Маркус

Глава 13

Дни тянулись бесконечной чередой монотонности. Учебный год подошёл к концу, началась летняя площадка. Забот и обязанностей прибавилось. До обеда Эля всецело отдавалась активностям с детьми, а после с энтузиазмом выполняла роль закупщика: приобретала для школы материалы для ремонта, вникала в тонкости конкурентных закупок на сайте ЕИС, сражалась за каждый рубль с директором, отстаивая наиболее важные статьи расходов.

По вечерам она навещала Лену в больнице. Просиживала у неё чуть ли не до отбоя, проводя время в пустых и не очень разговорах. Они дружили со старшей школы, так что всегда могли найти темы для бесед. Вопреки расхожему мнению Соболева не была глупой. Легкомысленной в вопросах секса — да, но с умственными способностями у неё проблем не наблюдалось. Поэтому они почти не говорили о Марке и всём случившемся. В один из своих визитов Эля просто поведала, что они расстались, и наотрез отказалась делиться подробностями. Из её слов становилось понятно, что они не сошлись характерами, но что скрывалось за этой избитой формулировкой, Лене так и не удалось выяснить.

Через десять дней Соболеву выписали. За это время Эля помрачнела и осунулась. Ела она мало, спала плохо и почти не выпускала из рук телефон, будто надеялась на звонок или сообщение.

Сама сотню раз порывалась написать Марку и расспросить о всех тех вещах, что безостановочно крутились в голове. Она даже набросала список всего, что хотелось бы узнать. Однако с каждым новым днём намерение возобновить общение таяло, утекало сквозь пальцы, подобно крошечным песчинкам.

— Не понимаю я твоих страданий, — прервала Лена её мысленный монолог.

Они сидели у Соболевой, наготовили целый тазик попкорна и намеревались провести половину ночи за просмотром фильмов. Первым на очереди был "Пароль: Хаус"

Эля обложилась подушками, залезла с ногами на диван и невидящим взглядом уставилась в экран телевизора.

— Тут нечего понимать, — ответила она, укладывая думку в форме сердечка на живот. — Если бы он хотел помириться, давно бы позвонил или объявился.

— А у тебя рука отсохнет, если сама его наберёшь? Или гордость отвалится?

— Лен, не надо.

— Хочешь, я сама ему позвоню и выскажу, какой он козлина, раз носа не кажет?

— Нет, не хочу. Добавь громкость, а то только тебя и слышно.

Лена пожала плечами, нажала на пульте кнопку с плюсом и устроила голову на коленях подруги.

— Гена завтра прилетает, — поделилась она новостью.

— Вот и славно, хоть отдохну от твоих советов, — покривила душой Эля.

Марк почти всё свободное время проводил в спортзале. Слонялся от одного тренажёра к другому с видом человека, навсегда утратившего вкус к жизни. Монотонно тягал железо, делая по четыре, а то и пять подходов, вместо обычных трёх, и прокручивал в голове разные сценарии. Заявиться с подарком? Позвать в ресторан? Подкараулить после работы и попытаться разговорить?

Ожил мобильный. Марк отер со лба пот полотенцем и принял вызов от Гены.

— Слушай, что-то неспокойно стало с корпоративными облигациями небольших компаний, — вместо приветствия произнёс друг.

— Да, всё очень тревожно, — Марк даже не пытался казаться заинтересованным, бубнил в трубку словно заученный текст и тихо ненавидел весь мир. — И это только начало. Многие компании начинают испытывать проблемы с рефинансированием долговой нагрузки.

— Ну да, банки теперь как те жёны — постоянно повышают маржинальные требования и требуют больше гарантий. А я думал, только моя такая!

— Появились первые случаи дефолтов. И это создаёт эффект домино. Чем больше компаний не платят по долгам, тем выше становится стоимость заимствований для всех остальных.

— Да уж, прям как в студенческом общежитии — один не заплатил за интернет, и всем приходится сидеть без связи! — Гена хохотнул, восхищаясь своим остроумием.

— Со дня на день можем увидеть массовую распродажу. Многие инвесторы покупали облигации в долг, используя леверидж.

— О, эти ребята явно не читали книгу "Как не проиграть всё до копейки за один вечер"!

