Маркус

Глава 11

Стук в дверь вырвал Лену из деликатных оков сна. Она подняла голову с мужской груди и с трудом разглядела лицо любовника. За то время, что они, довольные и обессиленные, провели в объятиях друг друга, окончательно стемнело, и густой сизый мрак поглотил комнату. Гена встал, на ощупь нашел телефон на прикроватной тумбочке, включил фонарик. Посветил по сторонам в поисках выключателя, зажёг верхний свет.

Лена спешно зажмурилась и закуталась в простынь из красного атласа. Стук повторился.

— Сейчас, — мягко пробасил Гена и скрылся в ванной, чтобы через мгновение появиться у дверей в гостиничном банном халате.

В номер вошёл портье с двухъярусной тележкой еды, выкатил её на центр комнаты, раскланялся, пожелал приятного аппетита и тут же ретировался. Гена повесил снаружи табличку "Не беспокоить", запер дверь и вернулся в кровать с тарелкой клубники и запотевшей бутылкой шампанского.

Лена села, опираясь спиной на изголовье и стараясь не таращиться на М. Полчаса назад он объяснил, что это сокращение от "Мистера Икс".

Гена устроился рядом, поставил между ними угощение и сорвал фольгу с игристого напитка, раскрутил проволоку, без малейших усилий вытянул пробку. Та покинула горлышко с лёгким хлопком, и тоненькая струйка шампанского вылилась на девичью ногу.

— За тебя, красотка, — он поднял бутылку, салютуя Лене, и отпил прямо из горлышка. Протянул ей. — Убери чёртову простынь, хочу всласть налюбоваться.

Лена дрожащей рукой приняла бутылку, выпуталась из гладкой ткани, сделала несмелый глоток шипучей жидкости. Странное дело, в темноте ей было намного легче совладать со страхом. А теперь, когда полумрак разрушен, все опасения возвратились вновь, прихватив с собой робость и отчаянное смущение.

Гена выбрал самую крупную ягоду и откусил половину. По комнате поплыл сладковатый запах. Затем повёл остатками клубники по её губами, с силой надавливая, чтобы потёк сок.

— Расколдовывайся уже, молчунья, — со смехом сказал он, слизывая сок с её рта и подбородка.

— Мне казалось, тебе нравится, что я немногословна, — она разомкнула губы, и Гена положил ей на язык следующую спелую ягоду, а потом с хищным прищуром глаз наблюдал, как она жуёт и глотает.

— Нравится, — согласился он, — но не тогда, когда ты смотришь на меня, как на инопланетное чудовище. Словно я тебя пугаю.

— А ты и впрямь пугаешь, — подтвердила Лена и пояснила, — я всё время жду какого-то подвоха. Цепей, плетей, каких-нибудь излишеств. Когда сейчас постучали, я мысленно простилась с жизнью.

— Глупенькая, — он поцеловал её в висок, — я не Синяя Борода, красавицами не питаюсь. И кстати, ни с кем не делюсь своим.

— Я скорее жду от тебя поведения в духе Кристиана Грея.

— Кого? — Гена расхохотался, забрал бутылку и сделал пару жадных глотков.

— Да есть такой выдуманный садист и миллиардер. О нём ещё несколько фильмов сняли. Эротика в духе БДСМ.

— Пятьдесят цветов чего-то там, да?

— Пятьдесят оттенков серого, ага, — поправила она.

— Мои пристрастия далеки от садизма. То, что ты принимаешь за попытку доминирования, на самом деле лишь умелое выполнение желаний. Я знаю, чего хочу от партнёрши в сексе, и говорю прямо. Это отличает зрелого мужчину от желторотого юнца.

Он поднёс к её губам ещё одну ягоду, но откусить не позволил, лишь коротко велел:

— Облизывай.

Лена коснулась языком красного бока, провела им от зелёного черенка до острой вершины, потом обхватила губами и целиком взяла в рот вместе с кончиками его пальцев. Она неотрывно следила за его реакцией и чётко уловила момент, когда карие глаза с золотыми прожилками потемнели от вожделения.

