Малолетка. Не продавайся

Глава 11

Мы стояли у стены: я, Игорь и Клёпа. Коридор был узкий, залитый жёлтым светом пыльных плафонов. Краска на стенах местами пошла пузырями, а под подоконником валялась старая облезлая батарея, которую поменяли.

Игорь стоял мрачный. Клёпа, наоборот, старался выглядеть прилично — подбородок приподнят, руки по швам, но глазки бегают. Я стоял спокойно, гипс тянул руку вниз, но это было не то, о чём сейчас стоило думать.

Зинаида собрала нас у своего кабинета ещё до приезда инспектора. Разбираться она не собиралась. Ей нужно было сделать так, чтобы ничего не полезло наружу.

— Слушаем сюда, бездельник, — отрезала она. — Рашпиль упал. Никакой драки не было. Никакого ножа не было. Никто ничего не видел. Всем все ясно?

Клёпа буркнул что-то себе под нос, не то «ага», не то просто воздух из себя выпустил.

— Не «ага», Клепцов, а ясно, Зинаида Игоревна, — возмутилась заведующая. — Кто начнёт самодеятельность, тот первым пойдёт к директору. И уже не на разговоры. Так что все стоим здесь. Никто никуда не расходится. Шаг в сторону приравнивается к побегу! Кто уйдёт — без ужина останется. Я пошла встречать инспектора.

Сказала и пошла по коридору. Каблуки отстучали за поворотом и почти сразу стихли.

Едва Зина скрылась, Клёпа сразу пополз вбок. Я шагнул и перекрыл ему проход.

— Куда?

— В сортир. Чет на клапан придавило.

— Нет, — сказал я. — Ты хочешь первым добежать до инспекторши и отскочить.

Клёпа тут же взвился.

— Да че ты несёшь? Я ваще ни при делах так то.

Он попробовал обойти меня сбоку, но я снова перекрыл ему проход.

— Стоять бояться.

Игорь всё понял сразу.

— Он че, крысануть решил?

Клёпа дёрнулся уже на него, но вовремя одумался.

— А че я должен за вас отвечать? Это вы ночью кашу заварили. Ты с ним Рашпиля валил, не я.

Игорь сразу сгреб пацана за грудки.

— Отпусти, — сказал я и положил ладонь Игорю на запястье.

Он разжал пальцы и толкнул Клёпу обратно к стене. Я шагнул к нему, обнял за плечи и сказал почти ласково:

— В малолетку хочешь, да Клёп?

— Не, — сразу дёрнулся он.

— Тогда не тупи. Побежишь стучать — сдашь не нас, а всех разом. И себя первым.

Он моргнул.

— Как это?

— А так. Я один пойду как Демин. А с тобой — уже в составе группы лиц.

Клёпа открыл рот, но спорить не стал.

Игорь сплюнул в сторону и бросил зло, с удовольствием:

— Ссыкло.

Клёпа пробормотал, не поднимая глаз:

— Ссыкло живёт дольше.

Он встал у стены и больше не дёргался. Это меня устраивало.

Из-за поворота снова донеслись шаги. Я повернул голову к пацанам.

— Рты закрыли. Говорю я.

Наконец из-за поворота показалась Зинаида, а рядом с ней шла инспекторша, с которой мне уже довелось познакомиться в отделе и не сказать, что знакомство было неприятное. Скорее напротив. Зинаида уже вовсю лила Вероники в уши своё видение случившегося.

— Пройдёмте ко мне в кабинет, там спокойнее, я вам всё объясню и разложу по полочкам. У нас тут обычный подростковый конфликт, уже всё улеглось. Никакого ножа, конечно же, не было, это всё наговоры. Ну, повздорили молодые, с кем не бывает. Да и драка… так и не успела случиться, потому что прежде Рашпиль упал… сам!

— А откуда он упал? — уточнила инспекторша.

— Да вот прям с крыльца и упал, — пояснила Зинаида. — Они ж драку хотели устроить, да не дошли.

Я сразу понял, почему Зина вцепилась именно в крыльцо. Назови она настоящее место — и разговор пошёл бы уже не про драку. Все таки сгоревшая постройка, до которой никому дела нет, рядом с несовершеннолетними — соседство сомнительное.