— Такой книги нет, есть "Как не проиграть на финансовых рынках " за авторством Кравченко П.П., — голосом сухим, как дно опустевшего колодца, поправил Марк.

— Буквоед чертов, — беззлобно ругнулся Гена. — Думаю, нам стоит пересмотреть наши вложения в рисковые активы. Может, стоит увеличить долю более надёжных инструментов?

— Предлагаю переложиться в облигации Минфина.

— Знаешь, почему они надёжные? — собеседник развеселился пуще прежнего. — Потому что у них есть своя печатная машинка!

— Хорошо, подготовлю предложения по диверсификации портфеля, — Давыдов остался глух к остротам приятеля.

— Только не забудь добавить пункт «Купить остров на случай кризиса» — самое надёжное хеджирование!

— Ха-ха, остроумно, — Марк кисло улыбнулся, чувствуя, как накатывает головная боль. — Лучше всё-таки перестраховаться сейчас.

— Согласен. В конце концов, лучше быть консервативным и скучным, как ты, чем банкротом и весёлым!

— Вот именно.

— Ну что ж, будем следить за рынком. Может, хоть на этот раз не придётся продавать штаны!

— Слышал про новый тренд — крипто-хеджирование? — Марк добавил на штангу ещё два блина по десять килограммов и закрепил их гайками.

— Да ну, это как пытаться остановить цунами надувным матрасом! — Самойленко от души рассмеялся, потом вдруг спросил, — какие вести с любовного фронта?

— Полковнику никто не пишет, — устало ответил Давыдов и попытался завершить диалог. — У тебя что-то ещё?

— Может, мне следует вмешаться? В женщинах я получше твоего разбираюсь.

— Ты уже пробовал, помнишь? — Марк намекнул на их посиделки в японском ресторане. — Получилось не лучше моего. Сегодня я провожал её от дома до работы, а потом обратно. Тайком, как чертов преследователь. Но так и не нашёл в себе смелости подойти и заговорить.

— Чувак, ты жалок, — сочувственно проговорил приятель.

— Знаю. И будь я полицейским, пришлось бы самого себя арестовывать за слежку.

— Переключиться на кого-нибудь попроще для тебя не вариант?

— Как для тебя завязать с бабами и довольствоваться женой, — Марк более не пытался подсластить пилюлю, последняя реплика друга вывела его из равновесия.

— Значит, продолжаем шпионить из кустов, — Гена ничуть не растерял благодушный настрой. — Хотя я могу рассказать тебе одну поучительную историю о первой неразделённой любви. Я тогда учился в выпускном классе. К нам в школу пришла работать молоденькая англичанка, хорошенькая, что картинка. Фигурка ладная, ножки загляденье, грудь на твердую пятерку, но стерва первостатейная. Уж как я к ней только не подкатывал: цветы, кино, конфеты, подарки; всё впустую. Возвращала презенты и вежливо так на хер посылала, мол, малолетка ты ещё. Знаешь, чем закончилось?

— Боюсь даже предположить.

— Пятнадцать лет назад я на ней женился, — судя по голосу, Гена сиял, как медный таз. — Так что и ты не раскисай. Некоторые крепости можно только измором взять.

В гончарной мастерской вальдорфской школы царила волшебная атмосфера творчества, где глина оживала под детскими руками, превращаясь в настоящие произведения искусства. Всякий уголок был наполнен мягким светом и спокойными звуками вращающихся гончарных кругов.

Лиза с увлечением работала за своим кругом, словно дирижёр, управляющий послушным оркестром.

— Смотрите, как глина послушно тянется вверх, — восторженно сказала девочка.

— Молодец! — похвалила Эля ученицу. — А теперь попробуй слегка наклонить руку, получится красивый изгиб. Вот так.

Она показала, какое движение выполнить, и продолжила неспешно прохаживаться между учениками.

Миша пытался создать свою первую чашку, однако его движения скорее напоминали суетливую ловлю бабочек.

— Почему она получается такой кривой? — спросил он расстроено, с завистью поглядывая на соседей.

— Попробуй дышать ровно и работать плавными движениями. Глина любит спокойствие, — мягко поправила его ошибку Эля.

В углу мастерской Есения и Артём работали с готовыми изделиями.

