Любовь на поражение

Глава 58 Расставание

Вика.

«Привет, можешь выйти? Жду тебя у подъезда»

Сообщение от Димы застает меня врасплох.

После того злополучного вечера мы с ним больше не виделись.

Орлов уехал сначала в Москву, а потом в Иркутск на свадьбу к армейскому товарищу, как мне сказала Лилия Александровна.

Мне больше не писал и не звонил. Кажется, действительно решил оставить в покое.

А я… Я просто жила и восстанавливала пошатнувшееся душевное равновесие. Доработала до конца августа в галерее и вернулась в Москву к первому сентября.

О том, что произошло у нас с Димой, старалась не вспоминать. Даже больше того. Я не стала копаться в том, что произошло.

Просто запихнула это все это во внутренний сундук памяти, закрыла его, а ключ выбросила.

Проще и легче было делать вид, что ничего не было. Просто потому, что не должны мы были доходить до такой крайности.

Диме я была благодарна за то, что смог остановиться и не перейти черту. Это пошатнуло мои убеждения о нем, как о конченом мерзавце.

Кажется, он действительно изменился.

Друзьями, конечно, нам уже не быть, но… Может быть, спустя время сможем разговаривать друг с другом без грубости, сарказма и неловкостей.

А пока я решила избегать поездок в Графьино под любыми возможными предлогами.

Была и я счастлива оттого, что Дима от меня отстал? Как ни странно, нет. Наш последний разговор не давал мне покоя.

Он вызывал во мне ощущение какой-то неправильности и смутного беспокойства.

И как я ни пыталась избегать левых мыслей, время от времени они все равно меня настигали.

Но понять причину своей нервозности так и не смогла. Неприятный осадок никак не хотел растворяться.

После возвращения Москву стало полегче, и я решила, что мне просто нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя.

Слишком большую волну поднял Дима, слишком сильно раскачал меня на эмоции. Теперь нужно время, чтобы все это улеглось.

И тут это странное сообщение. Как снег на голову.

Я прочитала его несколько раз, размышляя над тем, что ответить, но тут вдогонку пришло следующее

Много времени не отниму, Вик. Я просто пришел попрощаться. Вечером улетаю к Олегу в Нью-Йорк.

Тут я совсем растерялась. С Олегом мы разговаривали буквально позавчера, и он ни словом не обмолвился о том, что Дима тоже будет учиться в Штатах.

Что вообще происходит?

Раздумываю я недолго, быстро хватаю ключи и выскакиваю из квартиры.

А вылетев из подъезда, буквально налетаю на Орлова, стоящего у скамейки с букетом в руках.

С самым красивым букетом, который я когда-либо видела.

— Это?

— Это арт-букет, он стилизован под Звездную ночь Ван-Гога, — Дима улыбается уголком губ и опускает букет на скамейку. — Не бойся, он не кусается. И не выкидывай, цветы ведь не виноваты. И это мой прощальный подарок. Ну и извинение, наверное.

— Так ты действительно уезжаешь? — делаю пару шагов вперед и рассматриваю Диму. — Надолго?

Выглядит он лучше, чем в нашу последнюю встречу. На лице нет той маски статуи, что так меня поразила.

Не вижу я в его глазах ни издевки, ни злости, лишь сожаление и какое-то усталое разочарование, что ли.

Это меня удивляет. Я привыкла считать, что Дима — парень с двойным дном, и видела подвох в каждом его взгляде и действии.

А сейчас понимаю, что нет этого подвоха. Что Дима вот такой, какой стоит передо мной сейчас. Ни больше, ни меньше.

Сложный, странный, горячий, отчасти эгоистичный, упертый, временами слишком буйный. Но в целом неплохой. Кажется, и правда сожалеет о том, что произошло.

Понимает, что много лишнего наворотил. Сначала по глупости, потом под влиянием болезненной кратковременной страсти.

— Года на четыре как минимум. Буду учиться вместе с братом.

— Я думала, отец тебя устроил в местный вуз.

— Так и было, — пожимает плечами. — Но я решил, что за границей мне будет лучше.

— Надеюсь, это не из-за меня?

