Малолетка. Не продавайся

Глава 22

Рашпиль появился в спальне не один. По обе руки от него вольготно шли Штырь и Гусь — как выросты старого расклада, удобные для демонстрации веса и для того, чтобы напомнить всем в комнате, кто здесь недавно считался хозяином.

Рашпиль остановился в дверях и сразу увидел, что спальня уже не та. Койки стояли по-новому. Младшие не были размазаны по углам, как мусор после драки. Бывшие его дружки уже не лежали кучей на самых козырных местах, а были разбиты по спальне так, что шептаться по старой привычке стало неудобно.

Рашпиль криво усмехнулся и бросил с порога:

— Смотрю, без меня тут порядок навели.

Я сидел на своей койке давая понять, что разговор уже шёл на моей территории, а не на его.

— Не без тебя, — поправил я. — После тебя.

Рашпиль помолчал. Видно было, как он на ходу складывает расклад.

— Выйдите, — сказал он. — Надо побазарить один на один.

Но даже после этого спальня не дёрнулась сразу, как раньше. Один из бывших рашпилевских только приподнялся на локте, второй сел на койке, а третий вообще остался сидеть, будто ждал не команды Рашпиля, а моего движения. Штырь это заметил первым и зло стрельнул глазами по своим, будто хотел одними глазами вернуть старый порядок. Не вернул.

Рашпиль наконец понял по-настоящему, что дело не в переставленных койках. Раньше после его слова люди шевелились раньше, чем успевали подумать. А сейчас сначала подумали.

— Ребят, дайте нам пообщаться, — попросил я.

Поднялись все сразу. И вот тут разница была уже совсем очевидной и не в пользу Рашпиля. Но это он проглотил, я видел, как у него внутри аж что-то щёлкнуло. Он ждал одного, а получил совсем другое.

Копыто, проходя мимо меня к двери, даже не посмотрел на Рашпиля. Игорь встал тяжело, молча, покосился на меня, показывая, что он рядом. Даже бывшие рашпилевские, скажем так, сторонники не приветствовали бывшего вожака.

Рашпиль посторонился ровно настолько, чтобы дать проход, но и тут не удержался, бросил в мою сторону:

— Смотрю, быстро устроился.

Я поднялся последним и подошёл к нему почти вплотную.

— Думаешь, сел на моё место? — сухо спросил он.

Я смотрел на него спокойно.

— Думаю, твоего места уже нет.

У него сузились глаза.

— Это ты так решил?

— Нет, — сказал я. — Это Бдительный решил. Раньше меня.

Рашпиль коротко хмыкнул, зло, почти сквозь зубы.

— Ты много на себя берёшь.

— Нет, — ответил я. — Я просто раньше тебя понял, что тебя уже списали.

Он резко сократил дистанцию и встал почти лоб в лоб, так близко, что я почувствовал на лице его злое, горячее дыхание.

— Ты, походу, попутал, Дёмин. Меня никто не списывал.

— Да? — спросил я. — Ты лёг. Спальня без тебя встала по-другому. Твои же бывшие уже не стоят за тебя стеной. И главное — Бдительный назад тебя не поднимет. Ему теперь выгоднее тебя добить, чем оставлять живым свидетелем и слабым звеном.

Рашпиль сжал зубы со скрипом. Взгляд у него стал тяжелее, ему это не нравилось. Я видел: ещё полшага — и он сорвётся, чтобы сразу вернуть себе детдом.

— Ты не знаешь, как там думают, — процедил он.

— Зато я вижу, как здесь уже вышло, — ответил я. — Ты ушёл — и никто не впрягся за тебя. Это тебе о многом должно сказать.

Он промолчал секунду. Уверен, что Рашпиль всё прекрасно понимал сам, у него было достаточно времени на то, чтобы подумать на больничной койке.

— Слушай сюда, — сказал я. — Здесь теперь по-другому. Младших не трогаешь. Со своими бывшими по углам не шепчешься. Скажу встать на входе — встанешь. Скажу держать своих — будешь держать. Дёрнешься — добью.

Рашпиль усмехнулся.

— В шестёрки зовёшь?

— Нет. Под закон.

— Это одно и то же.

Я качнул головой.

— Нет. Шестёрку гонят, а за своего стоят стеной. И я тебе напомню, что за тебя никто не стал ни внутри, ни снаружи.

Вот тут его и сорвало. Рашпиль рванул резко, без предупреждения, рассчитывая меня сломать.