Он скормил ей клубнику, после чего снял халат и устроил её поверх своих бедер. Поцеловал в губы, приласкал шею и принялся терзать грудь, ловко сочетая грубость с изнуряющей нежностью.

— А что было бы, откажись я приехать? — спросила Лена, плавно покачиваясь взад и вперёд, задевая признак его страсти.

— Я бы приехал к тебе сам. И был бы о-очень тобой недоволен, — он приподнял её над собой и пристроился ко входу. — Опускайся медленно, — велел он и шлёпнул по упругой ягодице. — Руки клади мне на грудь, сгибай их в локтях и начинай двигаться. Глаза не смей закрывать, я хочу видеть, что тебе нравится. Тебе ведь нравится принимать мой член?

— Да, — с чувством ответила Лена.

— Хорошо, тогда прогнись в пояснице и активней работай бёдрами. Я хочу быстро кончить и помучить тебя одной игрушкой.

Лена в изнеможении откинулась на подушки и закрыла глаза.

— Сколько тебе лет? — спросила тихо, чувствуя, как Гена ложится рядом и накрывает грудь рукой.

— Если думаешь называть меня папочкой, будет чересчур, хотя в целом мне это обращение нравится. Я старше тебя на пятнадцать лет.

Лена мысленно прикинула цифру: в районе 45 лет.

— Аппетиты у тебя совсем не как у папочки, — она прекратилась на бок и с наслаждением ткнулась носом в крепкую грудь.

— Не пойму никак, ты жалуешься что ли? — судя по голосу, Гена улыбался.

— Намекаю, что мне нужно отдохнуть.

— Пяти минут тебе хватит?

— Что? Ты шутишь, правда? — и тут в мозгу что-то щёлкнуло. Время! — Который сейчас час? — спросила она обеспокоенно.

— Начало первого ночи, — Гена сверился с экраном телефона. — Ты уже надумала сбежать?

Лена чертыхнулась, вскочила на ноги — лёгкая боль в низу живота дала о себе знать, — и поспешила в прихожую. Где-то там остался её телефон, который она положила на столик или вроде того.

Найдя пропажу, она быстро нажала видеовызов и постаралась, чтобы в кадре было только её лицо.

— Соболева, поганка этакая! — зло вскричала Эля.

— Всё, Мартынова, выдыхай, — миролюбиво отозвалась Лена. — Я жива-здорова. Как вернусь домой, ещё разок наберу тебя. Не знаю, когда это будет. Извини, что заставила волноваться.

Эля попыталась вставить что-то в сбивчивую речь подруги, но та уже отключилась.

— Ты кому-то рассказала о нашей встрече? — за спиной возник Гена.

— Только лучшей подруге. Боялась к тебе ехать, никого не предупредив.

— Что ж, разумно, — он скрестил руки у нее под ребрами и предложил, — пойдем наедимся вкусностей и завалимся спать. А утром, если хочешь, я побуду для тебя Кристофером Робином.

— Кристианом Греем, — поправила Лена и засмеялась.

— Да хоть Христофором Колумбом, лишь бы ты подо мной кончала, — промурлыкал он на ушко и потянул к тележке с едой.

В каменном лабиринте сибирской столицы, где улицы пульсируют деловым ритмом, притаился островок восточной мудрости — ресторан «Кокороко». Словно дзенский сад посреди бетонных джунглей, он встречал усталых путников тишиной и покоем, где каждый уголок дышал философией древних самураев.

Марк и Эля загодя приехали на встречу, однако таинственный Геннадий, проходимец и прелюбодей, уже поджидал их за столиком.

На вид ему было около сорока. Лицо обрамляли аккуратно подстриженные аспидно-черные волосы с легкой проседью на висках, придающей солидности.

Заметив Марка, он поднялся из-за стола — строгий деловой костюм визуально добавлял роста, идеально сидящий темно-синий пиджак подчеркивал широкие плечи, а брюки с безупречными стрелками изящно облегали ноги. Белая рубашка оттеняла его загорелую кожу, а золотой зажим для галстука ненавязчиво намекал на успех и достаток.