— Отчасти, — отвечает уклончиво, но я понимаю, что попала в цель. И сразу как-то не по себе становится.

Складывается впечатление, что я заставляю его сбегать от собственной семьи. Но делать-то мне что?

Отношения между мной и Орловым невозможны. Не после всего того, что было.

Да и слишком мы разные. Дима сам это поймет чуть позже, когда пройдет азарт, когда встретит кого-то поинтереснее.

А он определенно встретит. Загорится страстью и побежит добиваться новой цели.

— Дим, это неправильно. Зачем тебе уезжать? — произношу тихо. — Неужели многомиллионный город тесен для нас двоих?

— Тесноват, Вик. — усмехается. — Нам обоим так будет лучше. И мне, и тебе.

— Я не буду приезжать в Графьино, пересекаться не будем.

— Это не поможет, Вик.

— А что поможет? —нервно прикусила губу, ища выход из положения. — Если бы я была на гранте, перевелась бы в другой вуз. А с платным отделением будет сложно. Но через два года я смогу уехать из города. Придумаю, куда податься.

— Вика, прекрати себя накручивать! И срываться никуда не надо. Это ведь и твой родной город, куда ты поедешь? А в учебе в Штатах нет ничего плохого. Это ведь большие возможности для меня. Да и брату, опять же, компания будет. Всё лучше, чем одному куковать. Буду за ним присматривать.

— Или он за тобой? — неуклюже пытаюсь шутить, отгоняя странное щемящее чувство.

— А это как получится. И да, пока не забыл. — кладет рядом с букетом коробочку. — Буду рад, если не выбросишь. Ну или открой хотя бы перед тем, как выбросить. Может, понравится.

— Я…

—Всё, Вика. Мне пора. А то не успею на самолет.

Дима одаривает меня долгим взглядом, а потом разворачивается и идет к машине.

—Дима! — почему-то хочется догнать его, остановить. Попросить не маяться дурью и остаться в Москве.

Подойти, удержать, уткнуться лбом в спину…

Это какое-то странное желание, которое я не могу контролировать. Даже крик вырывается сам собой.

— Что? — оборачивается.

— Счастливого пути! — произношу совсем не те слова, что крутились в голове.

— Спасибо…

Через минуту машина Орлова срывается с места и исчезает в арке, ведущей на проспект, а я опускаюсь на лавочку. Любуюсь цветами и как-то машинально открываю коробочку.

Красота какая.

На душе внезапно становится как-то горько. Хотя вроде всё идет как надо, всё идет правильно.

Тогда почему мне так паршиво? В душе скребутся кошки с именами разочарование, грусть и сожаление.

А в глаза будто килограмм песка насыпали.

— Ну и чего ревешь, дочка? — внезапно рядом со мной присаживается морщинистая старушка. Склоняет голову набок, внимательно рассматривает. — Парень, что ли, бросил?

— Нет, что вы, он мне не парень… — качаю головой и с удивлением отмечаю, что щеки у меня мокрые.

— Ой ли? А по букету так и не скажешь. Только вот в первый раз вижу, чтобы при расставании цветы дарили. Да такие здоровенные и странные…

— Это цветочная интерпретация Звездной ночи Ван Гога, — шмыгнув носом, с нежностью провожу пальцами по лепесткам.

— Не знаю, что это за чудеса заморские и имя басурманское, а что сердечко у тебя болит, вижу. Что, сама ненаглядного своего прогнала? Разобиделась на что-то?

— Всё не так, — сглатываю нервно и трясу головой. — Не так. Это сложно объяснить. Ерунда какая-то.

— А дай-ка на руку твою посмотрю, милая, там всё видно, что языком сказать невмочь.

Не знаю, зачем я протягиваю руку. Словно под гипнозом каким-то действую. А старушка проводит узловатыми пальцами по моей ладони и начинает шептать.

— Ой, совсем молодо-зелено… Видим не то, слышим не то, говорить не умеем. Не реви, дочка, что твое — никуда от тебя не денется. Сколько от судьбы ни беги, она всё равно направит куда нужно. И к тому, к кому нужно. Всему свое время…