Любовь на поражение

Глава 51 Грани излома

Я не сопротивляюсь. Сил просто нет. Ни физических, ни эмоциональных. Всё словно выгорело.

Поэтому позволяю Орлову усадить себя в машину и даже пристегнуть ремнем. Лишь вяло интересуюсь, когда машина трогается:

— Надеюсь, ты не собираешься увезти меня в какие-то дебри?

— Если честно, — раздался невеселый смешок, —думал об этом. Но это ведь не очень хорошая идея, ведь так?

— Это отвратительная идея. — качаю головой и отворачиваюсь к окну. Правда, не удерживаюсь от вопроса. — Ты его всё-таки избил?

— Кого? Этого придурка Русланчика? Ну, так, приложил пару раз. Но даже ничего не сломал.

— А с костяшками что? — только сейчас замечаю, что у парня разодрана кожа на тыльной стороне ладони.

— А, не обращай внимания. Перестарался с грушей.

Я лишь пожимаю плечами. Хочется надеяться, что он Руслана и правда не прибил. Но думать об этом сейчас не могу.

Да я вообще ни о чем думать не могу. Тщательно блокирую все мысли, потому что боюсь не вывезти этого груза.

Мне хочется побыстрее добраться до своего временного жилища и оказаться в одиночестве, тщательно смыть с себя сегодняшний вечер и уснуть беспробудным сном хотя бы на сутки.

А уже потом анализировать произошедшее, заниматься терзаниями и самоедством.

Потом, всё потом.

А сейчас мне нужна передышка… Анестезия для сознания, я бы даже сказала.

Больше с Димой я не разговариваю. Тщательно отгораживаюсь, выстраиваю разрушенные внутренние барьеры.

И стараюсь не думать о чертовых и таких неуместных поцелуях. Что очень трудно сделать, поскольку губы до сих пор щиплют и болят.

Что у Димы в голове творится — не представляю. Он молчит, не пытается трогать меня, но при этом я чувствую на себе его пытливые взгляды.

Особенно когда мы останавливаемся на светофорах.

Эти взгляды нервируют, и я даже не знаю, откуда у меня берется выдержка, чтобы их игнорировать.

К счастью, долго это не длится. Довольно скоро машина тормозит у моего подъезда, и я получаю второе дыхание.

Выскакиваю из салона и на полной скорости мчусь к входной двери. Не хочу, чтобы Дима перехватил. Нет у меня сил с ним бодаться сегодня.

Мне нужно остаться одной и восстановить душевное равновесие.

Лишь когда за мной закрываются двери лифта, позволяю себе перевести дыхание.

Но до конца успокоиться всё равно не могу, руки дрожат, и я даже не могу с первого раза попасть ключом в замочную скважину.

— Дай сюда, — внезапно появившийся за спиной Дима забирает ключ и быстро открывает чертов замок.

Ну, и естественно, заваливается в квартиру следом за мной.

Я досадливо цыкаю, бросаю сумку на тумбу, разуваюсь и прохожу в гостиную. Кажется, покоя мне сегодня не дадут.

*****

Я останавливаюсь у панорамного окна гостиной, надеясь, что красивый пейзаж поможет успокоиться.

Но как успокоиться, если сзади подходит Дима и буквально вжимает мое тело в себя. Утыкается лбом в макушку, нагло распластывает ладонь на животе.

Бесит неимоверно, но сил на сопротивление нет.

— Вик. — произносит тихо и даже как-то растерянно. — Может, начнем уже разговаривать по-человечески? А то какая-то херня происходит.

— Поздно, Дим. Слишком поздно. Неужели не понимаешь?

— Вика, — Дима стонет и еще сильнее прижимает к себе. Трется носом о висок, заставляя дрожать. — Ну я кретин, наверное, но я правда ни хера не понимаю. Что я делаю не так? Я же из кожи вон лезу, ухаживать пытаюсь. В жизни ни перед кем так не стелился, как перед тобой. Цветы дарю, украшения, на свидания приглашаю. Но ты всё принимаешь в штыки. Что тебе не нравится?

— Да не в подарках дело! — вспыхиваю я. — Дело в том, что было раньше. В твоих гребаных поступках. Думаешь, достаточно подарить пару букетов, чтобы я забыла все твои издевательства?

— Твою мать!!!

— Дим…

— Вика! — даже пискнуть не успеваю, как он разворачивает меня к себе и обхватывает лицо ладонями. Смотрит таким бешеным взглядом, что я пугаюсь еще больше. — Что мне сделать, чтобы ты забыла о прошлом? Что? Я всё сделаю, только скажи!

Он шумно дышит, оставляя на нежной коже лица ожоги своим дыханием.

Утыкается лбом в мой и так крепко прижимает к себе, что последние крохи воздуха вылетают из моих легких.

— Просто оставь меня в покое, Дим. Дай мне нормально жить. Пожалуйста!

— Не могу, Вик. Я не могу без тебя, — с каким-то надрывом шепчет он, прижимая мою голову к своей груди. — Неужели не понимаешь?

— А я не могу быть с тобой. — во мне надрыв не меньше, а то и больше. Грани излома слишком велики. — Продолжай ломать меня дальше, но все равно своего не добьешься.

— Да не хочу я тебя ломать! — шипит, смотря на меня больными глазами. — Я любить тебя хочу!

— А я хочу жить спокойно. И желательно, подальше от тебя.

— Вик…

— Я всё сказала. Или ты дашь мне нормально жить, или получишь сломанную игрушку, от которой не получишь никакого удовольствия. Выбор за тобой.

Парень мгновенно замирает от моих слов. Я ощущаю, как его тело превращается в камень, а мышцы в натянутые канаты.