Клёпа, едва увидев инспекторшу, сразу задышал иначе. Он скосил глаза, облизнул губы и шепнул какую-то сальную дрянь себе под нос.

— Вот это бикса…

Я просто коротко двинул его ладонью по затылку, чисто чтобы язык обратно в стойло вернуть. Клёпа хрюкнул и тут же заткнулся. Инспекторша это заметила, но виду не подала.

— Но виновные, провокаторы — в общем-то, уже установлены, — продолжала тарахтеть Зинаида.

— Уже установлены? — спросила Вероника.

Зинаида на миг сбилась, но тут же поправилась, как плохой диктор, который перепутал строку и делает вид, будто так и было написано.

— Ну… там ничего серьёзного. Дети на месте, ситуация под полным контролем. Просто Валерий, как обычно, оказался в центре.

— Хорошо, — сказала инспекторша. — Тогда сначала я хочу увидеть всех, кто был в спальне ночью.

— Да там уже всё тихо, Вероника Викторовна. Я же говорю, не стоит лишний раз всех будоражить. Давайте я сначала кратко введу вас в курс дела…

— Сначала я хочу поговорить с подростками, — так же спокойно перебила инспекторша.

Зинаида была ещё той пронырой и быстро сориентировалась, показав на нас.

— Конечно-конечно — вот, пожалуйста, Вероника Викторовна. Собственно, эти самые подростки. Все перед вами!

Вероника взглянула на нас — сначала на мой гипс, потом на Игоря, следом на Клёпу, слишком уж старательно изображавшего пай-мальчика.

Клёпа, как всегда, решил, что, если первым сунется в щель, то пролезет целиком.

— Здрасьте, Вероника Викторовна. А мы вообще…

Я даже говорить ничего не стал. Просто повернул к нему голову и посмотрел. Он осёкся на полуслове, будто ему пробку в горло вбили. Инспекторша заметила и это тоже., но виду не подала.

— Здравствуйте, ребята, — сказала она и посмотрела на меня. — Как дела, Демин?

— Лучше всех, — ответил я.

Зинаида влезла мгновенно, почти с обидой, что Вероника переключила внимание на меня.

— Валера у нас сложный мальчик. С характером. Как раз из-за него…

— Из-за него — это ваш вывод, — обрезала инспекторша. — Я свой сделаю сама. Спасибо за понимание.

Зинаида сжала губы, но промолчала. А Вероника следом задала вопрос, от которого готовую конструкцию заведующей повело набок с первого удара.

— Кто сегодня спал на койке Мамедова?

Зинаида трижды моргнула, не сразу сообразив, куда клонит инспекторша.

— Там всё по-прежнему, — быстро сказала заведующая. — Никто ничего не занимает. Я вообще не считаю, что нужно придавать значение таким мелочам…

— А я считаю, — отрезала Вероника. — Ведите меня в спальню.

Зина посыпалась ещё в коридоре. Она чуть помялась, потом резко развернулась и пошла обратно по коридору. Инспектор двинулась за ней.

— Пойдёмте, молодые люди, — бросила она через плечо.

Я переглянулся с Игорем. Он понял то же, что и я, и больше не ухмылялся. Мы двинулись следом — я и Игорь. Клёпу просить не пришлось, пацан шёл чуть позади и буквально пожирал Веронику взглядом.

— Губа не дура, Клёпа, — хмыкнул Игорь. — Только тебе кроме правой руки ниче не обломиться.

— Отвали, — буркнул пацан. — Я не из таких…

Зинаида, ведя Веронику в спальню, всю дорогу тарахтела без остановки. Она говорила про режим, порядок и то, что всё под контролем, а сейчас у ребят обычное утро.

Я шёл рядом молча, шаркая по вытертому линолеуму.

Наконец, когда мы подошли к дверям спальни, Зинаида распахнула дверь и зашла первой. Никто нас не ждал по стойке смирно. Пацаны были заняты кто чем. Один сидел на койке и дожёвывал хлеб, который прихватил с завтрака. Второй копался в тумбочке, третий лежал поверх покрывала и лениво глянул в нашу сторону, даже не думая подниматься.

