Лживые боги

Пролог…

Золото и роскошь не затмить приглушенным светом и колышущейся, вонючей дымкой от чадящих лампад. Сама атмосфера внутри этого куполообразного сооружения давила и показывала, по какой-то причине забредшим сюда людям, насколько они малы и ничтожны. Только что открыто улыбающаяся женщина, переступив порог церкви, сразу становилась похожа на пришибленную жизнью, сморщенную старушку, а сами старушки, по привычки старались вообще не распрямляться, видимо чтобы не нервировать господа, милостиво позволяющего им дышать и радоваться непонятно чему. Вообще общество внутри этого задымленного мирка делилось на три явно выраженные категории. Первая это та, которая по своей глупости пришла сюда с какими-то просьбами и чаяниями, в надежде на несбыточное чудо и выглядела раздавлено и убого. Вторая наоборот, заглянула на огонек лампад, чтобы сказать спасибо за покровительство и мгновенное отпущение всех их многочисленных грехов, которые тянулись за ними нескончаемым хвостом. Они выглядели надменно и уверенно, соревнуясь с местным, жирным попом в количестве и весе золота, навешанного на теле и одежде, в самых различных местах. Ну, а третья компания, не обращая внимания на народ и окружающий пейзаж, бойко торговала всякой церковной утварью, свечами, крестиками, иконками и образцами. Казалось, перемести их в другое место, они даже не заметят, лишь бы торговля не давала сбоев.

Ия относилась к первой категории посетителей. Зачем она сюда ходила, она и сама бы не смогла ответить. Наверное, по привычке. Её набожная мама, промучившаяся все свою короткую жизнь, таскала её в эту же самую церковь на Маратовском кольце по несколько раз в неделю, прося непонятно что непонятно у кого. Ну, кому есть до них дело? У тех же богов наверняка есть заботы по важнее, чем помогать какой-то безпонтовой, горемычной тетке с ребёнком, и свято верившей во всякие глупости. Но мама, с упорством, достойным лучшего применения, свои приоритеты не изменила до конца жизни, и даже имя ей дала дурацкое. Ия. Это что за имя такое? Все школьные годы над ней издевались не верящие ни во что и ни в кого, сытые и наглые одноклассники, коверкая и склоняя его на разные лады. То яичница, то просто яйцо, то как ослика из мультика, и это если не вспоминать матерные варианты. Ведь надо же было назвать дочь в честь какой-то там преподобной мученицы святой Ии. Видимо, чтобы тоже всю жизнь мучилась, как и она сама. В это время девушку грубо отпихнули от иконы Николая Угодника, возле которой она непроизвольно застыла, всматриваясь в нарисованные глаза ясноликого и пытаясь найти ответы на свои многочисленные вопросы.

— Чего замерла? Ты не одна тут, дай людЯм грехи отпустить, — процедил наглый голос здорового мужика с несуразно большой, золотой цепью на шее и золотым же браслетом на волосатой руке, на котором болталась на витой, опять же золотой нитке, изумительно выполненная, тоже золотая, иконка с распятым на кресте человеком.

Девушка от неожиданности вздрогнула и направилась к выходу. Поправив на голове темную косынку, она наконец вышла на свежий воздух и вдохнула его полной грудью. Переходя небольшую площадку и опять задумавшись непонятно о чем, она чуть не попала под колеса огромного, черного внедорожника, видимо подвозившего очередного грешника для получения разрешения от местного попа, грешить дальше. Девушка подпрыгнула, упершись руками в теплый, блестящий капот монстра, в ужасе распахнула свои огромные, серо-зеленые глазищи, пытаясь сфокусироваться на появившейся, как-будто из преисподней опасности и … потеряла сознание. То ли от испуга, то ли от того, что почти три дня ничего не ела.

Очнувшись и увидев над головой идеально чистый и белый потолок, она с радостью подумала, что все её мучения наконец-то закончились, и что она не зря столько раз бегала в церковь, раз так быстро и безболезненно умерла. В ад ей попадать, как бы, не за что, а значит она в раю, хотя кто его знает, как там все устроено, может так же, как и на земле? Сидит какой-нибудь сытый и пузатый хряк на шлагбауме и по своему усмотрению открывает его в нужную сторону. Но судя по тому, что сковородки под ней нету, а вокруг все беленько и чисто, значит она точно в раю.