— Давай поговорим, — сказал я жёстко. — Ещё одна драка сейчас никому не нужна.

И Рашпиль замер. Потому что я вытащил пистолет и упёр ствол ему в живот, снизу, так, чтобы это видел только он.

Рашпиль медленно перевёл взгляд на пушку.

— Тебе всё-таки придётся меня выслушать, — спокойно сказал я. — Ты расклад полностью знаешь? Нет, тогда слушай.

И я коротко, без лишней жвачки, обрисовал ему картину. Бдительный уже тогда заходил в детдом не ради красивой жизни для пацанов, а ради «темы». Ему нужен был расходник. Мясо. Нас собирались пустить в чужую войну — против Волков, в разогрев большого конфликта.

Я напомнил, как именно сорвал тот заход, почему Бдительный после этого не поднял шум в открытую и с чего вообще так резко задвигались волки и Шмель пошёл на базар.

Рашпиль раздул ноздри, тяжело дышал, но слушал внимательно.

— Поэтому ты либо со мной, либо никак, — заключил я. — Дальше тебя дожрут или Бдительный, или свои же, которые ещё верят в сказку про жизнь за забором.

Рашпиль стоял совершенно опешив.

— Докажи, — бросил он.

Я убрал пистолет так же спокойно, как и достал.

— Пойдём, — сказал я.

— Куда? — спросил Рашпиль с подозрением.

— Покажу.

Он не двинулся сразу. Сначала смерил меня взглядом, потом быстро скользнул глазами по двери, будто прикидывал, не веду ли я его в подставу, не ждёт ли кто-то за углом, не хочу ли я добить его чужими руками. Потом всё-таки шагнул вперёд.

Мы вышли из спальни вместе, и коридор загудел. Пацаны, которые до этого толклись у дверей, сразу подобрались. Копыто качнулся за мной, Игорь тоже двинулся с места. Штырь с Гусём, наоборот, напряглись с той стороны, уже готовые пойти за Рашпилем.

— Стоять здесь, — остудил я своих. — Это не ваш разговор.

Копыто и Игорь остановились. Игорь только коротко глянул на меня, проверяя, точно ли я понимаю, что делаю. Понимал.

Рашпиль помедлил секунду, но всё же повернул голову к своим и процедил:

— Ждите.

Штырь скривился, Гусь нахмурился, но оба остались на месте.

Мы пошли молча. Сначала по коридору, потом вниз, к выходу из корпуса. Рашпиль шёл рядом тяжело, ещё не до конца отошедший после больнички, но упрямо держал шаг ровным. Не хотел показывать слабость.

Во двор мы вышли через боковой вход. Я пошёл прямиком к горелому сараю. Рашпиль понял, куда я его веду, и шаг у него сбился на долю секунды.

— Ты меня сюда зачем привёл? — спросил он настороженно.

Я откинул перекошенную створку и первым вошёл внутрь.

— Свои, — бросил я стерегшему Шмеля Фантику.

Свет внутри пролезал через щели в досках тонкими полосами и резал мрак на куски. На матрасе, накрытый старым одеялом, лежал Шмель. Лицо серое, осунувшееся, губы сухие, дыхание тяжёлое и неровное. Он потихоньку приходил в себя, уже несколько раз открывал глаза, пусть и ненадолго.

Рашпиль остановился на пороге как вкопанный. Сначала просто уставился вперёд, не понимая до конца, что видит. Потом лицо у него перекосило от удивления. Он сделал шаг ближе, сощурился.

— Это же… — выдохнул он и не договорил.

— Да, Рашпиль, — сказал я. — Это Шмель.

Он молчал. Смотрел так, будто мозги ещё пытались найти другой ответ, попроще, полегче, не такой неудобный. Но другого ответа не было. На лежанке перед ним действительно был Шмель — живой кусок большого расклада, который ещё вчера казался далёким и чужим.

Рашпиль подошёл почти вплотную, вгляделся в лицо Шмеля, будто надеялся, что ошибся.

— Это ж внатуре Шмель… — выдохнул он с тяжёлым недоверием.

Он вглядывался в лицо Шмеля, будто надеялся найти ошибку. Не нашёл. Шмель был здесь. Полуживой, но живой. И от этого весь прежний гон у Рашпиля сразу слетел.

— Ни хрена себе… — проговорил он уже тише.

— Вот именно, — ответил я. — И теперь, может, до тебя начнёт доходить, что вас собирались не поднимать, а пускать в расход.

Он резко повернулся ко мне.