Зинаида хлопнула в ладони.

— Так, ребята, внимание. Это Вероника Викторовна, инспектор по делам несовершеннолетних. Все встали, быстро.

Команда повисла в воздухе. Один только шевельнулся, второй лишь сел ровнее, парень с хлебом повернул голову и продолжил жевать.

Зина уже набрала воздух, чтобы гаркнуть, но я раньше кашлянул в кулак и поймал взгляд Лома. Коротко кивнул.

— Встали, — тотчас бросил Лом.

Койки сразу заскрипели. Кто лежал — поднялся, кто сидел — встал, мелкие бросили тумбочки и выпрямились в проходе.

Разница получилась слишком наглядной: Зина приказала — никто даже не шевельнулся. Мне же хватило одного взгляда.

Вероника ничего не сказала. Только один раз посмотрела на меня. Потом осмотрела комнату. Спальня у нас была длинная, с двумя рядами железных коек, с проходом посередине, с затёртыми покрывалами, тумбочками разного цвета и вечной мешаниной из кружек, книжек, дешёвых кед и сложенной кое-как одежды.

И почти сразу её взгляд остановился на койке Рашпиля. Место там было хорошее — у стены, но так, чтобы видеть и дверь, и проход, и почти всю спальню. Не кровать, а своего рода вышка. Только теперь на покрывале уже лежала моя куртка, у спинки был свёрнут мой матрасный узел, а сбоку стояла моя кружка. Похоже, пацаны за время моего отсутствия решили сделать перестановки…

— Это чья койка? — спросила Вероника.

— Рашпиля, — откликнулся Ус. — Мамедова в смысле. Была…

Она кивнула на вещи.

— А вещи на ней чьи?

На секунду повисла пауза. Зинаида тут же сунулась вперёд раньше, чем кто-то ещё успел открыть рот.

— Да дети всё время что-то перекладывают, тут нет смысла искать в этом…

— Я не вас спросила, Зинаида Игоревна, — спокойно сказала Вероника.

— Вещи мои, — сухо сказал я.

Зинаида торопливо дёрнула уголком рта и снова полезла сглаживать.

— Это временно. У Валерия гипс, ребята, может, просто переложили поближе, чтобы удобнее было…

Вероника не спорила. Ей важнее было, как на всё это реагирует сама спальня. Она снова повела взглядом по комнате, остановилась на Шкете, который стоял у прохода и мял край своей майки.

— Принеси, пожалуйста, табурет.

На табурете, на который указала Вероника, лежали книги, которые я, видимо, взял в библиотеке и так и не удосужился вернуть. Шкет сначала посмотрел на меня, будто спрашивал: можно трогать или нет? Я еле заметно кивнул. Он сразу сорвался с места и побежал за табуретом.

Пока мелкий тащил табурет, Мишка Сопля, с торчащей чёлкой и в растянутой майке, не выдержал и пробормотал почти себе под нос, но так, что все всё равно услышали:

— Хоть спать теперь нормально можно…

Зинаида резко повернула голову на голос так, будто могла этим взглядом засунуть назад в пацана эти слова. Тот сразу сжался и заткнулся, но поздно. Вероника уже услышала. Зина тоже это поняла и сразу бросилась заговаривать паузу, но от спешки получилось только хуже.

— В этом возрасте они всегда сбиваются вокруг кого-то поярче. Это ещё не значит, что у нас здесь какая-то иерархия или банда.

Я ничего не сказал. Зина уже сама рыла себе яму.

Шкет подтащил табурет. Вероника поставила на табурет свой портфель и ещё раз спокойно обвела комнату взглядом.

— Понятно, Зинаида Игоревна, — сказала она.

Зинина версия про обычную мальчишескую ссору сдохла окончательно.

— Ну вот, познакомились. Ребятам пора идти на физкультуру. Быстро, встали, пошли на стадион. Быстро!

На слове «пора» она запнулась, потому что выдумывала прямо на ходу. Шкет, как водится, ухватил слабое место быстрее взрослых.

— Так там жара под сорок, Зинаида Игоревна.

Заведующая сорвалась моментально:

— Ничего. Встал и пошёл, Ваня! Вон тучи уже видно, дождь значит пойдет.

