Лживые боги

Глава 40. Родные души…

Спокойной ночи у Ии не получилось. Вернее уснула то она сразу…

… Горячий ветер поднимал в воздух песок и проникал в каждую, казалось бы даже микроскопическую трещинку. Но это была ещё не буря, так себе, обычное горячее дыхание пустыни. Небольшой караван уже третьи сутки медленно, но верно двигался в известном только ему направлении. Погонщики шли рядом, лишний раз не нагружая свою живую тяговую силу, только на последнем верблюде сидел связанный мужчина, да следом, прямо по песку, тащился ещё одни, привязанный к упряжи толстой, витой веревкой.

— Муса, поди, глянь, не подох-ли тот сын шакала, который задерживает наш караван?

— Хорошо, Фарид, может его все-таки прирезать, да и дело с концом.

— Я тебя сейчас прирежу, слюна верблюда, иди куда сказано, — взревел мгновенно вышедший из себя Фарид.

Внезапно потянуло холодом, будто кто-то поменял температуру в нагнетающей трубе и усилил давление.

— Черт, надо положить верблюдов и переждать это дерьмо, похоже, скоро долбанёт, — он развернулся к размеренно шагающим караванщикам и зычно гаркнул, — Готовимся к буре!

Люди знали, что делать, поэтому без суеты и спешки приступили к организации вынужденной остановки. Обоих пленников привязали к двум разным животным и прикрыли тяжелым холстом ткани, к которой была прикреплена веревка, один конец которой контролировался надсмотрщиками. На скорую руку соорудив примитивный, но надежный заслон от ветра, люди начали нехитрый перекус.

Фарид посмотрел на необычный, тяжёлый хронометр, прихватил небольшой кейс и прикрываясь от летящих повсюду частиц песка и пыли отошел немного в сторону, затем извлек из пластикого чехла несуразно большой, спутниковый телефон и набрал по памяти номер.

— Пережидаем бурю, будем завтра, встречайте. Один, похоже, не доедет.

— Надеюсь это не тот, кто нам нужен? — в вопросе прозвучала неприкрытая угроза.

— Нет, нужный человек в порядке.

— Хорошо, тогда второго убейте показательно.

— Понял, до завтра.

Через пару часов все утихло, и люди спокойно уснули, а рано утром, когда все продрали глаза и проснулись, уже ничего не напоминало о той жути, которая творилась вокруг ещё несколько часов назад. После быстрого завтрака Фарид неожиданно скомандовал:

— Бахри, Хашид, тащите ка пленников сюда, двоих мы не довезем, надо спросить у Аллаха, кого из них он сегодня приберет.

Еле живых мужчин оттащили немного в сторону и поставили на колени.

— Ну ка поднимите на меня ихние рожи, я хочу посмотреть, на ком из них печать всевышнего.

Стоящие сзади палачи схватили их за волосы и потянули на себя, заставляя головы подняться вверх. Утреннее косое солнце осветило их, и Ия с ужасом узнала одного из мужчин. Это, несомненно, был человек, который в данный момент лежал в коме, только молодой и сильно побитый. Это был её дед, Давид Соломонович Гройсман!

Тем временем Фарид переводил ствол огромного пистолета от одного лба к другому считая какую то считалочку на непонятном отрывистом языке, а потом неожиданно нажал курок. Раздался грохот и голова спутника деда, прямо в руках держащего его человека, разлетелась как гнилой арбуз, окропив окружающих брызгами крови и мозгов. Мертвое тело бесконтрольно повалилось на горячий песок.

— Повезло тебе, слизь каракатицы, — хмыкнул Фарид, глядя на Гройсмана, и заорал, — Все, хватит прохлаждаться, через полчаса выдвигаемся.

Давид знал, что его ищут, и ищут конкретно, он уже понял, зачем его потащили через пустыню, над которой практически не летают спутники, потому что нет смысла, но раз люди из каравана вышли на связь через спутниковый телефон, значит, кто должен, тот засек и его маячок, вживленный вместо зуба мудрости. Так что теперь только ждать и не провоцировать придурков.

