Любовь на поражение

Глава 11 Воспоминания. Часть 1

Добрую половину дня я пытаюсь прийти в себя после визита Орлова.

Слишком сильно он меня выбил из душевного равновесия. До дрожащих ног и трясущихся рук довел.

Впрочем, он всегда это умел делать. Безошибочно определял самое больное место и бил по нему с упорством, достойным садиста.

Забравшись с чаем на диван, делаю пару вдохов, закрываю глаза и ускользаю в прошлое.

В самые тяжелые для меня дни.

ФЛЕШБЕК

Известие о смерти родителей я получила от приехавшего почти в полночь капитана полиции.

За месяц до трагедии они купили билеты в театр на довольно успешную, судя по отзывам, комедию. И в тот роковой субботний вечер отправились смотреть спектакль.

Изначально хотели взять меня с собой, но я отвертелась.

Мне больше хотелось поваляться на диване и посмотреть любимый молодежный телесериал про любовь избалованного мажора и простой девчонки, которая волей случая попала в закрытую частную школу.

Да и родителям хотелось дать возможность устроить романтическое свидание.

Кто же знал, что вечер закончится бедой и родители домой уже никогда не вернутся?

Ситуация была до ужаса банальная — скользкая дорога и пьяный водитель. Лобовое столкновение.

Он отделался царапинами, а родители погибли мгновенно. Их машину буквально надвое сложило.

После полученных новостей я впала в такой транс, что даже отвечать на простые вопросы полицейского не могла.

Мне и позвонить-то некому было, потому что из близкой родни у меня были только родители.

И вот так получилось, что, обзванивая контакты с маминого телефона, товарищ капитан и набрал Лилию Александровну.

Они с мамой как раз разговаривали утром.

Невзирая на поздний час, она сорвалась и приехала ко мне вместе с мужем. Собственно, и дальнейшие муки ада она прошла вместе со мной: опознание тел в морге, церемонию прощания.

Орловы сами организовали похороны и помогли мне не сломаться, не бросили в беде.

Поскольку мне едва исполнилось шестнадцать, нужно было оформлять попечительство, и Лидия Александровна оформила документы на себя.

Были, конечно, еще папины и мамины друзья, но никто из них брать за меня ответственность не желал. У всех были свои семьи и свои проблемы.

Первые дни после похорон я жила в своей квартире под присмотром Лилии Александровны, а потом она меня перевезла к себе домой.

Я не противилась переезду. Понимала, что ее дома ждут собственные дети, которым очень нужна мама.

А одну меня бы никто не оставил. Да и с ума от горя я бы сошла, если бы осталась одна в квартире.

Большой дом в поселке Графьино встретил меня утешающими объятиями Артема Алексеевича и пристальными взглядами трех пар детских глаз.

Десятилетняя Вера, пятнадцатилетний Олег и почти семнадцатилетний Дима смотрели на меня во все глаза.

Особенно врезался в память именно Димин взгляд. Он сразу приковал мое внимание, разорвал мутную пелену горя, окутавшую меня с головой.

Он был какой-то резкий, напряженный, чересчур серьезный. Буквально пронизывающий насквозь.

И если двое младших детей приняли меня легко и охотно, то Дима с первых дней показал характер.

Верунчик была само очарование. Она с поистине детской непосредственностью отказалась от десерта в мою пользу. И подарила мне своего любимого плюшевого кроша.

Сказала, что она уже слишком взрослая для того, чтобы спать с игрушкой, а мне он поможет чувствовать себя уютнее в новой спальне.

Олег просто протянул руку дружбы и старался меня развеселить как мог. Всегда старался составить мне компанию, звал поиграть в настолку или видеоигры. Даже в карты играть научил.

И видно было, что делал он это не из-под родительской палки. Просто сам по себе был хорошим, добрым парнем. Очень эмпатичным по натуре.

А вот Дима меня сторонился. Дичился, можно сказать. Здоровался всегда сквозь зубы, а чаще всего просто молча кивал.

А еще постоянно провожал своим странным взглядом. Настороженно так, напряженно смотрел мне вслед.

Иногда мне казалось, что он за мной следит. Не знаю, может, не доверяет, думает, что я могу что-то украсть.

По крайней мере, других объяснений я придумать этим взглядам не могла.

