. Ты пошёл туда наёмником и тебя завербовали потом, или сразу внедряли в банду? У тебя и фамилия югославская. Ты родом из тех краёв?

— Так, — Гойко стал серьёзнее. — Не знаю, с чего ты это взял…

— По АОК работали наши, — продолжал я. — Там собралась серьёзная банда: террористы, работорговцы и торговцы дурью, которые потом всей грядкой пошли в политику. И Контора хотела знать, что они делают, особенно в это время. Вот и внедряли агентов. И твоим куратором был… — я сделал паузу. — Никак сам Скуратов?

— Нет, — сказал он.

И соврал. Потому что перед ответом была короткая заминка.

Скуратов — мой ученик, который меня и предал, когда я обратился к нему за помощью ещё в своём старом теле. Я доказал ему, что Трофимов предатель, а Скуратов сдал Трофимову меня. И звонками хотел выведать ещё больше, думая, что у меня есть сообщники.

Не удивительно, что он отправил человека сюда, чтобы их искать, раз пошла такая жара.

Скуратов работал по Югославии в начале нулевых, как и я. Если бы я сам пересекался с этим Андреем Сергеичем, то ещё при первой встрече его бы вычислил. А так только по косвенным признакам. И озвучил это, и его реакция сказала мне больше.

Менты умеют различать ложь и сами притворяться. Но до чекистов им далеко, а Гойко — не чекист, и в группе у него какая-то роль. Он не оперативник.

Много кто работал над тем направлением, и гадать можно было бы часами. Вот только был нюанс: Скуратов уже повязан в этом деле, раз прикрывал Трофимова раньше.

Вот и качаем, смотрим на реакцию Гойко и качаем. Видно, что это его выбило, ведь он не ожидал, что я копну в эту сторону. Ниточка тянется.

Да и видно, что я попал куда нужно. Потому что смешки сразу куда-то делись, а взгляд изменился.

Если бы не татуировка, которую я заметил ещё в первый раз, когда он показывал, как стрелять, эта ставка бы не сыграла. Пришлось бы придумывать другую. Но раз уж я вцепился в него, то так просто не выпущу.

— Ты мент, — продолжал я. — После развала Союза поехал в родные края или в земли предков, где вступил в ту банду албанцев. Или поехал туда по заданию. Это всё неважно. Главное — ты работаешь на Скуратова из контрразведки. Вы все повязаны.

Я долго ждал, когда мой ученик объявится. С тех самых пор ждал, когда очнулся в больнице и прочитал новость, что почти все мои знакомые обвинены в шпионаже. А кто меня сдал, я понял, ещё когда меня не успели застрелить.

Он отправил человека подчищать хвосты. Самого надёжного из всех, что были. А этот хоть и пожилой, но всё же в ликвидациях поднаторел. Профи, спец высшего класса. И что-то он должен знать.

Кстати говоря, я же сам учил Скуратова, что с агентами надо вести себя аккуратно, ведь никогда не знаешь, когда он может понадобиться. Вот он и оставил контакт, пригодился, сейчас Гойко делал всю грязную работу, спасая положение.

О чём-то он может знать, о чём-то нет, но всё же, даже если не знал, то слышал что-то.

— Вот тебя и впихнули Ковалёву, — сказал я. — Ведь ты уже зарекомендовал себя в Конторе как умелый агент. А вот ксивы нет. Ты привлечённый эксперт для каких-то целей?

— Какая разница? — пробурчал Андрей Сергеич.

— Всё хочу тебя назвать Гойко Митич, — я усмехнулся.

Тем самым точно развеял его возможные подозрения, что с ним говорит молодой Толик в маске. Ну откуда сейчас двадцатилетний знает этого актёра?

— Так что смотри сюда, — произнёс я. — Ты пытался ликвидировать Степанова, но провалился. А сейчас сдал мне Скуратова.

— Да я его не выдавал, — Гойко дёрнул уголком рта в кривой усмешке.

— Выдал. Своей реакцией. Но мне это неважно. Мне в суд не идти и заявление на него не писать. Мне надо знать, что он в этом замешан. И сделать выводы. Вот теперь я знаю.

Диалог выходил сложный. Он хитрый, постоянно озирался, оценивал обстановку, говорил мало. Обычный следователь ФСБ не смог бы его расколоть на этом.

Только мой старый опыт и знания помогли, как и наблюдательность, ну и то, что сам был задействован в балканских операциях.

Но главное — татуировка, на которую я обратил внимание сразу. Ведь татуировка для сотрудника спецслужб — дело не самое привычное, если он не служит в спецподразделениях.

Ладно, праздновать рано, и всё же обнаруженная связь радовала. Вот только пока мы говорили, время шло, Степанов скоро отвертится и позвонит Толику, чтобы спросить, что и как. Но на этот счёт у меня уже была отмазка.

Андрей Сергеич Гойко смотрел на меня. Точнее, на мой силуэт в темноте и на маску, которая подсвечивалась фонариком.