Сердце под моей щекой грохочет, как разогнавшийся до предельной скорости поезд, да и мое ненамного тише.

— Вика... — он немного отстраняется и впивается взглядом в мое лицо. Пытается понять, видимо, насколько серьёзно я говорю. — Ты…

— Я не шучу, Дим. И не кокетничаю. Если я говорю «нет», это значит именно «нет». А не «поухаживай за мной еще немного» или «буду согласна, но чуть позже.» Я не хочу быть с тобой, понимаешь? И ничто на свете этого не изменит. Так что не трать свое время зря. Тебе любая девушка даст, только свистни. Любая, кроме меня.

— Но я тебя хочу, Вика! — рычит и снова встряхивает меня за плечи.

— Вот именно! Ты хочешь! Ты с детства привык получать всё, чего хочешь, но я не вещь, которую можно купить. Не кукла, не игрушка, не породистый щенок.

— Я тебя не считаю вещью!

— А ведешь себя именно так! — изловчившись, толкаю его в грудь, и Дима отступает, дает мне такую необходимую свободу.

Отступает на пару шагов назад, но настороженного взгляда с меня не сводит. И уходить из квартиры явно не собирается.

— От тебя только и слышно, — продолжаю высказывать наболевшее, — я, я, я хочу… Ты только о себе и думаешь. А о моих хотелках спросить не хочешь? М? Сможешь угадать, что я «хочу» больше всего на свете?

— Наверное, избавиться от меня, да? — усмехается Орлов.

— О нет, это второе мое желание. А первое — вернуть родителей. Сделать так, чтобы они не погибли тем вечером в автокатастрофе. Чтобы не лежали под холодной надгробной плитой, а были рядом. Чтобы встречали меня вечерами в прихожей и спрашивали, как прошел день. Чтобы радовались успехам и поддерживали.

Дима моментально меняется в лице. Становится бледным как полотно и, кажется, впервые в жизни не знает, что сказать.

Ну а что тут скажешь? Чудес в жизни не бывает, и даже все миллиарды его семьи не способны вернуть к жизни самых родных мне людей.

Не выдержав, отворачиваюсь и смахиваю слезы тоски и горечи. Родителей нет в живых уже три года, но моя боль не стала меньше.

И вряд ли когда-нибудь станет. Есть раны, которые бессильно вылечить даже время.

— Если бы я мог изменить прошлое, я бы это сделал, — Орлов подходит ближе и кладет руки мне на плечи. — Вернул бы тебе семью.

— Но ты не можешь. Никто не может этого сделать. Так что мое «хочу» не сбудется никогда. И тебе пора понять, что ты не все можешь получить в этой жизни.

Резко сбрасываю с себя его ладони и разворачиваюсь. Рваным движением вытираю со щек слезы и смотрю на парня.

— Дим, я не собираюсь быть твоей игрушкой. Что бы ты ни делал, я решения не изменю. Мой ответ — нет! Мне не нужны твои подарки, цветы и ухаживания. Ты мне не нужен!

На пару секунд в комнате повисает тревожная тишина, а потом Димка спрашивает. Глухим, надтреснутым голосом.

— Я тебе настолько противен? Что не заслуживаю даже маленького шанса? А как же поцелуй?

Я вздыхаю и окидываю Орлова быстрым взглядом.

Дима красив, очень красив. Спортивная подтянутая фигура, которую только подчеркнула служба в армии, темные волосы и почти идеальные черты лица. Словно созданные по золотому сечению.

Нравился ли он мне? Да, отрицать не буду. Чисто физически Димка меня привлек еще тогда, когда я начала жить в их семейном особняке.

И я бы, несомненно, могла влюбиться в него беззаветно, если бы Орлов не вел себя со мной как последняя сволочь.

Но его скотское отношение давно убило во мне даже малейшие искорки симпатии.

Если честно, я не верила ни одному его слову. В плане того, что нравлюсь Диме, как девушка. Про любовь тем более было смешно слушать. Потому и не принимала его подарков.

Наверняка в его подкатах ко мне крылся какой-то подвох. Только я никак не могла понять какой. И это очень сильно нервировало.

Поэтому сказала то, что посчитала нужным.

— Да, Дим, ты мне противен. — выдаю твердо, поджав губы. Надеясь, что хоть это заставит его от меня отвязаться. — И о тех поцелуях хочу забыть как можно скорее. Это был треш, Дим. Это просто ненормально.

— Вот как, значит…

— Да, именно так. Дим, давай закончим уже этот цирк.

Орлов резко отворачивается от меня, замолкает и трижды бьет кулаком в стену. Кажется, ругается, но точных слов я не разбираю.

Лишь через десять минут он снова подходит ко мне. В странных серо-голубых глазах при этом горит какой-то маниакальный огонек.

— Хорошо… — абсолютно внезапно выдает.

— Что? — неверяще переспрашиваю. Не знаю уж, что видит он в моем лице, но мрачнеет еще больше.

Снова это странно-болезненное выражение пробегает по лицу, искажая красивые черты.

— Я оставлю тебя в покое. Навсегда. Но при одном условии…

— Каком? — облизываю внезапно пересохшие губы. А блеск в глазах Димы становится совсем хищным.

— Одна ночь, Вика. Позволь мне провести эту ночь с тобой, и отстану. Не побеспокою ни письмами, ни звонками. Не буду присылать подарки и не переступлю больше порог твоей квартиры. И в доме предков не подойду к тебе ближе, чем на метр. Клянусь. Но взамен мне нужна эта ночь… Всего лишь одна ночь — и ты освободишься от меня навсегда…