— При чём тут Шмель?

— При том, что через него шёл важный кусок темы по стволам, — сказал я. — Не вся цепь, но узел, через который можно понять, куда всё качнётся дальше. Пока он жив, расклад ещё можно удержать. Если сдохнет — начнётся грызня. Волки вцепятся с одной стороны, татары — с другой, и в этом шуме про детдом вспомнят ровно в одном смысле: кого ещё можно кинуть под мясорубку.

— То есть… татары хотели развязать войну с волками… — Рашпиль собирал окончательный расклад вслух. — И нас бы дёрнули туда, как пехоту…

— Да. Войны было не избежать. И татары к ней готовились заранее.

Рашпиль смотрел на меня, пытаясь понять, почему я знаю про мир за забором больше, чем должен. И это его злило по-настоящему. Не меньше, чем сам Шмель на грязном матрасе.

— Откуда ты это знаешь, Дёмин? — повторил он.

— Не это сейчас главное, — ответил я. — Главное — когда пошла бы жара, вы бы легли первыми, и никто бы даже не вспомнил, кто там у нас был главный в спальне.

— И что, по-твоему, я теперь должен — просто лечь под твой расклад?

— Теперь ты перестаёшь жить вчерашним днём, — сказал я. — Здесь, в детдоме, по-старому уже не будет. Снаружи тоже всё пошло не туда. И если ты не идиот, то сейчас подумаешь не о том, как мне врезать, а о том, как выжить.

— Думаешь, я тебе так сразу поверю?

— Нет, — ответил я. — Я думаю, ты уже увидел достаточно, чтобы не нести больше ту хрень, которую тебе втирали раньше.

Рашпиль медленно набрал воздух в лёгкие и тяжело выдохнул.

— Говори дальше, — процедил он. — Раз уж втащил меня в это.

— Не здесь.

Я оглянулся на Фантика.

— Смотри за ним. Если откроет глаза — сразу за мной.

Фантик быстро кивнул. Пацанёнок, конечно, струхнул, когда увидел Рашпиля в моей компании.

Я снова перевёл взгляд на Рашпиля.

— Пошли. Идём так, будто просто вышли перетереть. Зина уже наверняка рыщет по территории, и ей сюда не надо.

Он ничего не ответил, но двинулся за мной. Рашпилю слишком многое надо было теперь сложить в голове.

Мы вышли из сарая во двор. Рашпиль молчал, глядя куда-то в сторону.

— Сразу не отвечай, — сказал я. — Сначала башкой подумай. Бдительный вас готовил под чужую мясорубку. И если ты это понял, по себе расклад тебе тоже теперь понятен.

Рашпиль покосился на меня.

— Повторю, я тебя не в шестёрки зову, — продолжил я. — И не дружбу с тобой вожу. Я тебе расклад показываю. Дальше сам решай, с кем у тебя счёты важнее — со мной или с теми, кто вас уже заранее списал.

— Ты понимаешь, что меня теперь татары за этот расклад спишут? — прошептал Рашпиль.

— Грохнут, — я не стал отрицать. — Либо ты с нами, либо у тебя не так много времени, чтобы свалить из города.

Рашпиль не ответил сразу. Вдруг встал посреди двора. Головой коротко дёрнул в сторону корпуса, туда, где за стенами остались его бывшие, мои, младшие, койки, весь этот тесный вонючий мир, который ещё утром был для него понятным.

— Штырь с Гусём тоже в расход шли? — спросил он, не глядя на меня.

— А ты думаешь, Бдительный бы кого-то из вас потом по домам развёз? — ответил я.

Рашпиль зло усмехнулся, он сам уже знал ответ.

— Сука, — выдохнул он. — Красиво нас паковали.

Для Рашпиля слишком многое и слишком быстро сложилось в одно. Шмель. Бдительный. Волки. Татары. И он сам — не в доле, а в списке на расход.

— С этого дня твои бывшие — твоя тема, — продолжил я. — Кто из них начнёт качать назад старый расклад — давишь ты. Не задавишь — значит, сам с ними.

— То есть ещё и своих на себе тащить? — спросил он.

— А ты как думал? — ответил я. — Или тебе только жрать с их спин нравилось?

На скулах у Рашпиля заходили желваки. На секунду мне показалось, что опять бросится в драку. Но не рванул.

— Ты ловко крутишь, Валера, — сказал он.

— Нет, — ответил я. — Я просто раньше тебя увидел, что здесь уже всё поменялось.