— Продолжаем? — спросил я.

— У тебя недостаточно вводных, чтобы взять меня на понт, — хрипло сказал он.

— Я много чего знаю. Я в курсе проекта «Фантом», — заметил, как он дёрнулся. — В курсе, что «НТЦ Горизонт» защищался системой «Щит», пока его не перевезли. А ещё я говорил лично с главным инженером Апрелем, с ведущим программистом Воронцовым, с Давыдовым и Кузьминым. И много кем ещё, кого уже нет в живых.

— Ого, — протянул Гойко. — Серьёзный подход.

— Я в курсе, как вы зачищаете хвосты. Трофимов тоже в курсе. Вот он и боится, — я усмехнулся. — Учитывая, как прошло покушение, он уже думает на вас. Ведь его подельников не так давно как раз расстреляли с дронов. Так что этот планшет, найденный при тебе, сразу ему всё скажет, — я покачал головой. — Ну так что, готов умереть?

— Ты хитро придумал, — признал Андрей Сергеич. — Но кто ты вообще такой? Мы проверили всех бывших чекистов чуть ли не по всей стране, никто не подходит под твой опыт и знания. Ещё и про Косово в курсе.

— Потому что вы искали среди живых.

Я подошёл поближе, заметив, как он следит за моими ногами, думая, чего это я шаркаю. Я бы на его месте выдался вычислить возраст.

— У тебя один шанс, — сказал я. — Если не воспользуешься — я передаю тебя Трофимову. Или сразу Скуратову? Вот он обрадуется.

— Ладно. Кнут был, — Гойко посмотрел на меня снизу вверх. — А пряник будет? Вы же чекисты старой закалки, про это всегда помните. Ведь только угрозы не работают, как говорят.

— Пряник — те деньги, что я изъял у Игнашевича. А ещё скажу пацану и Степанову, чтобы молчали про то, что было ночью. Тогда тебя точно не накажут. Но это если будешь работать. Достаточно наград для тебя?

Нет, его ждёт кое-что другое. Но ему про это пока знать не надо.

— Да, я в курсе, что ты их экспроприировал, — Гойко засмеялся. — Но там вряд ли было сложно. Ты же в курсе, что Игнашевич один раз отправил сто баксов нигерийскому принцу? Вычитал в его досье.

— И ты это говоришь всем подряд? А, гражданин Гойко Митич?

— Ну, иногда, — Андрей Сергеич кивнул и засмеялся.

Взгляд заинтересованный, но стал слишком хитрый. Наверняка хочет усыпить бдительность. Но всё это время я изучал его, чтобы решить, что с ним делать дальше.

И если раньше я обдумывал, стоит ли делать один вариант или нет, то теперь я думал — как это сделать лучше всего.

Но сначала — разговор. Он будет говорить многое, но что-то из этого вполне окажется правдой. Ведь он в курсе, кто такие двойные агенты, и чтобы выплыть самому, он может что-то сказать полезного. А потом будет думать, кто из тех, на кого он работает, окажется в выигрыше.

— Что у Ковалёва есть на Трофимова? — спросил я. — Давай начнём с этого.

— На самом деле уже достаточно много, чтобы его задержать и колоть. Единственное — нет содействия со стороны местных, помогает только Степанов. Ещё из центра постоянно дёргают и заваливают работой.

— Почему группу до сих пор не отозвали?

— Хотели и даже смогли, но ненадолго. Сейчас не могут. У Ковалёва есть карт-бланш, он хорошо знает директора, а его отец, тоже чекист, как-то работал с самим… — Гойко показал взглядом наверх. — Вот поэтому его боятся трогать. Но мешают, как могут.

— Что Трофимов принимает против группы?

— А я откуда знаю? Я с Трофимовым не работаю, он про меня не в курсе. Пацана этого внедрил, Арбузова, но там вообще какой-то лошок шестивольтовый, только за девками бегает. А ты меня и правда отпустишь? — вдруг спросил Андрей Сергеич.

— Ты ещё не заработал на это.

Дело продолжается, скоро будет развязка. Телефоны выключены, но Степанов наверняка звонил, и не один раз. Ещё немного, и он поднимет тревогу. Но это мне не помешает. Даже наоборот.

Ведь я точно решил, что делать. Просто ждал зацепок, чтобы оправдать затраченные усилия.

— Все точки Шустова зачищены? — спросил я.

— Да. Закончили одну вечером.

— И что вывезли?

— Без понятия. Я занимаюсь чисто проблемами.

— Антикризисный отдел, — усмехнулся я.

— Вроде того, — Гойко кивнул.

— Кто те менты?

— Нанял пару спецов, — он кашлянул. — Есть закурить?

— Тебе вредно.

Андрей Сергеич уже чувствовал себя увереннее. Сидел спокойно, насколько ему позволяла спина, и выпрямился бы, если бы не болевшая голова и красная от горячей воды морда.

