Лживые боги

Глава 1. Олимпиада 1980…

Давид Гройсман умирал. Ничто не вечно под луной, как и сама луна. Скоро его холодное тело ни чем не будет отличаться от тела любого чахоточного бича, подобранного на захламленном берегу Читарум, и его точно так же, очень быстро и с удовольствием, сожрут черви. Смешно.

Он нажал на специальную кнопку на пульте у изголовья и его кровать, вместе с полом плавно выехала на уличную террасу, открывая до того волшебный вид на Средиземное море, что просто захватывало дух. Теплый, еле ощутимый ветерок практически не ощущался органами чувств, а вот запахи, которые он приносил с моря, будоражили душу и заставляли хотеть ещё немного пожить. Мужчина с высоты своего места окинул утопающий в зелени античный город Акко, история которого официально насчитывала более четырех тысяч лет, хотя он точно знал, что она, как минимум, в два раза длиннее. И умирать он приехал именно сюда, откуда и начал свой путь на вершину мира, когда любопытным мальчишкой лазил по подземному городу Рыцарей Госпительеров и провалился в прогнивший лаз в одном из ответвлений заброшенного тоннеля. Сейчас он был одним из первого десятка людей, которые реально управляют миром, и это не пресловутый Бильдельбергский клуб из швейцарского Монтрё и не союз адептов “Протоколов сионских мудрецов”. Но, без его ведома, ни одна сырьевая котировка, на четырех крупнейших азиатских и трех европейских биржах, не выйдет за границы рамок, утвержденных лично им. Это его зона ответственности. Его и его близких, посвященных в истинную суть изменений. Его болезнь, это на данный момент самая охраняемая тайна. Об этом знает всего несколько человек из самого близкого круга, и Кацель, но тот не проболтается. По нынешним меркам, он не такой и старый, даже нет восьмидесяти, можно сказать, самый расцвет, но диагноз, поставленный Марком, не давал поводов для оптимизма. Он, как и жил в тени, так и помрет инкогнито, пока все потоки не переключаться в подконтрольные русла. И спрашивается, к чему все это? Морщинистая, вся в выступающих фиолетовых жилах, желтая рука, уверенно открыла кожаную папку и из внутреннего отделения на божий свет извлекла черно-белую фотографию высокой, молодой девушки, стоящей на фоне пяти олимпийских колец с цифрами по середине: один, девять, восемь, ноль. Надпись под кольцами гласила: ‘Москва Олимпийская’.

— Ольга! Оля! Оленька! — прошептал он сухими губами, — Ничего оно того не стоило! Даже одного твоего мизинчика, даже ноготка на нем. Мы уже скоро увидимся, и я знаю, что ты мне не очень будешь рада и правильно сделаешь, но я все же хочу, чтобы ты знала, ты была единственная, ради чего стоило жить. А все остальное — это служба дьяволу! Если тебе будет легче, то знай, я был недостоин тебя, но если ты уже там и ты меня примешь, то я постараюсь все исправить. Помнишь, я обещал подарить тебе наше семейное обручальное кольцо? — он открыл бархатную коробочку и достал точную копию кольца, надетого на его безымянный палец, которое он проносил не снимая всю свою жизнь, — Я считаю, что нам с тобой там они не понадобятся, тем более счастливыми они нас не сделали, поэтому я оставлю их здесь, может они принесут счастье нашим детям, внукам или правнукам. Я чувствую, не знаю как, но уверен, что у нашей с тобой любви было продолжение. Его просто не может не быть, и сейчас, когда меня уже ждут на божьем суде, родство со мной не представляет опасности, я постараюсь передать реликвию моих предков тому, кому они должны принадлежать по праву. И не спорь! — он с трудом стянул украшение с пальца и бережно вставил его во вторую прорезь в коробочке, соединяя пару вместе.

Гройсман откинулся обратно на кровать, оборудованную специальным матрасом, сплетенным из конского волоса и стоимостью почти в полмиллиона долларов, и прикрыл глаза. Прохлада утра начала постепенно сменятся на полуденный зной и память услужливо перенесла его в далекий, одна тысяча девятьсот восьмидесятый год, в душную олимпийскую, коммунистическую Москву. Из-за вторжения русских в Афганистан многие страны, в том числе и Израиль бойкотировали это мероприятие, но его пригласили персонально посмотреть на эти игры, а заодно обсудить и нефтяные котировки. Котировки они могли обсудить и в рабочем режиме, да и Россию он не особо любил из-за зажатости обычных людей и лицемерия властьпридержащих, но почему-то поехал. И не пожалел!

На второй день проживания к нему в номер неожиданно постучали. Давид открыл дверь и отступил немного назад, пропуская внутрь помещения молодую, высокую и стройную, как тростинка, светловолосую девушку, одетую в легкий цветастый сарафан.

— Здравствуйте, — звонко поприветствовала она мужчину, озорно блеснув огромными, серо-зелеными глазами, — Меня зовут Ольга, я волонтер. Нашу группу привезли в эту гостиницу и распределили между нами номера. И мне выпали вы.

Давид сначала от неожиданности потерял дар речи, а потом хмыкнув такому глупому подкату, отрицательно покачал головой и указал девушке на дверь:

— Я прошу прощения, но я в Москве по делу и меня уже встретили.

Девушка как-то сразу погрустнела, пробормотала невнятные извинения и прямой походкой потопала в сторону лифтов.

— Интересно, кто её подослал? — подумал он, ни на секунду не поверив в озвученную легенду, — Как же, волонтер она, ха-ха. С такой-то внешностью… хотя в России девушки реально красивые, не зависимо от места проживания и благосостояния. Ну да ладно, береженого бог бережёт.