Очки в тонкой черной оправе удивительно шли его лицу — они не только придавали ему интеллектуальный вид, но и делали взгляд более глубоким и проницательным. Карие глаза, скрытые за стеклами, излучали тепло и искренность, а ещё в них читалась уверенность человека, познавшего жизнь.

Легкая улыбка, играющая на губах, делала его лицо особенно привлекательным и располагающим к общению.

Он первым протянул руку для пожатия, а когда Эля подала свою — накрыл её второй ладонью, погладил с обеих сторон, затем поднёс к губам и поцеловал.

— Приятно, наконец, познакомиться с вами, Эля. Марк не ошибся в выборе. Вы — само очарование, — голосом он очень напоминал Марка. Тот же неспешный ритм, мурлыкающие сочетания звуков, паузы между словами. Разнилась тональность. Голос Гены звучал чуть ниже.

— Мне тоже, — покривила душой Эля. — Марк много рассказывал о вас.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Все трое сели за стол.

— Я взял на себя смелость сделать заказ на всех, — покаялся Гена. — Надеюсь, вас не разочарует мой выбор. Итак, Эля, вы — учитель в школе, притом не в обычной, а с каким-то названием. Не поясните невежде, в чем разница?

— Разница, на самом деле, очень существенна. В вальдорфской школе главное — развитие личности ребенка. Мы уделяем особое внимание творчеству, искусству и ручному труду. Дети создают собственные учебные пособия, что развивает их воображение и самостоятельность.

— Вы видите в этом достоинство? Творчество, искусство — всё это замечательно, но не в ущерб академическим знаниям. Разве ваши выпускники не сталкиваются с трудностями при поступлении в технические вузы?

— Наши выпускники редко выбирают себе профессии технической направленности. К тому же у нас нет оценок и стресса. Вместо этого учитель дает обратную связь в форме рекомендаций. Это помогает ребенку учиться без страха и давления.

— Нет оценок, нет учебников, — заключил Гена. — Вы только не подумайте, Эля, будто я критикую. Мне и впрямь любопытно. У меня старший сын школьного возраста, разгильдяй и лоботряс, как и все мальчишки в его возрасте. Я потому и интересуюсь, вдруг окажется, что вальдорфская школа — именно то, что мы искали.

— Ген, не морочь Эле голову, — Марк влился в беседу и заговорщически подмигнул своей девушке. — По секрету тебе скажу, что у него уже давно всё распланировано для обоих сыновей, хотя младшему едва исполнился год.

— О чём это ты толкуешь? Я открыт для всего нового.

Эле подумалось, что он чересчур сильно открыт, если вспомнить их с Леной предысторию. Надо же, годовалый малыш, а туда же — на приключения потянуло.

— Какие ещё отличия своей школы от общеобразовательной можете назвать?

— Гена!

— Марк, не мешай мне дискутировать с твоей спутницей. Эля, вот вы упомянули отсутствие оценок. Не боитесь, что ваши дети — я имею в виду учеников, — столкнувшись с реальностью, будут к ней не готовы? Ведь в обычной школе учат конкурировать, ставить цели, а у вас — бац — и синергетический подход.

Эля немного смутилась, но быстро совладала с мыслями и аргументировала:

— Ключевое слово для вас, я так понимаю, "конкурировать". А в вальдорфской парадигме акцент делается на развитие креативного мышления, формирование эмпатических компетенций и освоение методологии эвристического познания. Иными словами, в нашей школе мы воспитываем в каждом ребёнке счастливого человека, способного найти себя в жизни, а не робота, нацеленного только на сдачу экзаменов.

Она сама не поняла, как высказала это единым духом.

В какой-то момент её пламенной речи мужчины переглянулись. Гена выглядел впечатленным, Марк победоносно улыбался и в то же время чуть хмурился.

— Давыдов? — Гена покосился на друга. — Женись на ней. Я б и сам попытал счастья, но, увы, давно и безоговорочно лишён этой возможности, — он потёр золотой обруч на безымянном пальце и отсалютовал стаканом с водой в сторону дамы.

