Лживые боги

Глава 35. Спецрейс…

Стас набрал Ларису.

— Готовьте операционную, везем Олега. Ия с нами. Да травмы серьезные, он без сознания.

— Подожди, дай-ка мне трубку, — вдруг вклинился Глеб, — Ларисочка, солнышко, у вас есть операционные оборудованные для видеоконференций. Вот и отлично. И скинь мне фамилии людей, которые будут принимать пациента.

Пока они ехали до клиники Глеб, не слазил с телефона, утрясая технические моменты и соединяя своих новосибирских спецов с местными хирургами.

Чтобы вопросы решались без сучка и задоринки, Ларисе пришлось сообщить об аварии отцу парня и все, как по мановению волшебной палочки закрутилось с бешеной скоростью, даже дороги успели в центре перекрыть для более быстрого проезда скорой.

Уже через двадцать минут бригада местных врачей при поддержке по видео связи профессоров из новосибирского центра травматологии начала первичный осмотр и определение характера травм и повреждений. Для диагностики и выявления скрытых и явных патологий в принципе местного оборудования хватало, что, несомненно, радовало, поэтому процесс шел практически без сбоев.

Все заинтересованные лица собрались в специально выделенной для них комнате и ждали результатов обследования. Девушку тут же забрала Лариса и утащила к себе в кабинет на третий этаж, где они уже втроем с близнецами пытались её успокоить. В оставшемся же помещении основную нервозность создавал отец парня, желающий выпытать подробности, но после того, как был несколько раз послан в грубой форме, набычился, и сказал, что со всеми разберется позже. Зато стало тихо. Через два с половиной часа вышел врач и позвал Глеба для разговора.

— Почему вы зовете его? — заверещал Морозов старший, — Я отец Олега, я председатель Думы, я со всем этим беспределом буду разбираться. Так и знайте, я этого так не оставлю.

Хирург устало глянул на мужчину и спросил:

— У вас есть личный самолет, оснащенный специальным для таких случаев медицинским оборудованием?

— Откуда у меня личный самолет? — взвился Морозов.

— А у этого молодого человека есть, поэтому я позвал его, а не вас.

Морозов от удивления захлопнул рот, а мужчины медленно исчезли за дверью.

— Беспредел какой то! — все никак не мог успокоиться чиновник, нарезая круги по комнате.

Мужчины зашли в переговорную, и врач пояснил ситуацию:

— Если коротко, то на местном уровне шансов нет, его необходимо транспортировать в Новосибирск и как можно скорее, к перелету мы его подготовим, но вот с соответствующими бортами на данный момент из-за пожаров у нас большая проблема, если сможете быстро решить, я думаю, все получится.

— Хорошо, готовьте пациента к перелету, но сопровождающая бригада будет ваша.

— Я не понял, к какому времени мы должны быть готовы? Когда самолет будет в Иркутске?

— Он уже здесь, мы на нем прилетели, я буквально сейчас распоряжусь, чтобы его готовили к взлету.

У хирурга брови непроизвольно заползли на верхушку лба.

— Но откуда?

— Нам понадобилось срочно в Иркутск, а чего-то по проще под рукой не оказалось, — как мог, пояснил Глеб, разведя руками, — И как видите, пригодилось. Самолет оборудован по самым высоким стандартам, можете не сомневаться.

— Вот как раз в этом я и не сомневаюсь, — воскликнул хирург и в следующий момент испарился.

Глеб вернулся в комнату и на вопросительные взгляды народа дал пояснения:

— Парня готовят к транспортировке в Новосибирск в мою клинику, самолет уже ждет в местном аэропорту. Хм. Совершенно случайно мы сюда прилетели как раз на том, на чем нужно, а ты сопротивлялся! — обратился он непосредственно к Левитскому.

— А мы? — в свою очередь спросил тот.

— А мы пока остаемся здесь, нам надо доделать дело.

— Вы вообще кто? — вклинился в разговор старший Морозов, устав крутить головой от одного к другому, подпрыгивая от нетерпения на месте.