— Для чего Трофимову нужны эти люди? — задал я очередной вопрос. — Те, кто пропадает без следов.

— Я не в курсе, — он пожал плечами. — Этим всем занимается Трофимов и Тихомиров из «Иглиса». Мне главное зачистить хвосты, чтобы никто на них не указал.

— Список людей, пропавших или тех, кто может пропасть, есть?

— Есть, — Гойко закивал и поморщился, явно заболела голова. — У меня в номере, на ноутбуке. Но без меня ты его не получишь. Там пароль сложный.

— Получу, не сомневайся. И ещё вопрос что за «Горизонт»? Один из киллеров его назвал.

— Ну, — он замялся.

Я взял телефон со стола и разблокировал экран.

— Трофимов сам по трубке не говорит, — я начал набирать номер, — поэтому я звоню его помощнику.

— Да погодь ты! — Андрей Сергеич потёр шею. — Я много не скажу. Знаю только, что «Горизонт» — это головной офис, который бабки даёт на разные махинации.

— Поясни.

— Есть НТЦ «Горизонт». Есть «Иглис», где этот ваш «Щит» делают. Но это — филиалы. А есть основная фирма «Горизонт». Вернее, не «Горизонт», а «Горизонт событий». Ну или как-то так.

— Что за фирма?

— Я не знаю, — сказал он, и это выглядело, будто он говорит правду. — Знаю только, что туда постоянно ездит Трофимов, когда летает в Москву. Скуратов там бывает, да и вообще, там влиятельные посетители: силовики всякие, военные. Это разработчик и поставщик вооружений.

Вот это интереснее, но вот тут-то он знал мало. Или вообще выдумывал.

— Объясни ещё, — потребовал я.

— Сам больше не знаю, — произнёс Гойко. — Моё дело маленькое — чтобы не было утечек. Мне позвонили, я поехал, заработал себе пенсию. Я на страну поработал своё и заслужил пенсию.

— А на какую страну поработал? — едко спросил я.

— Слушай, говорю же, моё дело маленькое. Сказали — я делаю. А что, где, куда — пусть другие думают. Платят, и ладно. Я себе домик хочу.

— За границей?

— Зачем за границей? — он засмеялся. — Мне и здесь нравится.

— Вот только вы все работаете, чтобы навредить стране. Собирайся.

— А куда?

Я отошёл к выходу, и Гойко начал вставать. Его колени захрустели. Он потянулся и поморщился, потирая спину.

— Нельзя мне так сидеть, — пожаловался он. — Грыжу в прошлом году лечил. А пацан твой — изверг, связал меня, не давал выпрямиться.

— Теперь слушай, что дальше, — сказал я. — Мне нужен Трофимов и Скуратов, остальное мне неинтересно. А за то, что ты мне сказал, они оба тебя раздавят. Вот и думай, что делать дальше.

— Ну мы же договорились, — пробурчал он. — Раз уж такое дело, то полностью содействую. И что нужно?

— Пошли.

Я вышел на улицу, Андрей Сергеич двигался следом, неуверенно, будто то ли его мучила головная боль, то ли неуверенность, то ли он что-то задумал и хитрил.

— А куда идём? — спросил он.

— Сейчас приедет Степанов, обсудите с ним дальнейшую работу. Сам я больше появляться перед тобой не буду.

— Но мне может потребоваться что-то передать, — заспорил Гойко.

— Канал связи будет через пацана.

Я дошёл до очередного здания и встал у стены. Андрей Сергеич подошёл ближе. Он сматерился, когда понял, что наступил на крышку технического люка и торопливо отошёл.

— Ну и отлично, — его голос звучал расслабленно. — А пацан тот будет, значит, помогать? Дерзкий он, но далеко пойдёт. Вот только людям плескать в лицо кофе нельзя, и я с ним поговорю на этот счёт.

Гойко перешагнул через люк.

— Слушай, я ещё хотел спросить насчёт доли Игнаше…

Бах!

Звук всё равно громкий, даже с глушителем. Андрей Сергеич шагнул назад, с удивлением глядя на меня, его ноги подломились, и он упал. Я подошёл к ржавому люку, открыл его заготовленным крюком и сбросил тело туда. Раздался всплеск. Затем ещё один, когда я бросил туда пистолет, а после закрыл люк и присыпал сверху землёй.

Без разговоров, без монологов, без взгляда напоследок. Просто выстрелил, чтобы устранить опасную цель. С таким лишние разговоры слишком опасны, особенно судя по заточке, которая звякнула, когда он упал.

Он слишком непредсказуемый и слишком опасный, намного опаснее Шустова, Игнашевича и тех бандитов. Даже если бы не эти фокусы, такой двойной агент может устроить много проблем. Но он навёл меня на важную цель, сам того не осознавая.

Я переоделся, отъехал подальше, а после начал готовиться к спектаклю, чтобы объяснить, куда делся этот Андрей Сергеич. Но тут у меня был заготовленный план.