Любовь на поражение

Глава 37 О красоте и симпатиях

— Вик, ну чего ты надулась? Нормально доедем, не паникуй. А еще лучше расслабься — и получай удовольствие…

Ага, получишь с ним удовольствие. Как же.

Сидеть с Орловым в одной машине — это всё равно, что верхом на ракете пытаться отправиться в открытый космос.

Чистое самоубийство.

Радовало только то, что Каменогорск не Москва, пробок вечных нет. И ехать до моего временного жилья недалеко.

Да и не разгонишься в этом районе особо. Слишком узкие улицы, да еще и однополосные.

Насчет распускания рук — надеюсь, и правда больше не посмеет. Пусть то помрачение рассудка больше на него не находит.

Что странно, страха как такового у меня перед Орловым нет. Есть нервозность, раздражение, злость, но не страх.

Иначе я бы не только не сидела с ним в одной машине, но и на километр бы не подошла.

А так ничего, терпимо. Можем существовать вместе, но недолго и в строго очерченных границах.

Но лучше, конечно, не пересекаться. Надеюсь, Костя загрузит брата работой по самое «не балуй».

Чтобы времени на дуркование не осталось.

Отворачиваюсь к окну, чтобы не смотреть на Диму, и невольно улыбаюсь. Костя и Аня так и стоят у подъезда. Какие же они милые всё-таки.

Обнимаются, воркуют, как голубки. Костя обнимает жену за талию и что-то шепчет на ухо.

А она улыбается и потирается своим носом о его… Любоффф, одним словом.

— Что, на Костяна запала? — хмуро спрашивает Дима, как только выезжаем на улицу.

— С ума сошел, что ли? — разворачиваюсь и возмущенно на него смотрю. — С чего ты это взял?

— Ну, Костик же у нас редкий красавчик, — ехидно ухмыляется. — По молодости его фейс частенько светился на обложках молодежных журналов. Пигалицы писались от него кипятком.

Под рукой парня жалобно скрипнула оплетка руля, а я закатила глаза. С логикой у Димки были явные нелады.

— А при чем тут его внешность? Во-первых, Костя женат. Я никогда не посмотрю в сторону женатого мужчины. Это табу.

— Да? — быстрый взгляд в мою сторону. — А во-вторых?

— А во-вторых, они с Аней такая красивая пара. Не видишь, что ли? Любо-дорого на них смотреть, как сказала бы моя покойная бабуля.

— А, ну это да, они подходят друг другу.

Дима с шумом выдыхает и весь как-то расслабляется. А мрачная мина на красивом лице вновь сменяется легкомысленной улыбкой.

А я лишь головой качаю, не понимая, что творится у этого парня в голове. Что за эмоциональные скачки?

— А в-третьих, — окидываю парня взглядом и прищуриваюсь. — Орлов, у тебя что, комплексы? Так вроде ты по внешности недалеко от Кости ушел. Почти такой же красавчик с обложки.

Понимаю, что именно ляпнула только по изменившемуся взгляду Димы, загоревшемуся каким-то диким огнем.

Вашу ж Машу. Орлов явно расценил эти слова как мое признание в симпатии. Хотя ничего подобного я не имела в виду.

— Значит, ты считаешь, что я красавчик, Вик? — довольно скалится. — То есть я тебе всё-таки нравлюсь?

— Дим, — спешу исправить свою оплошность и подбираю правильные, на мой взгляд, слова, — быть красивым и нравиться — это разные вещи.

— В смысле? — кажется, Орлов впервые в жизни познал значение слова ступор. По крайней мере, выглядел он так, будто я его кирпичом по кумполу огрела.

— Красота — она ведь разная бывает. Змеи тоже красивы. Очень даже красивы, но столь же ядовиты. И далеко не каждый сможет их любить.

— Вика, — руль еще сильнее скрипит под его пальцами. Кажется, еще немного — и вовсе развалится. — Я тебе объяснял, что тот уж…

— Да я не о том. Просто ты действительно мне напоминаешь змею — того же Нага.

— Кого?

— Ну, Наг, Нагайна, Рикки-Тикки-Тавви?

— Кто это такие? — глаза Димы светятся искренним недоумением.

— Герои одной сказки. Не читал, что ли? И мультик не смотрел? Ни одну из версий?

— Нет.

— Жаль, хороший мультик, мне очень нравился в детстве. Так вот, Наг — это самец кобры. Главный злодей.

— Злодей, значит….

— Ага. Вот Нага ты мне и напоминаешь.

— Не скажу, что сравнение с самцом кобры мне льстит. — так укоризненно на меня смотрит, что я не удерживаюсь от дальнейшей подначки.

— А Нагайна — это самка, жена Нага. Так что когда ты женишься — можешь звать жену Нагайной. Будет в самый раз.