Следующие пятнадцать минут мужчина вел деловые телефонные переговоры, а потом быстро собрался и решив позавтракать, покинул номер.

В холле гостиницы наблюдалась какая-то нездоровая суета, там и тут кучками и поодиночке слонялись молодые люди в бело-красных бейсболках с олимпийской символикой, среди которых обнаружилась заходившая к нему девушка. Она печально сидела на диване, со скучным видом слушая какого-то прыщавого хлыща, видимо предлогавшего ей забить на волонтерские дела и где-нибудь не по детски оттопыриться. Внезапно раздался громкий голос уверенно вошедшей в холл, крупной женщины:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Внимание! Все невостребованные подошли ко мне и зарегистрировались. Парни потом, своим ходом, двигают в Лужники, и регистрируются там заново, а девушки поступают в распоряжение вот этого молодого человека, — она указала на огромного негра, — Это спортсмены из Борсханы. Поедите с ним в расположение их делегации и уделите достойное внимание нашим гостям. И чтобы не одной жалобы, а то отправлю обратно с волчьим билетом в ваши колхозы-совхозы. Выполнять!

Она что, реально волонтер? Он медленно подошел к совсем уже погрустневшей девушке и сказал:

— Так вот вы где Ольга, а я вас по всюду ищу! Покажете мне город? Меня зовут Марк, — на всякий случай представился он именем своего любимого племянника.

— Ой, вы из двести десятого? Который выпал мне? Ура. А то я уже собралась брать обратный билет на родину.

— Да, это я, — улыбнулся Давид.

— Подождите, мне надо отметиться, — девушка стрелой метнулась к здоровой тетке, и уже через пять минут они бодро шагали по улице.

— Ну что, какие будут предложены маршруты? — поинтересовался мужчина и слегка прифигел от ответа.

— Вы знаете, я ведь Москву совсем не знаю. Я тут вообще в первый раз. В институте сказали, что надо ехать, вот я и поехала. Извините, — она стыдливо опустила глаза.

— А вы откуда, если не секрет? — поинтересовался он, все больше забавляясь ситуацией.

— Я из далека, Из Сибири. Вы все равно не запомните, — простодушно махнула она рукой и назвала незнакомый ему город.

— А это где? — продолжал забавляться мужчина.

— Это середина земли, — важно ответила девушка, — Про озеро Байкал слышали?

— Про него слышал, — он наконец понял, о каком примерно месте на карте России идет речь.

— Так вот, это совсем рядышком с ним.

С этого момента у Давида Соломоновича Гройсмана началась волшебная неделя, первая и единственная в его жизни. Он как будто бы вернулся в далекое детство и закрылся в мамином доме, где не нужно было оглядываться и притворяться, продумывать каждый свой ход и контролировать каждое сказанное слово. А еще он ежечасно, ежеминутно и ежесекундно тонул в наивных и одновременно озорных, сверкающих серо-зеленых омутах глаз девушки. Он даже не думал, что такое вообще может быть, а ведь было, и это при том, что они ни разу не доходили до сексуальных игр. Максимум, легкий флирт! На грешную землю его спустил звонок из далекой родины.

— Привет Дава, ты, когда возвращаешься?

— Послезавтра буду дома, что-то срочное?

— Да не, просто люди говорят, что у железного человека появилась слабое звено.

— Передай людям, — тут же ощетинился мужчина, — Что все их слабые места я знаю наперечет. А это просто волонтер. Я её даже фамилию не знаю. Так что пусть поменьше размахивают языками, целее будут.

Сказать-то сказал, но крепко задумался, что походя, может подставить совсем беззащитную, да к тому же совершенно невинную девочку под монастырь. А церковь он не любил с детства, и тому были веские причины.

Завтра был его последний день пребывания в Москве, и он решил, чтобы не затягивать агонию, с утра попрощается с этим ангелом в человеческом обличии и начнет потихоньку возвращаться в привычный для него, лживый и опасный мир. Приняв решение, Давид успокоился и начал думать, чем он может хоть как-то отблагодарить девушку, в одном он был уверен, что денег она не возьмет точно, значит оставался подарок. С подарком тоже была проблема… в этот момент в дверь постучали.

На пороге стояла Ольга, и глаза её решительно блестели.

— Я войду? — тихо спросила она.

— Проходи, конечно, что случилось? — осторожно спросил мужчина.

— У меня рано утром самолет, мне скоро ехать в аэропорт, я зашла попрощаться!

— Что!? — не сдержавшись, вскрикнул он, — Почему так срочно? Я даже не успел тебя отблагодарить за эту сказочную неделю! Вот как раз сейчас сидел и думал, чтобы тебе подарить.

— Я знаю, что ты мне подаришь, — тихо сказала девушка, закрывая за собой дверь и страстно целуя его в губы.

Скоро он испытал ещё один шок, быстро поняв, что лишил её девственности, и у него окончательно сорвало крышу. Когда она уже оделась и подошла к двери, он сгреб её лицо своими ладонями, и целуя без разбора, куда попало, поспешно зашептал:

— Я не знаю как, не знаю когда, но обещаю, что надену на твою руку наше семейное обручальное кольцо. Поверь, пожалуйста, и дождись меня.

Девушка легонько отстранилась, и с грустью поглядев в его яростно горящие глаза, тихонько сказала:

— Не давай обещаний, которые не в состоянии выполнить, — и тут же покинула номер.

Он уперся лбом в прохладную дверь и тихонько завыл. По его щекам бежали горячие слезы.

В себя он пришел от истеричного вскрика его сиделки:

— Давид Соломонович, вам плохо? У вас что-то болит? Вы плачете?

— Да, мне плохо, — прохрипел мужчина, сглатывая горечь во рту, — Быстро найди мне Левинского, его самолет уже должен был приземлиться…