Любовь на поражение

Глава 16 Раздрай

— Вика, подожди!

Естественно, ждать я не стала. Быстро заскочила в подъезд и захлопнула за собой дверь.

И до своего этажа бежала так, будто за мной черти гнались. Хотя почему будто?

Орлов тот еще чёрт, судя по поведению. И мне как-то не хотелось, чтобы он меня догнал и в подъезде зажимать продолжил.

Поэтому и летела стрелой по лестничным пролетам, рискуя сломать себе шею. Даже про ушибленную лодыжку забыла во время подъёма.

Хорошо хоть, что квартира моя была на пятом этаже, а не на десятом или двадцатом. А то бы точно навернулась и не встала.

Но всё равно я выбилась из сил, пока бежала. Даже на лестничной площадке передышку себе не дала — дрожащими пальцами открыла замок, ввалилась в прихожую и закрыла за собой дверь на все замки.

А потом скинула обувь, упала на пуфик и попыталась успокоиться.

Получилось далеко не сразу. Слишком сильно грохотало сердце, кололо в боку и дрожали ноги.

Кажется, только минут через пятнадцать я, наконец, остыла, поднялась и прошлепала в ванную. Помыла руки, а потом уставилась на свое отражение в зеркале.

Пипец.

Растрепанная вся, красная. Губы припухшие, болезненные, растерзанные. Осторожно провожу подушечками пальцев по губам и вздрагиваю.

Вспоминаю, как целовал меня Дима, и начинаю злиться.

Ну почему он не хочет оставить меня в покое, а? Зачем решил изводить такими извращенными методами?

Ему-то плевать, а это был мой первый по- настоящему взрослый поцелуй.

До смерти родителей я не бегала по свиданкам. Мама с папой считали, что мне слишком рано.

Единственный раз с Толиком Нестеровым был. Мы после уроков заглянули в кино, потом погуляли.

Он проводил меня до дома и слегка коснулся поцелуем губ при прощании. Я тогда смутилась и сбежала, и на этом всё у нас закончилось.

А после трагедии мне было не до свиданий. Вязкая пелена горя, попытки принять новую реальность, адаптация в доме Орловых.

Потом поступление в вуз, борьба за успеваемость. Мальчики в мой привычный режим никак не вписывались.

Вот так и получилось, что первый мой поцелуй случился не с любимым парнем, и даже не с тем, кто искренне симпатичен, а с законченным мерзавцем.

Обидно до слёз.

Снова трогаю губы, представляю, как это — целоваться по любви, а не по принуждению? Только от этих представлений становится хуже.

Меня внезапно бросает в жар, какой бывает при высокой температуре. Все тело горит и дрожит. На коже выступает обильная испарина.

Но что странно — лоб прохладный. Да и градусник показал строгие 36,6. Значит, это нервное.

Быстро скидываю одежду, начавшую жутко раздражать, и забираюсь под едва теплый душ.

Долго стою, остужая под прохладными струями разгоряченную кожу. Яростно растираю губы, стирая с них фантомные следы нежеланного поцелуя.

Кажется, становится легче. По крайней мере, ощущения жара больше нет.

После ванной иду в прихожую за телефоном и замираю, увидев два пропущенных звонка от Орлова и одно сообщение, присланное буквально пять минут назад.

«Ты в порядке? Дверь на замок закрыла?»

Нет ну какой, а? Хочу проигнорировать сначала, но потом всё же печатаю ответ:

«Не твое дело»

«Мне подняться?»

Какого черта?

Выглядываю из окна гостиной и даже сквозь тусклый свет фонарей вижу Орлова, сидящего на капоте своей тачки и явно смотрящего в окна моей квартиры.

Засранец.

Быстро задергиваю все шторы и снова набираю текст:

«Попробуешь подняться, вызову наряд полиции. Пожалей нервы матери.»

«Дверь закрыла в первую очередь, не дура же.»

Сообщение быстро помечается как прочитанное, и машина Орлова, наконец, уезжает.

А потом прилетает сообщение с пожеланием спокойной ночи, которое я успешно игнорирую.

Правда, никакой спокойной ночи у меня не было. Сначала я долго не могла уснуть несмотря на позднее время.

Слишком сильно Орлов встряхнул мою нервную систему.

А потом и во сне беспокойно ворочалась. Потому что снилась какая-то ерунда.

В этом сне я лежала на кровати с повязкой на глазах, и кто-то неизвестный меня целовал.

Страстно и очень сладко целовал. А я буквально таяла от этих поцелуев как воск и чувствовала жаркое трепетание внизу живота.