Девушка похлопала глазами, стараясь привыкнуть к необычному, люминесцентному свету и с любопытством повернула голову. Около кровати, на передвижной, диковинной стойке, стояла целая куча непонятных, блестящих предметов и приборов, которые она никогда в жизни не видела. Все они тихонько гудели, моргали, дергали стрелками и двигающимися линиями. Рядом с этим завораживающим натюрмортом примостился диковинный торшер, у которого вместо лампочки бы пристроена перевернутая бутылка с желтой, прозрачной жидкостью, от которой вела тонкая пластиковая трубка, в конце воткнутая в непонятную штуковину, намертво приклеенную к её правой кисти. Может меня похитили инопланетяне, и я лечу сейчас в другую галактику? Прикольно! А ещё она в первый раз за очень продолжительное время не хотела кушать. Это было очень странно. Наверное, точно, это инопланетяне, ведь чтобы её кто-то кормил, она не помнила. Последнее, что подкидывала память — огромный капот черного монстра, отдаленно напоминающего автомобиль. Она такой раньше точно не видела, хотя, честно сказать не особо и присматривалась к проезжающей мимо неё роскоши. Телевизора дома тоже не было.

Покрутив осторожно головой девушка заметила окно, закрытое белыми горизонтальными жалюзи, и судя по просматривающемуся за ним пейзажу, оно выходило не на улицу, а в коридор помещения. Или космического корабля. Прислушавшись, Ия уловила тихую речь, но вот разобрать слова возможности не было.

Разговор шёл в коридоре, перед закрытой дверью палаты и участвовало в нем три человека, это непосредственно сам дежурный врач и модно одетые, парень с девушкой. Разговаривать они старались шепотом, но даже в таком режиме у девушки проскальзывали истерические нотки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Мы два часа в этом вонючем отделении полиции просидели, замучились отписываться от того, чего не делали. Это припадочная сама на капот машины кинулась, зая еле успел затормозить, чтобы не раздавить эту дуру.

— Да, я уже остановился, когда она уперлась в нас руками, — послушно поддержал тихую истеричку крупный и усатый зая.

— Вы у неё точно ни каких травм не зафиксировали? А то будут потом необоснованные претензии, хотя мы и скорую вызвали и полицию дождались. Все честно, — продолжала взволнованно шипеть на весь коридор девушка, — Я вот даже ноготь сломала, когда по этому, вонючему, полицейскому участку ходила.

— Травм нет, это однозначно, — успокоил их терпеливый дежурный.

— А отчего же она тогда сознание потеряла? — удивился молчаливый попутчик пострадавшей в участке истерички.

— Синкопальное состояние у девушки произошло из-за банального истощения, — замучившись от навязчивых посетителей, перешёл на профессиональный сленг доктор.

— Чего? — хором воскликнула парочка.

— Девушка потеряла сознание от голода. А тут ещё, чуть под колеса не попала. Испуг, стресс, ослабленный организм. Короче можете не волноваться, к вам точно претензий не будет.

— Ну слава богу! — почти возопила разволновавшаяся не на шутку модница, — Ведь не зря я раз в месяц в эту душную, дурацкую церковь хожу, по полдня теряю, увидел он мои старания! Запомнил видать, что это я по сто баксов засовываю в прозрачную копилку на входе! Не жлоблюсь, как некоторые.

— Тише вы, — прикрикнул доктор, которого они уже реально достали.

— Подождите, я не понял, девушка от голода что-ли в обморок упала? — переспросил парень.

— Ну, тебе-то что за дело? Главное к нам претензий нету. Пошли отсюда, здесь ее как раз и покормят.

— Это сейчас нету. А вы выяснили фамилию и адрес девчонки?

— Пока нет, документов при ней не обнаружено, а в себя она ещё не приходила. Но как только выясним, мы вам сразу сообщим.

— Вы уж потрудитесь, — процедила девушка, зачем то дуя на обломанный ноготь, — А то знаю я этих голодранок.

— Я вам обещаю, — ответил доктор, мечтая поскорее избавиться от навязчивых молодых людей.

Наконец парочка, спешно попрощавшись, бодро рванула по коридору и вскоре свернула на лестничный пролет. Доктор ещё некоторое время смотрел им вслед, потом тихонько приоткрыл дверь палаты и заглянул внутрь. Девушка лежала без движения, капельница была ещё на половину полная, поэтому он прикрыл дверь и пошел в ординаторскую.

Ия приоткрыла глаза, скосила их на закрывшуюся и дверь и в первый раз за долгое время задремала от сытости.

Мысли текли вяло и неторопливо.