— А теперь нужно покрыть её глазурью, — заявила Есения, внимательно разглядывая фигурку пастуха с котомкой на плече.

— Элеонора Валерьевна, что будет, когда мы её обожжем в печи?

— Тогда она станет настоящей керамикой, прочной и красивой, — пояснила учительница.

Глина в руках детей превращалась в послушное облако, которое принимало любые формы. Круги вращались, словно планеты в космосе, а пальцы юных мастеров творили чудеса.

К концу занятия на полках выстроились ряды готовых изделий — чашки, похожие на маленькие храмы, вазы, напоминающие застывшие водопады, фигурки, словно сошедшие со страниц детских сказок. Каждая работа — это маленькая вселенная, созданная с любовью и фантазией.

К обеду Эля почувствовала вселенскую усталость и вместо того чтобы на долгие часы засесть за компьютер, собрала сумку и отправилась домой отсыпаться. По пути к автобусной остановке она вынула телефон с твердым намерением позвонить Марку. Дальше так продолжаться не могло. Ей нужны ответы, но ещё больше нужен он сам.

Смартфон спутал её планы настойчивой трелью звонка.

— Элька, выручай! — заверещал из динамика высокий голос Ленки. — Ты срочно мне нужна! Молю!

— Когда у тебя было что-то несрочное? — Эля опустилась на скамейку в ожидании маршрутки и водрузила сумочку на колени.

— Вот сейчас прям наисрочнейшее. Езжай в отель "Люкс" на Дзержинского. Номер сто пять. Я здесь одна, прикована к кровати.

— Чего? — Эля подумала, что ослышалась.

— Чего-чего, прикована к спинке кровати наручниками, говорю, — выпалила Лена в раздражении. — Этот козлина бросил меня в номере и свалил в закат.

— Настоящими наручниками?

— Нет, блин, игрушечными. Звоню поугорать над тобой, — Лена теряла всякое терпение. — Ты приедешь, или мне позориться и на ресепшен звонить с просьбой, чтобы прислали кого-нибудь?

— Сейчас возьму такси и примчу, — коротко пообещала Эля.

Дверь в номер была не заперта. Эля на всякий случай постучала пару раз — вдруг козлина, как выразилась Лена, вернулся и теперь вовсю искупает вину перед своей королевой. Ответом ей послужил истошный вопль подруги:

— Живее давай, каракатица, я сейчас в штаны напущу!

Эля переступила порог. В номере царил полумрак, однако подругу, сидящую у изголовья, она разглядела сразу. Как и её руку, согнутую в локте и удерживаемую наручниками у кованой железной спинки.

— Ключ на тумбочке, — Лена ткнула обнаженной ногой в нужном направлении.

Мартынова легко нашла крошечную вещицу, с ногами забралась на разгромленную постель и на коленях подползла к любительнице экстрима.

— Если мы сохраним дружбу до глубокой старости, я непременно поведаю твоим внукам, какой распутной была их бабка в молодости, — проворчала она, на ощупь отыскивая замочную скважину.

Вместо ответа Лена лихо обняла её за шею свободной от оков рукой и защёлкнула браслет на запястье Эли. Не успела та поразиться, как точно такой же металлический обруч в чехле из пушистого меха сковал другую её руку. Соболева победоносно вскрикнула, и в ту же секунду вспыхнул ослепительно яркий свет.

В комнате их оказалось трое: Лена и Эля сидели на кровати, ну а Гена стоял напротив двери. Именно он щёлкнул выключателем, когда Лена успешно справилась со своей частью заранее спланированного спектакля.

— Вы чего? — Эля обалдело уставилась на свои руки, намертво зацепленные за стальной каркас изголовья. Дернула одну — тщетно, затем другую — с тем же отсутствующим результатом.

— Это вы чего? Поговорить не можете что ли? — явно обвиняющим тоном заявила Лена и отползла от подруги.

— С кем? — Эле никак не удавалось понять происходящее.

— С твоим Марком.

Гена безмолвно прошествовал к дивану, что стоял поодаль от кровати, и с комфортом развалился по центру, накрыв спинку длинной ручищей. Сегодня на нём были белая футболка, подчеркивающая стройную фигуру, и джинсы, которые добавляли образу расслабленной элегантности, характерной для плейбоя. Смена делового стиля делала его моложе лет на десять.