Через несколько часов пейзаж начал меняться, вдоль дороги стали появляться редкие кустарники и корявые финиковые пальмы, а вскоре караван нырнул между двух огромных барханной, открывая шикарный вид на появившийся в низине оазис. Караван неспешно вошел в охраняемые автоматчиками ворота и остановился возле большого, расписного шатра. Его грубо стащили с верблюда и поволокли внутрь, бросив посредине помещения, на мягкий персидский ковер. Давид перевернулся на бок и напрягая пресс, сел по-турецки. Руки ему так никто и не развязал. Через некоторое время из темноты помещения вышел мужчина и его лицо осветили лучи солнца, проникающие через отверстия, специально сделанные в стенах и потолке сооружения.

Перед ним стоял неожиданно разбогатевший на нефти, бывший бедуин, ещё совсем недавно по привычке грабивший караваны Халид, по кличке Северный Ветер, а теперь очередной новоназванный шейх, кем-то уважаемый Халидан Аль-Хассад.

— Ветер, ты совсем голову простудил? Зачем ты меня сюда притащил? — искренне поразился Гройсман, ни как не ожидая увидеть именно этого персонажа, — Мы же приняли твою заявку. Она рассматривается в соответствующем порядке. Лично я ничего не смогу изменить, ни ускорить, ни застопорить.

— Это, смотря как просить! — ухмыльнулся бывший грабитель и бандит. Хотя почему, бывший? — А если тебя попросит одна русская девочка по имени Оля?

— Ну, девочкам вообще некрасиво отказывать. Но она не попросит.

— Это почему?

— Потому что её нет в природе. Это миф. Тебя прикупили за сорок серебряников твои конкуренты, чтобы спихнуть с трассы, а ты придурок, и купился. Ты думаешь, тебе простят моё похищение?

— А если все-таки попросит?

— Если… может быть… наверное… У тебя только один шанс попытаться выйти из этой ситуации немного живым, просто развяжи меня прямо сейчас.

— Приведите девчонку, — неожиданно проорал бандит, а внутри у Гройсмана все похолодело. Неужели?

В следующий миг в другой конец помещения затащили светловолосую девушку, замотанную в восточные одежды. Идиоты, свою Оленьку он бы узнал, даже если бы просто увидел её тень, он бы её элементарно почувствовал!

Гройсман расхохотался, глядя на хозяина помещения:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Раньше ты был просто безмозглым ослом, а теперь будешь мертвым безмозглым ослом!

И в этот момент жахнуло! Давид тут же упал лицом вниз на ковер и затих.

Через десять минут он уже трясся в вертолете и ловил на себе полные укора взгляды совсем молодого Левинского, отвечавшего за спец операции и обещавшего в следующий раз пристрелить лично.

На следующий день был срочно созван совет десяти, который был целиком и полностью посвящен этому событию. В конце заседания Главный Арбитр обратился к Гройсману и сказал:

— Давид, ты знаешь правила и должен меня понять. Такого мы больше допустить не можем, поэтому я отдал приказ найти и ликвидировать девушку.

Давид поднялся на ноги и глядя прямо в глаза Арбитру спокойно ответил:

— Я еще могу понять полоумных папуасов, но вы-то взрослые, уважаемые люди! Кого вы собрались искать, если даже я её сейчас не узнаю? Вы собираетесь перебить всех женщин огромной страны? У меня таких знакомых, как она была не меньше сотни. Ищите конечно, если вам больше нечем заняться, но ко мне с этими вопросами больше не подходите.

Собрание постепенно подходило к концу, а Ия с любопытством пыталась рассмотреть участников мероприятия, её внимание, почему то, привлекла светловолосая молодая женщина, которая сидела немного в стороне и кажется даже не принимала участие в обсуждении. Ия напрягла зрение и с огромным удивлением поняла, что это ни кто иная, как Ольга Марковна Пунтус.