Пацаны зашевелились, видя, что Зинаида психует. Но Зине и этого показалось мало. Она тут же повернулась к Веронике, снова пытаясь увести её на свою территорию.

— Ну всё, Вероника Викторовна, познакомились с ребятами. Пойдёмте теперь ко мне в кабинет, чай попьём, спокойно всё обсудим.

Вероника не пошла. Посмотрела на меня, на гипс и выдала:

— Хочу поговорить с Деминым отдельно, Зинаида Игоревна. Вы, надеюсь, не будете против?

У Зинаиды аж перекосило лицо. Не сильно, всего на миг, но я этот миг поймал. Это уже был не тот управленец, который держит ситуацию в ежовых рукавицах.

— Ну, я думаю, Валерию как раз не стоит идти на физкультуру, — быстро нашлась она. — Пойдёмте тогда ко мне, там и поговорим.

— С вашего позволения, Зинаида Игоревна, — возразила Вероника, — мы поговорим с Деминым вдвоём.

Зинаида посмотрела на меня и успела метнуть глазами последний немой приказ: молчи, не ломай мне всё окончательно. Я встретил её взгляд и ничего ей не дал в ответ — даже кивка.

Пока пацаны выдвинулись на «физкультуру», заведующая повела нас в свой кабинет. У Зинаиды тут всё было по-взрослому и потому должно было давить: тяжёлый стол, накрытый стеклом, стопки папок с загнутыми уголками, графин с мутноватой водой, календарь с выдранным листом и шкаф с журналами, пахнущими пылью. У окна висела выгоревшая занавеска.

— Прошу, Вероника Викторовна, заходите, располагайтесь, — Зинаида показала на свободный стул со спинкой у стола. — А ты, Валера, вон, садись туда.

Стул для меня стоял у стены, неудобный, низкий. Я взял его и подвинул ближе к столу, из-за чего глаза заведующей аж заискрились от недовольства.

Зинаида ещё не успела отдышаться после спальни, а уже полезла обратно в своё. Ей надо было зацепиться хоть за что-то, лишь бы первой объяснить, кто тут плохой.

— Валерий мальчик сложный, с характером, — начала она. — Я давно говорила, что он плохо влияет на остальных.

Вероника села спокойно, раскрыла папку, что-то полистала, слушая Зину одним ухом.

— Кто начал драку? — спросила она, когда заведующая замолчала. — Мамедов?

Я промолчал.

— С ножом? — продолжила она.

— Никакого ножа не было, — тотчас вмешалась

Зина, чуть не подпрыгнув в своём кресле. — Это дети с перепугу…

— Зинаида Игоревна, дайте ему отвечать самому, — мягко перебила Вероника и перевела взгляд обратно на меня. — Почему в центре оказался именно ты?

— Потому что кто-то всё равно должен был решить, что ночью в детдоме ножом махать нельзя. Вове Очкарику стало плохо, Анну Николаевну отвлекли, старших не было. Я остался за старшего.

Нож и драку я отрицать не стал. Сейчас отрицать это было уже поздно и глупо. Вероника явно была осведомлена.

— Удобно, — сказала она. — Всегда можно сказать, что ты просто взял ответственность на себя. И взятки гладки?

Я усмехнулся уголком рта.

— А у вас удобнее.

— В смысле? — Вероника вскинула бровь.

— Приехать утром, выбрать одного виноватого и сделать вид, что проблема была в нём, а не внутри детдома.

Зинаида тут же оживилась, будто я наступил ей на мозоль.

— Вот видите, Вероника Викторовна. Он всегда так! Всё выворачивает, язык как помело…

— Оставьте нас, пожалуйста, вдвоём, — сказала Вероника, когда заведующая замолчала.

Зинаида замерла на полсекунды. Уйти просто так ей не хотелось, но и не уйти она уже не могла. Тогда она схватилась за последний бытовой крючок.

— Хорошо. Я тогда чайку принесу.

— Принесите, будьте так добры, — кивнула Вероника.

Лицо у Зинаиды не изменилось, но дверь она закрыла чуть резче, чем нужно.

Когда мы остались вдвоём, Вероника кивнула на гипс.

— Болит?

— Терпимо.