— Вам-то какая разница, кто мы? Лучше скажите спасибо, что помогаем, хотя помогаем мы, конечно, не вам, но это не важно. Надо решить, кто полетит с ним.

— Я конечно, — удивился такому глупому вопросу чиновник.

— Ну, это вряд ли, — начал Глеб, но его перебили…

— С ним полетит она, и это не обсуждается, — раздался Ларисин голос, которая вместе с Ийкой и пацанами, только что вошли в помещение.

Ия была вся обклеена пластырями и перемотана бинтами, что делало её ещё больнее и несчастнее.

— А это кто? — задал тот же вопрос чиновник.

— Это как раз тот человек, которому мы помогаем, — усмехнувшись, ответил Стас.

— Помогаете вылечить моего сына? — прищурившись, уточнил Морозов.

— В том числе, — спокойно подтвердил Стас.

— Мальчишки летят со мной! — безапелляционно перебила их бессмысленный разговор Ия, — И это тоже не обсуждается!

Пока ничего не понимающий Морозов беззвучно хлопал ртом, все резко пришло в движение, и через несколько секунд комната опустела. Сказать, что он был ошарашен, это не сказать ничего. К нему относились по разному, любили, боялись, ненавидели, презирали и боготворили, но как к пустому месту — такое было впервые. Кто все эти люди? В который раз спрашивал он сам себя и до сих пор не знал ответа. Они не желали обозначиваться! Ха-ха. Свой частный самолет! Что они вообще делают в Иркутске и как связан с ними Олег? Одни вопросы и ни одного ответа.

У Ии с мальчишками все происходило на предельных скоростях, пока мужчины контролировали все движения с Олегом, ими занималась Лариса. Нужно было собрать документы, какую никакую одежду, попытаться перекусить и взять чего-нибудь с собой, постараться прилично одеть Ию и уговорить взять несколько сменок. Кто знает, на какое время поездка? Ийке нужны были лекарства, мази, бинты и пластыри, короче полноценная аптечка. Да и по мелочам…

Глубокой ночью специальный рейс Иркутск — Новосибирск оторвался от взлетной полосы и взмыл в небо. Три любопытные мордашки, которые никогда в жизни не видели и не испытывали ничего подобного тут же с восторгом прилипли к иллюминаторам, как губки впитывая в себя новые ощущения и эмоции. Ни о каком сне не было и речи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Проводившая их группа товарищей разделилась на две части и договорившись не беспокоить друг друга завтра как минимум до обеда, разъехались в разные стороны, Стас с Ларисой в её квартиру а Глеб с Левой в гостиницу Европа.

Петр Иванович Морозов, вернувшись под утро в свой огромный, но совершенно пустой и холодный дом потихонечку, чтобы не потревожить жену, прошел в столовую, достал из бара первую попавшуюся бутылку, которая оказалась обыкновенной водкой, налил полный стакан и не чувствуя вкуса и запаха, залпом его выпил. Через пару минут к нему присоединилась его супруга, по виду которой можно было с уверенностью сказать, что она тоже не ложилась в постель. Она забрала из его рук стакан, наполнила его из той же бутылки и тоже, молча, выпила горькую, прозрачную жидкость.

— Ты чего не спишь? — хрипло спросил её Петр Иванович.

— Как там Олежка? Шансы есть? — проигнорировала его вопрос женщина.

— Ты откуда знаешь?

— Я всегда все про вас знаю, — горько хмыкнула женщина, — Ответь хоть раз в жизни прямо на вопрос.

— Я не знаю, — выдохнул он, — Его отправили спецрейсом сан авиации в Новосибирск. Только что улетели, я приехал из аэропорта.

— Молодец, что сумел договориться, — похвалила его супруга.

— Это не я, — удивил её муж, — Это какая-то пигалица с парой малолетних племянников.

— Сиротка что ли? Откуда у неё такие связи?

— Какая ещё сиротка? — вскинул голову слегка захмелевший Петр Иванович.

— Давай-ка выпьем Петя, — предложила супруга и достала пару рюмок и апельсинку.