Я едва сдерживаю смех, а Дима чуть ли не шипеть начинает. Ну вот чем не змей? Еще немного — и капюшон распустит.

По-хорошему не стоило бы мне его драконить. Но это, похоже, у меня защитная реакция такая пошла.

Чтобы легче пережить поездку.

— Вик, а ты как себе мою жену представляешь? — внезапно спрашивает, и я осекаюсь.

А действительно как? Задумываюсь, какая же девушка сможет терпеть скверный Димкин характер.

Наверное, такая же стервоза, как и он сам. Образ в голове появляется удивительно четкий, и я тут же его озвучиваю.

— Высокая, стройная блондинка. Ноги от ушей, голливудская улыбка. Вот такие наращенные волосы, ногти и ресницы, губы, чуть накачанные филлером. Грудь… ммм. Размер третий-четвертый?

— Мимо, Вик, всё мимо. Про наращенные губы и ресницы — это вообще жесть полная, — Диму ощутимо передергивает. — Я ж импотентом стану, если такое в своей постели увижу.

— Да не губы наращенные. А ногти, ресницы и волосы.

— Одна байда. Брр…

— Ну неважно, это ж я так, для примера. В общем, найдешь свою Нагайну, совьете гнездо и будете вместе яйца высиживать.

— Чего-чего высиживать?

— Яйца. Ты биологию в гимназии прогуливал, что ли? Некоторые виды змей вместе высиживают яйца. Вплоть до вылупления змеенышей. Очень романтично, да.

—Вик, — Дима как-то подозрительно косится в мою сторону. — А ты что пила за ужином?

— Эм. Сок виноградный. Очень вкусный, между прочим. Анина подруга принесла. Сказала, что это домашняя консервация.

— Кажется, этот сок забродил. Очень сильно забродил. Выпей перед сном сорбент, а то мало ли что… Еще белочку словишь.

Я фыркаю и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть улыбку. Странный, конечно, вышел диалог, почти на уровне бреда, но зато Диму удалось отвлечь от неосторожно брошенных мной слов.

Да и дорога пролетела быстрее. Уже спустя минут пять мы въехали во двор и остановились у подъезда.

— Спасибо, что подвез, — спешу выскочить из салона, но Дима придерживает меня за плечо.

— Как палец?

— Да нормально, — кошусь на бинт. — Болеть, думаю, будет, как бинт сниму, а так ничего.

— Обработай еще раз на ночь. Если сильно к ране присох — не отдирай, смочи сначала в теплой воде, а лучше всего в растворе фурацилина, если он есть в аптечке.

— Посмотрю.

— Да погоди ты… Куда так рвешься?

— Ну что еще, Дим? Я устала и хочу спать.

— То есть кофе мне не светит?

— Нет.

— Ладно, — Дима вздыхает, нервно ерошит отросшие волосы, а потом выдает: – В воскресенье у меня выходной. Давай сходим куда-нибудь? Место можешь выбрать сама. Кино, театр, кафе, выставка. Или просто можем погулять, я тебе город покажу.

— Мне его уже твоя мама показала, спасибо.

— С моей мамой у вас явно было не свидание.

Да что ж такое? Я мысленно стону. То есть Димка от своей затеи закадрить меня так и не отказался?

Плохо, очень плохо.

— Нет, Дима, — обрубаю его поползновения на корню. — Ни на какое свидание я с тобой не пойду. Не трать время, поищи кого-нибудь более сговорчивого.

— Ты всё еще обижена на меня? — снова хмурится.

— Обида — это не совсем то слово. И да, я тебе уже сказала, что как парень ты меня не интересуешь. За месяц ничего не изменилось.

— Вик.

— Пока, Дим, — не став больше ничего слушать, выскакиваю из машины и несусь к подъезду.

А этот засранец выходит из машины и идет следом за мной. Я ускоряю шаг, но он все равно меня настигает. Дышит буквально в спину.

Естественно, на нерве я роняю ключи на землю, не успев открыть дверь подъезда, а Дима их поднимает.

Сам пиликает замком домофона и открывает передо мной дверь.

— Дима!

— Что? Я забыл пожелать тебе «спокойной ночи».

И не успеваю я опомниться, как он наклоняется и целует меня в щеку. Безбожно долго скользит губами по коже, заставляя меня дрожать. Шумно дышит, обжигая лицо и шею своим дыханием… И только потом отступает на пару шагов.

Я же заскакиваю в подъезд, и как наскипидаренная мчусь к лифтам. Тут не мой родной пятый этаж, особо не побегаешь.

К счастью, Орлов меня не преследует, и до квартиры добираюсь спокойно. И во дворе, когда я выглядываю в окно, его тачки тоже нет.

Уехал. Аллилуйя! Можно выдохнуть… И присесть, а то ноги уже не держат. Да и руки внезапно превратились в желе…