Она снова открыла папку и взяла ручку.

— Значит так… — вздохнула она. — Мне картина предельно понятна, Демин. Давление на младших, нож, ночная драка. По Мамедову я сегодня же дам ход. А прямо сейчас составлю рапорт, попрошу тебя дать показания, Демин. Такие люди, как Мамедов, должны нести ответственность за своё хамское поведение. Я считаю, что ответственность в данном случае — уголовная.

Из папки появилась бумага — тот самый рапорт. Я машинально скользнул глазами по шапке, по подписи на ней, по фамилии — и на секунду сбился.

То что я увидел и прочитал… Вот это уже было не просто интересно.

— Ты меня поддержишь, Демин? — спросила Вероника. — Думаю, в твоих интересах, чтобы Мамедов больше не вернулся в детдом.

Я не оторвал взгляда от листа.

— Не думаю. Даже если уберёте Мамедова, здесь ничего не кончится, — сказал я. — Вы снимете одного, а место останется. Конечно, говорят что не место делает человек, она наоборот, но всё же.

Вероника откинулась чуть назад.

— Прости?

— Тогда вы сделаете то же самое, что и Зинаида.

Она сразу нахмурилась.

— Не равняй меня с ней.

— А разница пока только в форме, — ответил я. — Она хочет списать всё на меня. Вы — на Мамедова.

На секунду Вероника замолчала, потом холодно сказала:

— Даже если проблема шире Мамедова, такие, как он, ломают других быстрее, чем система успевает среагировать. Ты правильно сказал, что человек делает место.

— Правильно, но наоборот. Если вы сейчас оформите только итог, новый Мамедов вырастет на том же месте.

Я выдержал короткую паузу и добавил:

— Вы ведь и сами понимаете.

— Это ты сейчас меня учишь, Демин?

— Нет, — сказал я. — Я просто фамилию увидел — вашу, на протоколе. И понимаю откуда у вас жгучее желание «давить» таких как Рашпиль в зародыше.

Вероника вдруг изменилась по-настоящему. Только не лицом — в лице почти ничего не дрогнуло. Но взгляд у нее стал жёстче, а в голосе пропало служебное спокойствие.

— Следи за словами, Демин.

— А что не так? — спросил я. — Думаете, если на бумаге назначить одного виноватого, всё заработает? Не заработает. Вы ведь это уже проходили, Вероника Викторовна.

Пауза после моих слов стала длиннее.

— Не лезь туда, куда тебя не звали, — сказала она.

— А вы не делайте вид, что не понимаете, о чём я.

Она посмотрела на меня в упор.

— Думаешь, самый умный тут?

— Нет. Просто вижу, что вы сейчас ищете удобный конец. Вот и предположил почему.

Вероника ничего не ответила, только положила ручку на стол, перурыв строку с фамилией. Писать она ничего не стала.

— Что ты себе позволяешь? — спросила она.

— То же, что и вы сейчас, — ответил я. — Смотрю на итог и спрашиваю, откуда он взялся. Одного вы уберёте, так через месяц встанет другой. И вы это знаете не по бумаге.

— Сейчас речь не обо мне…

— Нет, — сказал я. — Сейчас речь о том, что вы сами не верите в этот рапорт.

Я кивнул на лист.

— Вы не его сейчас заполняете, а себя уговариваете, что так проще.

Она перевела взгляд на бумагу, потом снова на меня.

— Хватит, и правда у тебя язык как помело…

— Вот и я о том же, — сказал я. — Хватит делать вид, что Мамедов тут корень зла.

Она промолчала. Только закрыла папку на секунду позже, чем собиралась.

И именно в этот момент за дверью послышались шаги Зинаиды: каблуки, пауза у двери, шорох то ли подноса, то ли чашек.

Разговор пришлось обрубить — в принципе, я всё сказал.

Заведующая открыла дверь, действительно держа поднос в руках. По тому, как она вошла, я сразу понял: Зинаида хочет поставить точку как можно быстрее. И у нее было свое мнение насчет того, кто виноват в событиях прошедшей ночи.

В одной руке у неё был поднос с чайником и двумя чашками из разномастного сервиза, в другой — журнал. Она поставила всё на стол чуть резче, чем требовалось, звякнула ложкой о блюдце и сразу, не тратя времени на чай, заговорила.