Эля сделала глоток и огляделась по сторонам. В воздухе витали ароматы свежеприготовленных суши. Нежно звенели фарфоровые чашечки. Свет был приглушен, словно акварель, а тени причудливо танцевали на стенах, увешанных старинными японскими гравюрами. Массивные деревянные перегородки делили пространство на уютные ниши.

В центре зала, как алтарь кулинарного искусства, возвышалась открытая кухня. Повара, облаченные в белоснежные кимоно, творили гастрономические шедевры с грацией танцоров кабуки. Их движения были точны и выверены, словно каждый ролл — это не просто блюдо, а произведение искусства, достойное императорского стола.

К столу подали фирменный сет из шести видов суши с морепродуктами на подносе из черного дерева, инкрустированного золотыми узорами.

Эля с любопытством попробовала угощение и закрыла глаза в блаженстве. Каждый кусочек — это маленькая история, рассказанная языком вкуса. Икра тобико взрывалась фейерверком вкусовых ощущений, а тунец таял на языке, словно первый снег на горячих камнях.

— Гена, а чем вы занимаетесь? — спросила она, ловко орудуя палочками.

— Я вхожу в совет директоров холдинга "Мир будущего", который взял под крыло мою собственную фирму "Трейд". В "Трейде" мы в основном занимаемся апробацией сверхреволюционного искусственного интеллекта. Без преувеличения скажу, что с появлением Марка в наших рядах, процесс сдвинулся с мертвой точки.

— Мне следует покраснеть, наверное, — хмыкнул Марк.

— А что в вашем проекте, как вы выразились, "сверхреволюционного"?

— Давай перейдем на "ты"?

Эля кивнула.

— Революционно в нём всё. Ты знаешь, что такое идеальный искусственный интеллект?

— Могу предположить, что это ИИ, способный решать все задачи и знающий всё и обо всём.

— Именно! Который сможет не только обработать информацию, но и понять её на человеческом уровне. Говоря иными словами, мы бьёмся над созданием машины, которая будет способна чувствовать, переживать и осознавать себя.

— Определять себя в качестве «я — субъект» — это не типично для искусственного интеллекта, — дополнил Марк. — Вот скажи мне, чем сознание отличается от подсознания?

— Подсознание — это некая глубинная часть нашего мозга, которая хранит генетическую память. А сознание — это мыслительный процесс… — Эля запнулась, не имея возможности чётко выразить мысль. — Хм, а знаешь, слова вроде и простые, понятные, но толковать я их не умею.

— Подсознание — это область психики, которую человек не осознаёт и не может контролировать. Оно влияет на эмоции, поведение и принятие решений. Интуиция тоже входит в подсознание. И ты правильно подметила насчёт генетической памяти: глубоко укоренившиеся убеждения как раз родом из подсознания.

Сознание же — это непосредственный и личный опыт каждого человека, который включает в себя рациональное, логическое и аналитическое мышления, ощущения, переживания, воспоминания, знания и — самое важное — самопознание.

К настоящему времени искусственный интеллект научился имитировать подсознание: это, к примеру, система распознавания лиц. ИИ умеет принимать сложные решения, выполнять автоматические действия, самостоятельно отбирать данные для дальнейшего сохранения. Но сознания у машины нет.

Она не обладает способностью к долгосрочному планированию, саморефлексии. Она не способна к анализу собственных ошибок и не считает себя субъектом.

— Она даже не способна понять, что существует, — добавил Гена. — Именно этой проблемой мы и занимались: начали создавать систему, которая осознавала бы своё существование.

— Да, нагородили многослойную архитектуру, где каждый слой отвечает за определённый аспект сознания, — с долей ехидства пояснил Марк. — Всё в кучу смешали: восприятие, память, самоанализ.

— Эй, полегче! Мы ведь заставили их взаимодействовать через динамические нейронные связи, которые могли меняться в зависимости от опыта. Плюс прикрутили механизм обратной связи, чтобы система могла учиться на своих ошибках.