Он отвёл взгляд на секунду, потом вернул обратно. Понимал, что я дал ему жёсткий, неприятный, но единственный рабочий вариант.

Ответить Рашпиль не успел. Как я и предполагал, Зине уже было известно, что Рашпиль вернулся в детдом, и заведующая, по ходу, ждала между нами бойню. Она выросла перед нами с выпученными глазами, даже открыла рот для вопля. И так и осталась стоять с открытым ртом.

— Я так и знала, что без драки у вас не обойдётся, — выпалила Зина и только потом поняла, что драки нет.

Мы с Рашпилем стояли на ногах и не дрались. И этот факт заставил её изумиться и растерянно хлопать глазами. Спасая положение, Зина, вылетевшая с крыльца, тотчас переключила тему.

— Кто разрешил койки двигать?

— Я, — ответил я.

— Почему младшие не на местах?

— Потому что теперь у них другие места.

— Кто это решил?

— Я, — повторил я.

Она уже начинала краснеть. Зинаида безумно бесила моя наглость.

— Ты здесь совсем охренел, Дёмин?

— Нет, — сказал я. — Просто сделал то, что надо было сделать раньше.

Зинаида резко перевела взгляд на Рашпиля. Это у неё был, наверное, последний простой ход. Получить от него привычную опору. Чтобы он сейчас хотя бы буркнул что-нибудь в её сторону, качнул старое, дал ей почву: мол, да, это всё его самодеятельность, да, он тут мутит и надо возвращать всё назад.

— А ты чего молчишь? — бросила она ему. — Тебя всё устраивает?

Рашпиль ещё недавно бы с удовольствием в эту игру подыграл, но теперь он уже понял, что игра сменилась.

— Нормально всё.

— Что значит «нормально»? — почти прошипела Зина. — Это теперь так у вас называется?

Рашпиль пожал плечами и ничего не сказал.

Зина уже не понимала, на кого теперь злиться первой. На меня — за то, что я вообще посмел выпятиться. Или на Рашпиля — за то, что не ломает мне схему, а стоит рядом и не рыпается.

Я не стал ей помогать.

— Вы же хотели, чтобы было тихо, — сказал я. — Вот, пожалуйста. Тихо.

— Не тебе решать, что здесь тихо! — резко бросила Зинаида. — Я смотрю, вы тут уже всё решили за меня!

Зина зло втянула воздух.

— Это ещё не значит, что здесь теперь всё по-твоему.

Её взгляд резанул меня, как ножовка по металлу. Потом она резко развернулась и потопала прочь.

Рашпиль, не глядя на меня, тихо сказал:

— Если я в это влезу, а ты потом начнёшь меня мочить просто потому, что можешь, я тебя первым и загрызу.

У входа в корпус как раз маячили двое из бывших рашпилевских. Стояли вроде бы в стороне, но не уходили, ждали, чем всё кончится. Один встретился глазами сначала со мной, потом с Рашпилем и быстро отвёл взгляд. Второй вообще сделал вид, что рассматривает ступеньки.

Рашпиль это заметил тоже. И я видел по нему, что дошло. Раньше эти двое уже бы подались к нему сами, ловя интонацию и сторону ветра. А сейчас стояли и ждали, кого здесь вообще считать старшим.

— Вот теперь на человека похож, — наконец ответил я. — Но нет. Просто так я никого не мочу.

— Посмотрим.

— Посмотришь в работе, — сказал я. — Твои бывшие — твоя ответственность.

Он помолчал ещё секунду, потом коротко кивнул самому себе.

— Ладно. Пока не ломаю тебе этот расклад. Но не путай это с покорностью.

Сказав это, Рашпиль пошёл в корпус. Там на входе как раз появился один из мелких, щуплый, в майке, которая на нём висела как на вешалке. Он по старой памяти двинул с крыльца один. Он уже почти проскочил, когда Рашпиль остановил его за плечо.

— Эй, — бросил он. — Один не ходи.

Мелкий остановился и обернулся.

— Пойдём, — сказал Рашпиль. — Один теперь не ходи.

Мелкий моргнул, перевёл взгляд на меня, потом кивнул.

— Пошли…

Я ничего не сказал. Не надо было портить момент.

От автора: Я очнулся в захваченном немцами Севастополе. Днём я беспомощный калека, но ночью… Я снова могу сражаться, заключив договор с Тьмой. И я не сдамся, даже если в итоге превращусь в настоящего монстра.

https://author.today/reader/562719/5331233