Петр Иванович наполнил посуду, и они чокнулись:

— Давай за Олежкино здоровье!

— Будь здоров, Олег Петрович! — поддержал он супругу.

Они поставили рюмки, которые тут же снова были наполнены.

— Так что за сиротка? Я вроде видел его с рыжей такой, видной женщиной.

— Влюбился наш Олежка по самые уши в восемнадцатилетнюю сиротку, которая в одиночку, без всякой помощи и поддержки уже несколько лет воспитывает двух шестилетних племянников. Вот так вот Петя!

А Петя разинул рот и не мог поверить своим ушам. А еще у него перед глазами стояла еле живая, вся в бинтах, молодая девчонка, в руки которой мертвой хваткой вцепились два совершенно одинаковых пацанёнка и её реплика: «мальчишки летят со мной, и это не обсуждается». Он тогда подумал, что это какая то охреневшая мажорка. А ещё этот тип вроде сказал, что Олегу эти непонятные люди с самолетами помогают именно по её просьбе.

— А ты откуда знаешь?

— Так он благословения у меня просил, хотел ей предложение сделать, а над близнецами оформит опеку.

— А ты? — спросил совершенно офигевший от таких новостей супруг. Он вдруг отчетливо понял всю затеянную сыном суету на счет проверок, адресов и прочих прелестей опеки.

— А что я? Я дала, конечно, как можно такую девочку упустить? Это ж божий дар!

— А можешь мне рассказать про этот божий дар? Ведь я имею право знать? Или нет?

— Олежек мне разрешения не давал, но с учетом сложившихся обстоятельств расскажу, если нальешь, конечно.

Они опять выпили, закусили по дольке апельсина, после этого женщина встала, сходила за своим телефоном, вывела на экран фотографию Ии, которую Олег сделал тайком во время её восемнадцатилетние, поставила гаджет напротив супруга и сказала:

— Познакомься, её зовут Ия, недавно ей исполнилось восемнадцать лет…

Полтора часа пролетело незаметно, на улице уже было светло как днем, а супруги Морозовы продолжали, как в далекой, далекой юности, сидеть и с удовольствием общаться друг с другом, приканчивая уже вторую крепко алкогольную посудину под одну единственную апельсинку.

— Светло уже, пошли, поспим немного, вдруг придется в Новосибирск лететь, — предложил Петр Иванович.

— Пошли, конечно, — согласилась супруга, — Тем более я туда тоже собираюсь.

— Ты хочешь слетать со мной в Новосибирск? — то ли удивился, то ли обрадовался он.

— Да, засиделась я что то, к тому же сам понимаешь, моя очередь за пять лет продвинулась только на половину, следующего года я могу и не пережить.

— Тебя опять беспокоят боли?

— Слава богу, нет, там же все нервы убили, просто скоро переклинит и все, сяду в инвалидную коляску, куда я потом попутешествовать смогу? Только по своему огороду.

— Я попытаюсь передвинуть квоту, тогда же получилось?

Он надолго замолчал, потом сказал:

— Если честно, я каждый год пытаюсь, просто тебе не говорю, чтобы не расстраивать.

— Я знаю, — тихо ответила женщина, подняв на него глаза, полные слез, — Спасибо тебе.

Морозов в порыве чувств, схватил женщину в охапку и прижал к себе:

— Прости меня, я херовый муж, херовый отец, я в жизни сделал только одно достойное дело, это нашел тебя, все остальное на троечку, даже на работе и то все черёз задницу.

— Ну почему же, Олежа говорил, что на работе ты просто супер монстр, а он как ты знаешь, никогда не врет.

— Олег так говорил? — не поверил Морозов старший.

— Да, он мне рассказывал, как вы готовились к какому то мероприятию и он сказал, что кроме тебя собрать то стадо баранов в одну кучу не под силу ни кому.

Петр Иванович громко рассмеялся.

— Здесь он, наверное, прав. Все, пошли спать, завтра мы должны быть в хорошей форме…