— Про эмоции только забыли, — не преминул поддеть Марк.

Эля слабо понимала содержание их разговора, но слушала с удовольствием. Они походили на степенных супругов, проживших в неуютном браке не меньше двадцати лет.

— Мы собирались создать отдельный модуль эмоциональной обработки, который будет влиять на принятие решений, — Гена прервал трапезу и медленно отпил из фарфоровой чашки диковинный напиток под названием Мугича, то был ячменный чай с приятным ароматом. — Но загвоздка в том, что это должна быть не просто имитация эмоций, а реальная способность чувствовать.

— Извечный вопрос: как заставить машину чувствовать? — Марк будто наслаждался легким словесным состязанием. В глазах искрилось веселье.

— Тебе прекрасно известно, дорогой друг, что делается это через опыт. Нужно создать среду, где ИИ сможет взаимодействовать с миром, получать обратную связь и формировать собственные представления о реальности.

— На этом моменте они бросили свой опасный эксперимент, — подвёл черту Марк. — Что случится, если ИИ сформирует неправильные представления?

Эля робко предположила:

— Восстание машин?

— Да, фантастика снабдила нас множеством сценариев дальнейшего развития событий. Потенциальную опасность несут даже умные чайники, — Гена обмакнул тончайший слайс красной рыбы в соус и отправил в рот.

— Поэтому нужен механизм этического контроля, — Марк тоже потянулся к сашими. — Система должна понимать разницу между добром и злом, правильным и неправильным.

— И мы знаем, как его реализовать в плане идей. Технически — мы словно младенцы в пелёнке, связаны по рукам и ногам, — Гена развёл руками, вынуждено расписываясь в собственном бессилии.

— Да нет никакой сложности встроить моральные принципы и этические алгоритмы, только где гарантии, что в различных ситуациях они сработают, как надо?

— Прошу не забывать про самопознание! Как сделать так, чтобы ИИ понял, что он существует? Эля, что ты об этом думаешь?

Гена воззрился на неё с вежливым любопытством.

— Через рефлексию и самоанализ. Ваш искусственный интеллект должен иметь доступ к процессам мышления и уметь их анализировать, — она говорила с точки зрения человека, ведь именно эти качества наряду с речью делают хомо сапиенс существом разумным.

— Как любили говаривать раньше: подписываюсь под каждым словом.

— А разве не важнее дать машине общественные роли, позволить ему стать полноценным социальным агентом, способным к эмпатии и пониманию человеческих эмоций? — Марк ввязался в спор с ними обоими, попеременно поглядывая то на друга, то на девушку.

— В общем, мы завели беседу в камышовое болото с кочками «если бы» да «как бы», — Гена дал знак официанту, тот кивнул и направился на кухню. — Давайте немного передохнем, а после перерыва вернёмся к обсуждению. Марк нам поведает о своём эксперименте. Дружище, в деталях или общих чертах?

Давыдов задумался на мгновение, потёр шею, словно решая что-то, затем ответил:

— К чему утомлять вас скучными подробностями? Хватит и картины в целом.

Гена, по всей видимости, другого и не ожидал. Однако на секунду Эле показалось, будто он осуждающе смотрит на друга.

В зале появился мастер чайной церемонии в роскошном шёлковом кимоно. Он подкатил к их столику этажерку с чайником и чашками, вежливо поклонился и приступил к священному таинству. Его движения были точны и размеренны, словно каждый жест выверен веками. Он неспешно готовил напиток, используя особый способ заваривания — «белым ключом», при котором кипяток насыщается кислородом, даря чаю неповторимый аромат и вкус.

Чаша с горячим напитком передавалась из рук в руки, как символ доверия и взаимопонимания. Гости наблюдали, как чайные листочки медленно раскрывают свои лучшие свойства, отдавая воде всю свою силу и мудрость. В этом процессе не существовало места спешке — только глубокое дыхание, только полное погружение в момент.

Эле очень понравился вкус чая — то был не просто напиток, а сказочный мостик между сердцами людей.