А сама я… Я отчаянно стеснялась парня и, видя его холодное отношение ко мне, старалась не навязываться и не приставать с разговорами.

Но довольно часто исподтишка посматривала на него, да. Все же Дима был красив, и волей неволей, но эффектная внешность притягивала взгляд.

Мне было любопытно, чем дышит парень, и почему так невзлюбил меня. Но спрашивать, само собой, я не решалась.

В общем, первые месяцы все шло относительно нормально. Я справлялась со своим горем, приходила в себя, возвращалась к учебе и почти нормальной жизни.

Дима сохранял холодный нейтралитет, держась от меня на расстоянии и не заводя разговоры.

Я про себя называла его Каем — мальчиком с холодным сердцем. Потому что именно его Димка мне и напоминал. И внешностью. И характером.

Всё изменилось после нашей летней поездки на море. Орловы в начале июля улетели на острова, ну и меня взяли с собой.

Лилия Александровна делала всё, чтобы я не чувствовала себя чужой и ненужной. Для нее документы о попечительстве не были чистой формальностью.

Она приняла меня душой и сердцем. И старалась, чтобы я чувствовала себя частью семьи.

Жаль, что Дима начал сводить на нет ее старания.

Наша первая стычка произошла на отдыхе.

Я выскочила из своей комнаты в одном купальнике, надеясь пойти поплавать, но у самой лестницы столкнулась с Димой.

Не успев вовремя остановиться, буквально врезалась носом в его грудь и инстинктивно уцепилась за плечо, чтобы не упасть.

— Извини, — смущенно пробормотала.

А Орлов окинул меня внимательным взглядом и буквально взорвался в припадке злости:

— Смотри, куда идешь, недотепа, — обжег меня яростным взглядом, грубо отпихнул в сторону и бегом выбежал из дома.

А я еще пару минут ошалело смотрела ему вслед.

Тогда я не придала этому значения. Решила, что парень не в настроении, а я попала под горячую руку.

Но нет, такими вспышками ярости Дима стал встречать меня постоянно. Изо дня в день.

Он словно задался целью превратить мою жизнь в ад.

При родителях, конечно, еще как-то держал себя в руках, а в их отсутствие на меня сыпались издевки, оскорбления и смешки.

Он мог толкнуть меня, проходя мимо. Якобы случайно пролить напиток мне на блузку, обсмеять мой внешний вид.

Отдельный кошмар был, когда к нему приезжали друзья. Потому что и при них он меня унижал.

— О, Димон, — в первый раз спросил кто-то из парней. — А что это за красотка у вас тут появилась? Еще одна сестра твоя, что ли?

— С дуба рухнул? — огрызнулся Орлов. — Какая еще сестра? Это моей маман подопечная. Мать подобрала на улице, из жалости приютила, вот и приходится терпеть теперь эту приживалку.

И это еще были не самые плохие слова, брошенные в мой адрес. Были и похлеще.

Мне было до ужаса обидно, ведь я ничем этого не заслужила. Можно подумать, я хотела остаться круглой сиротой в шестнадцать лет.

Правда, объяснять Диме это было бесполезно. Поэтому я начала сторониться и его, и его приятелей.

Которые, все как один, буквально слюнявили меня взглядами. Один даже приставать пытался, но получил разок по яйцам — и отстал.

В таком диком напряге прошел целый год.

А потом случился выпускной. Несмотря на разницу в возрасте в год, мы с Димой выпустились вместе. Только из разных школ.

Я из обычной средней, Димка из элитной частной гимназии.

И уж не знаю, как так получилось, но торжественные линейки развели по датам.

И в итоге Лилия Александровна с мужем побывали и на моей линейке, и на последнем звонке старшего сына.

Мне было это очень важно. Не хотелось быть одной в такой момент.

Но в конце я все равно не выдержала и разрыдалась на груди попечительницы. А потом попросила отвезти меня на кладбище.

Да, я сознательно отказалась от гуляния вместе с классом. Желания не было никакого.

Зато хотелось поехать к родителям, которые не дожили до этого праздничного дня. Хотелось поговорить с ними, показать свой аттестат. Пусть и самый обычный, без отличия, но все же.

Мне это было нужно. И я это сделала.

И уже потом с чистой совестью отправилась вместе с Лилией Александровной в ресторан.