Любовь на поражение

Глава 5 Перемирие

У меня в этот момент происходит разрыв шаблона.

Потому что в голове никак не укладывается то, что Орлов мог ехать в обычном поезде. Да он даже на обычном рейсовом самолете ни разу не летал.

Только на частном боинге, которым владеет его семья.

А тут обычный поезд. Да еще три дня. Ну бред же.

— Что ты так смотришь, Вик?

— Да просто не верится, что ты мог в поезде ехать. — отвечаю честно. – Это звучит слишком дико.

Дима усмехается в ответ на мою реплику, но как-то по-другому. Не ядовито, как раньше, а по-доброму, что ли.

И даже не спешит хамить.

— Я был в гостях у армейского товарища в Иркутске. Хороший парень, кстати. Отец у него кадровый военный в отставке. Недавно только со службы ушел. Вот мы и ехали вместе. И там меня тоже посадили на поезд.

— Мог бы и на самолете вернуться, — заметила я. — В чем проблема?

— Мог бы, но не захотел. Мне нужен был поезд, — загадочно ответил Дима, чем снова вогнал меня в ступор. —Так что, Вик, накормишь?

— Ты такое есть не будешь, — пробурчала я, все еще находясь в состоянии легкой прострации. — У меня обычное пюре с котлетами, суп с лапшой и фрикадельками и овощной салат.

— Чего это не буду? Я сейчас и слона с радостью сожру. Накладывай. Или тебе жалко?

Я тихо вздохнула, покачала головой и прошла на кухню. Ситуация, конечно, лютый сюр. Из разряда нарочно не придумаешь.

Ни в жизнь бы не поверила, если бы мне сказали, что Орлов будет вот так по-свойски сидеть у меня на кухне, а я подавать ему ужин.

А вот именно это сейчас и делаю. Ставлю на стол тарелки и столовые приборы, соусы, хлеб.

Не расслабляюсь, конечно. Исподтишка наблюдаю за Димой, пытаюсь понять, что происходит.

Выглядит он вполне миролюбиво, но это меня и настораживает. Он же меня терпеть не может.

Раньше использовал любой случай, чтобы меня поддеть. Рычал, чтобы я не мозолила ему глаза и не мешалась под ногами.

А тут непонятно с чего заявился ко мне в квартиру.

Неужели армия заставила его полюбить ближнего? Может, поумнел и понял, что вел себя со мной как скот? Совесть проснулась?

Настолько сильно замучила, что заставила прискакать ко мне на ночь глядя? Причем прямо с перрона?

— Уютно тут у тебя, — внезапно замечает он, и я едва не высыпаю соль на стол. Рука дёргается чисто рефлекторно.

— Ты здесь уже был, — бурчу, вспоминая ту некрасивую сцену. Грудь снова обжигает обидой. Глаза предательски начинают пощипывать, и я спешно отхожу к раковине, чтобы не дать Орлову увидеть мои слезы.

— Я не присматривался тогда. — доносится мне в спину. — Толком и не видел ничего. Прости.

Нервно вздрогнула. Слово «прости» от Димы прозвучало для меня сродни звуку разорвавшейся поблизости бомбы.

Даже уши, кажется, заложило. Пришлось головой потрясти, чтобы вернуть слух.

— За то, что не присматривался к интерьеру моей квартиры? — маскирую растерянность смешком.

— За то, что вел себя тогда, как урод. Наговорил тебе всякой херни. В голове была болтанка, а язык нес чушь.

Я резко развернулась и уставилась на парня. Дима смотрел на меня серьезно, без тени издевки в глазах.

Можно было подумать, что он и правда раскаивается, но… Мне сложно было поверить в его честность.

Я уже привыкла, что с Орловым надо быть настороже, и отступать от своей тактики не собиралась. Мало ли что у него на уме на самом деле.

За свою короткую жизнь я успела убедиться в том, что за пазухой некоторые люди прячут очень много камней.

И бьют эти камни очень больно.

Поэтому предпочла проигнорировать это внезапное извинение.

— Ешь, пока не остыло, — буркнула и включила чайник. Себе налила молока и вытащила печенье.

Хотела сначала уйти в гостиную, но потом решила остаться и уселась за стол. Врага лучше не выпускать из поля зрения. Так безопаснее.

Удивительно, но Дима и правда уплел за милую душу всё, что я ему положила. Даже добавки попросил.

Я едва удержала челюсть на месте, когда увидела, что тарелки полностью опустели. Дима даже всю подливу хлебом собрал.

— Слушай, тебя там что, голодом морили?

— Если ты думаешь, что мне в казенной столовке давали икру осетра в тарталетках, королевских устриц и стейки из мраморной говядины, то ты ошибаешься. — качает он головой. — В армии я был на общих основаниях, никто не цацкался со мной. За год к казенной еде привык. Вполне нормально у нас кормили. Не деликатесами, само собой, но и не баландой. А вот в поезде паршиво было, толком не ел ничего.

— Ясно.

— Вкусно было, кстати, спасибо. А кофе есть?

Нет. Определенно в лесу сдохло что-то очень крупное. Потому что похвала и благодарность от Орлова — это нечто из ряда вон выходящее.

— Что? У меня соус на лице остался? — спрашивает, заметив мой взгляд.

— Нет, соуса нет. — продолжаю задумчиво его рассматривать. — Дим, скажи, а ты принимал участие в боевых действиях?

— Нет, только на учениях был. А почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты как-то странно себя ведешь, — пожимаю плечами. — Подумалось, вдруг у тебя контузия, или что-то типа того.

— Нет, Вик, голову я не травмировал, если ты об этом. Так что там с кофе? Хотя нет, лучше чай.

— Сейчас. Тебе какой? Черный, травяной, зеленый?

— Черный. Без сахара.

Дима задумчиво вертит в руках кружку с зайцем, которую я перед ним поставила. Берет с тарелки печенье и так же задумчиво жует.

— Где их покупала?

— Сама испекла. А что?

— Вкус знакомый. Бабушка Яна пекла что-то похожее, когда я совсем мелким был. Я их уплетал только в путь. Аж за ушами трещало.

Лицо Димы освещается при воспоминании о бабушке такой теплой улыбкой, что я невольно замираю.

Так странно. Одна улыбка может кардинально изменить человека. Сейчас он вообще не похож на бесчувственного мерзавца, каким я привыкла его считать.

Если бы мы не были знакомы, я бы, наверное, могла влюбиться в эту улыбку…

— Как твоя учеба? Закончила второй курс?

— Почти. Сессию закрываю в пятницу. Последний экзамен остался.

Удивительно, но Диме за чаем удается втянуть меня в диалог. Он расспрашивает меня об учебе, рассказывает кое-что из своей армейской жизни.

Постепенно я расслабляюсь и даже начинаю улыбаться, забыв о том, что мы с Орловым вот вообще ни разу не друзья.

Но в этот вечер на моей кухне царит перемирие.

Впервые за все время нашего знакомства мы говорим нормально…

Неужели армия все же вправила Димке мозги?