Тем временем Гройсман погнал свою машину по узеньким улочкам античного Акко, а потом, бросив её, нырнул по одному, известному только ему лазу в подземелье, называемое ещё подземным городом Рыцарей Госпительеров, где не брали ни сотовые, ни спутниковые, ни прочие средства слежки и связи. Пройдя знакомым маршрутом он опустился ещё на один уровень и отодвинув, замаскированный под булыжник в стене засов открыл дверь и вошел внутрь. Зажжённые факелы осветили довольно приличную комнату с подобием алтаря посередине, который возвышался из круглой чаши, наполненной водой, которая переливалась наружу по небольшому желобку и терялась в темноте помещения. Видимо здесь бил небольшой родник. Гройсман взял один из факелов и установил в специальном углублении на краю чаши, осветив сам алтарь, который завершался обезличенной поясной женской фигурой в натуральную величину. Вместо лица был обычный глиняный шар.

— Привет милая, — неожиданно произнес Гройсман, — Я тоже соскучился, сейчас я тебя умою.

Неожиданно он зачерпнул ладонями воду и плеснул прямо на голову скульптуры, которая тут же коричневой кашицей начала стекать вниз, увлекая за собой лишнюю не окаменевшую глину. Через пару минут на Гройсмана и на офигевшую Ию смотрела её собственная каменная копия, выполненная до того натурально, что становилось немного страшно.

— Ну здравствуй любимая, — прошептал Гройсман, — Как же я сегодня за тебя испугался, прости меня, если сможешь.

И он потянулся губами прямо к Ие, та в испуге отпрянула, прикрывая лицо от поцелуя, и резко проснулась. Сердце выдавало рекорды по количеству сокращений, по вискам и спине катился холодный пот. Девушка пробежалась взглядом по полутемной комнате и начала глубоко дышать, стараясь успокоиться и взять в себя в руки. Это что вообще было? Таких же ярких и натуральных снов ведь не бывает? Она что, побывала в прошлом? Причем не в своем? Девушка спрыгнула с кровати и увидев на столике бутылку минералки жадно выпила почти половину. Немного посидев, она включила свет и с удивлением увидела приготовленный для встречи утренних гостей летний сарафан, точно такой же, как на старой фотографии. Обернувшись на большое зеркало, Ия неожиданно улыбнулась и примерила вещь. Сарафанчик сидел идеально. Ей вдруг до невозможности захотелось увидеть этого необычного человека, которого она почему то не восприняла с первого раза и совершенно не разглядела. Приоткрыв дверь своей комнаты девушка, стараясь не шуметь, вышла наружу и отправилась в ночное путешествие. Топографическим кретинизмом она никогда не страдала, поэтому нужное помещение в конце концов, Ия нашла, но около двери остановилась, не на шутку разволновавшись. Потом взяла себя в руки и все-таки зашла внутрь. В комнате ничего не изменилось, пикали приборы, дёргались стрелки, двигались графики, мужчина так же лежал с закрытыми глазами и с тем же выражением лица. Ия, оглянувшись вокруг, подкатила стоящий недалеко стул, присела и взяла сухую и теплую ладонь Гройсмана в обе свои руки.

— Простите меня пожалуйста, что я не зная ничего о вас делала какие то свои глупые выводы и даже пыталась вас в чем то осуждать, но бабушка правда, правда, вас ждала всю жизнь, а я бабушку очень любила, как и она меня, но…

Она внезапно почувствовала, как шевельнулась ладошка в её руках и уже хотела инстинктивно отдернуть руки, но неожиданно встретилась с темными, горящими глазами мужчины, который вдруг улыбнулся и тихонечко прохрипел:

— Как же вы похожи, просто поразительно!

Какая-то сила буквально подкинула девушку, и она бросилась мужчине на грудь, тихонько и счастливо подвывая.

В это время послышался топот множество ног и помещение сразу же наполнилось кучей народа, преимущественно в белых халатах, видимо приборы исправно послали соответствующий сигнал, что спящий пациент, наконец, то проснулся. Им понадобились довольно приличные усилия и уговоры, чтобы отодрать эти две родные души друг от друга…