И какое-то необыкновенное удовольствие омывало меня с ног до головы, раз за разом.

Хорошо. Как же мне было хорошо…

Только вот проснулась я ближе к полудню, вся вспотевшая, встрепанная и какая-то вымотанная.

И потом еще битых два часа приводила себя в норму. Душ, поздний завтрак и крепкий кофе, впервые приготовленный мной на кофемашине, помогли почувствовать себя человеком.

Я как раз допивала вторую чашку, когда в дверь позвонили. И стоило мне ее открыть, как на шею мне прыгнула счастливая Верочка.

— Привет, Вик. Я соскучилась.

А я моментально выпала в осадок, глядя на улыбку стоящей за спиной дочери Лилии Александровны.

Потому что совсем забыла о субботнем семейном ужине у Орловых, на который, по глупости своей, согласилась пойти.

О вечере в честь дембеля Димы, который, не успев вернуться, уже вытрепал мне все нервы.

— Так, Вик, — Лилия Александровна прищурилась, увидев, что я все еще в домашней одежде и ничего не собрала в поездку. — А ты еще не начинала собираться, что ли?

— Лилия Александровна, — я начала лихорадочно придумывать отмазку. Не хотелось после вчерашнего снова пересекаться с Димой. Мои нервы от его поцелуя еще не восстановились. — Наверное, я не смогу поехать. Меня вчера знобило. Кажется, я подхватила простуду. Не хочу всех перезаразить. Особенно Веру.

— Так, а ну-ка, давай посмотрим, что у тебя. Вер, принеси, пожалуйста, мне аптечку из ванной.

Мой план, увы, провалился в зародыше. Даже пробовать врать не стоило. Знала же, что Лилия Александровна обязательно захочет узнать, насколько сильно я заболела. Не оставит просто так отлеживаться.

Она выхаживала меня, как своих детей, когда я болела. Таблетки, микстуры, уколы, врачи.

Вот и сейчас развила бурную деятельность. И температуру мне померила, и в горло заглянула.

— Вик, — внимательно на меня посмотрела. — Не вижу признаков простуды. Температура в норме, горло чистое, ни малейших очагов воспаления нет.

Я вздохнула и начала рассматривать узор на ковре. Было стыдно за свое вранье, но не рассказывать же, что я не хочу ехать в Графьино потому, что Димка ко мне с поцелуями лез?

Слишком неловко, слишком стыдно. Да и не хочется портить радость матери от возвращения сына.

Мне не хотелось, чтобы в семье Орловых снова начались ссоры, и поэтому решила, что до последнего буду справляться с Димой сама. В конце концов, я уже большая девочка.

Только если станет совсем плохо, расскажу всё как есть.

Единственное, надо пересекаться с Димой поменьше.

— Вика, посмотри на меня, — Лилия Александровна села рядом. Вздохнула. Ты из-за Димы выдумала себе простуду? Переживаешь? Зря, Дима за год и правда изменился. Он сказал, что будет рад тебя видеть. Думаю, сегодняшний вечер — отличный повод для того, чтобы вам помириться.

Ну да, конечно. Помириться.

Мне некстати вспомнился наш вчерашний с Орловым поцелуй. Жесткий захват пальцев, настойчивый язык, вкус вишни и коньяка на языке.

Брр. От одной мысли дрожь пробирает.

— Вик, ну чего ты себя накручиваешь? Я сама прослежу за Димой, но уверена, проблем не будет. Мы все отлично проведем время.

— Да, Вик, поехали, — начала наседать Верочка. — Олежка новую игру купил. Мы еще не открывали коробку, хотели с тобой поиграть. Чего ты тут одна киснуть будешь? Вместе будет веселее.

— Кстати, да, — Лилия Александровна кладет руку мне на плечо. — Олег тебя тоже очень ждет.

— Ладно, — сдаюсь я, не выдержав двойного напора. – Я поеду. Мне нужно минут сорок, чтобы собраться…

С одной стороны, я понимала, что эта поездка — ошибка, а с другой — слишком сильно привязалась к семье Орловых. Слишком глубоко впустила их в душу и сердце.

Скоро настанет время разорвать эту связь, ну а пока почему бы не провести время с Лилией Александровной и ее семьей?

Чем больше у меня останется приятных воспоминаний, тем лучше.

Что касается Димы, то в присутствии семьи он явно не будет меня доставать, тем более в присутствии дяди-генерала, а избегать я его могу успешно и в фамильном особняке.

Народа там должно собраться предостаточно.