Почему-то привиделась мама, которая, как обычно, хмурила брови и строго смотрела на неё. Мама, мамочка, любящая и жалеющая всех и всегда, даже алкаша Сеньку с первого этажа, которого Ия боялась как огня и старалась обходить за три километра, пока реально не научилась давать сдачи.

Она с шестого класса ходила вместо музыкальной школы на тренировки по рукопашному бою, и если бы не её инкогнито, то … короче сверстников-чемпионов на тренировках она вырубала, даже не вспотев. Тренер только цокал языком и постоянно бубнил про загубленный талант.

А потом мама умерла.

Просто уснула вечером и не проснулась.

А когда утром Ию разбудили голодные близнецы, сказав ей, что мама крепко спит, и они хотят кушать, она поняла, что осталась совсем одна в этом неприветливом мире, да ещё с двумя пятилетними близнецами на шее, на которых мама три года назад оформила опеку, после смерти младшей из двух двоюродных сестёр.

Когда же умерла она сама, Ие было полных шестнадцать лет, и возникла угроза попадания с близнецами в детский дом, но тут нарисовалась старшая двоюродная сестра, родная тетка близняшек, тетя Галя, с которой до этого они не просто не общались, а даже не виделись ни разу. Та бодро принялась за дело, но прежде переговорила с Ией и сразу обозначила свои хотелки.

Четырехкомнатная квартира в сто двадцать квадратных метров на площади Кирова, в самом центре города. Ия никогда не задавала маме вопрос, откуда у них такая недвижимость, как и сама мама, никогда ей не рассказывала о своем замужестве и куда потом делся её отец. Она вообще о нем ничего не знала, потому что мама ей как-то сказала, что никогда не меняла свою девичью фамилию. И отчество у нее тоже, как у мамы, Марковна. В итоге по документам она была Ия Марковна Арбатская.

Тетя Галя, как и обещала, все провернула в рекордно короткие сроки и сразу же перебралась в обговоренную жилплощадь, переселив девушку с близнецами на край города в предместье Марата. Квартира была так называемая полторашка в двухэтажном деревянном бараке, но зато с центральной канализацией и водоснабжением.

Ия подписала какие-то документы, про которые тетя Галя, сделав страшные глаза, говорила как о её страховке от возможной непорядочности их семейки. Мол, чуть, что не так, тут же поедете в детский дом.

Квартира в принципе девушку устраивала, да и церковь теперь была практически под боком, не нужно было мотаться с центра города.

Первое время было вообще хорошо, девушка после девятого класса ушла из школы и умудрилась неофициально устроиться на конфетную фабрику “Ангара”, да и тетя Галя сдержала данные ей обещания, устроила близнецов в ближайший детский сад, и даже отдавала приходящее на них пособие.

Год ребятишки пережили вполне себе сносно, но потом она видимо чем-то разозлила добрых и справедливых богов. Наверное, слишком редко ходила в церковь, или почти не засовывала деньги в огромный, прозрачный ящик с надписью ‘На ремонт храма’, стоящий на самом входе. Так откуда они у нее? На еду и одежду едва хватало. Она вообще забыла, когда что-то покупала себе, но близняшки росли очень быстро, и им постоянно требовались обновки.

Началось все с того, что на фабрику приехала проверка и её тут же, как несовершеннолетнюю выставили подальше на улицу, на всякий пожарный случай. А ещё как на грех, к семнадцати годам она превратилась в высокую и стройную, привлекательную девушку, на которую сразу же стали обращать внимание окружающие.

Ну, от местных недосамцов она отбилась довольно легко, пожаловавшись бывшему тренеру и знакомым пацанам из рукопашной секции. Тем хватило пары показательных выступлений, чтобы соседи перестали ее воспринимать, как возможный, беззащитный объект для сексуальных домогательств. А вот с дядей Альбертом, молодым мужем тети Гали, было сложнее. Все закончилось тем, чем и должно было закончиться — она сломала ему нос. Ну а дальше, все как положено, неблагодарную её тут же обвинили в домогательствах к любимому и единственному Альбертику, а затем, естественно, сразу лишили причитающихся как ей, так и близнецам, государственных дотаций, пригрозив детдомом в случае жалоб.

Наконец то строгие, но справедливые боги притормозили своих гнедых коней, сделав так, что про их маленький мирок на некоторое время, все забыли. Но очередной поход в церковь дал ясно понять, что не все ещё справедливые уроки этим маленьким и беззащитным жителям планеты земля были преподнесены, закрепляя, как аксиому крылатое выражение, что доброе слово и пистолет, намного эффективнее обычного доброго слова. Раз это работает, значит, боги не против…