— Я считаю, Демина надо изолировать, — сказала она, даже не глядя на меня. — Он зачинщик нового конфликта. После Мамедова он тут же начал собирать вокруг себя остальных и учить плохому. Если это сейчас не остановить, он очень быстро соберёт вокруг себя молодежь. Вы сами видели спальню. Они там сразу пристраиваются к тому, кто выглядит сильнее. Сегодня он навёл свой порядок, а завтра начнёт решать, кто где спит и кто что делает. Если такое не ломать сразу в зародыше, потом поздно будет что-то предпринимать.

Она выдала всё, как заученный доклад. Я молчал. Здесь уже решалось не между мной и Зиной.

Вероника не отвечала. Даже чашку не тронула. Сидела спокойно, слушала до конца. И именно это бесило Зинаиду сильнее любого спора. Когда человек сразу не возражает, всегда кажется, будто он сейчас согласится. Но потом оказывается — нет.

Наконец, когда заведующая закончила, Вероника заговорила:

— Нет, Зинаида Игоревна. Так я это оформлять не буду.

Зинаида моргнула от неожиданности.

— То есть вы предлагаете оставить всё как есть?

— Нет, — пояснила Вероника. — Я предлагаю не подменять разбор конструкции удобным виновным.

Зинаида снова заморгала.

— Вы сами видели, что Демин уже тянет на себя остальных…

— Видела, — согласилась Вероника. — И ещё я видела, что проблема не в Демине и… — она чуть запнулась. — не в Мамедове.

Инспекторша на миг покосилась на меня.

— Хотите, чтобы ночью, не дай бог, конечно, снова вытащили нож? — нахмурилась заведующая.

— Нет. Я предлагаю понять, почему нож вообще оказался в руках подростка, — отрезала Вероника.

После этого Зина уже защищала не порядок. Себя.

— Значит, вы хотите оставить его среди остальных? После ночной драки? После того, как остальные уже начали на него смотреть, как на вожака?

Она сказала так, будто сама постановка вопроса должна была прижать Веронику к стене. Мол, вот тебе ответственность, теперь попробуй отвертеться. Но Вероника и не думала отворачиваться.

— Я хочу сначала понять, что заставляет подростков хвататься за оружие, — отчеканила Вероника. — И почему, как только старый источник страха выбыл, тут же вырастает новый.

Зинаида застыла. Ненадолго, на миг, но и мига хватило. Вероника закрыла папку, убрав в неё так и не заполненный документ.

— До свидания, вернее, до новых встреч.

И с этими словами Вероника поднялась со стула и вышла в коридор.

Такой придавленной Зинаиду я ещё не видел.

— Пшел вон, Демин… — процедила она. — Чтобы духу твоего тут не было!

— Может, валерьяночки вам накапать, Зинаида Игоревна? — я чуть улыбнулся.

Зинаида подняла на меня свой яростный взгляд. Я всё так же, улыбаясь уголками губ, развёл руками, поднялся и вышел из её кабинета с готовым выводом.

Внутри детдома после приезда Вероники на время стало свободнее: Зина была занята собой и своей треснувшей конструкцией. Такое окно долго не держится. А внешний след по Лёхе уже остывал.

Я не стал собирать своих в спальне, на глазах у всего детдома. Для таких разговоров толпа только мешает. Я увёл наших в сторону, к старой кладовке. Там не было ни Зинаиды, ни лишних ушей, только свои — Копыто, Шкет, Игорь и Очкарик.

— Сегодня выходим за забор, — обозначил я. — Пока Зина отходит после инспекторши, у нас есть время. Потом его не будет.

Пацаны сразу подобрались. После ночи и приезда Вероники все и так поняли: это не ходка за куревом.

— Со мной пойдёт Игорь, — продолжил я. — Остальные остаются здесь и держат порядок.

Очкарик нахмурился. Копыто дёрнул подбородком. Шкет коротко кивнул.

Я обвёл их взглядом.

— Лёха уже начал торговать нашим раскладом. Тянуть нельзя.

— Когда идём? — спросил Игорь.

— Сейчас.