— Вот теперь и поговорите, — он расплылся в хитрющей улыбке. — Долго, обстоятельно и с наслаждением.

— Вы совсем того? — Эля грозно зыркнула на мужика, затем обратилась к подруге, которая стремительно теряла звание лучшей. — Отпусти меня немедленно.

— И не подумаю, — фыркнула Соболева и запахнула тончайший халатик, едва прикрывающий стройные бёдра. — Тебе плохо без него, ему — без тебя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы просто обязаны быть вместе.

— Я и так собиралась ему звонить, дура ты этакая. Отпусти и дай телефон.

— Собиралась, да не собралась, — подал голос Самойленко. — Лен, ты когда-нибудь целовалась с девушками?

— Чего? — в изумлении спросила Эля.

— Однажды, — спокойно ответила Лена, перекинула идеально прямые волосы цвета кофейных зёрен через плечо и кокетливо улыбнулась любовнику. — Ты предлагаешь повторить?

Гена приблизился, сел рядом с подушками, прижался плечом к боку Эли. Та отодвинулась дальше на сколько позволяла прикованная рука. Мужчина вновь сократил расстояние между ними, выставил перед собой телефон со включенной камерой, навёл объектив на себя и Элю, хищно осклабился и сделал довольно провокационное фото.

— Нам же надо чем-то убить время, — милейшим тоном молвил он, отправляя снимок контакту с именем Марк. — Устроишь мне маленькое шоу, а, ведьмочка?

Долгие пару секунд они сверлили друг друга сумасшедшими взглядами, от которых за версту несло похотью в самом грязном её проявлении, затем Лена кивнула и прильнула к лицу подруги. Поцеловала скулу, кончик носа, спустилась к губам.

— Ты чего, Соболева, рехнулась? — воспротивилась Эля.

— Да ладно тебе. Впервой что ли? — Лена снова попыталась поцеловать её в губы.

Подруга протестующе дернула головой и отвернулась.

— То есть вы уже это делали? — с лёгкой хрипотцой в голосе уточнил Гена.

— Ага, и не только это, — многозначительно сказала Лена.

— Шутишь!

— Нам было по семнадцать, мы напились и хотели просто научиться целоваться.

— Соболева, я тебе сейчас язык откушу.

— И увлеклись?

— О, ещё как, — безо всякого смущения призналась Лена и оседлала ноги подруги. Взяла её лицо за подбородок и повернула к себе. Эля снова отвернулась, яростно запыхтела. — Это сейчас она монашку из себя строит. Лет десять назад была ого-го.

Тут разразился задорной мелодией смартфон Гены. Не сводя любопытного взгляда с девиц, он ответил:

— Привет тебе, о мудрейший.

— Ты какого чёрта творишь? — заорал Марк. — Почему она с тобой, да ещё и прикована к чему-то наручниками?!

— Ты сам сказал, она тебе не нужна. А мне сгодится, мы как раз обсуждаем скромный тройничок.

Марк витиевато выругался.

— Когда это я говорил, что Эля мне не нужна?

— Когда выбрал пассивное бездействие агрессивному настрою и заперся в спортзале. Ты извини, у меня тут две горячие девчонки целоваться собираются. Некогда болтать. Скину тебе адрес, чтобы знал, под какой дверью караулить, — Гена нажатием на красную трубочку завершил разговор, отправил другу геолокацию и как ни в чём не бывало повернулся к девушкам.

— Итак, на чем мы остановились?

Лена в очередной раз предприняла провальную попытку поцеловать подругу.

— По-моему, она не хочет с тобой целоваться, — с грустью заключил Гена. — Может, пустишь меня попробовать?

Эля ощутила себя лицедейкой в театре абсурда. Он, что, и вправду?..

Тело отреагировало раньше. Она сама впилась в губы предательницы и запрокинула голову, помогая углубить поцелуй. Лена игриво прижалась своей грудью к её и с тихим стоном переплела их языки.

Эле не верилось, что это происходит на самом деле. Сон, дурной кошмар, странная фантазия в духе её полоумной подружки, но только не действительность.

Она первой отстранилась. Лена разочарованно заворчала, но слезла с ног.

Они с Геной вновь принялись играть в гляделки, улыбаясь друг другу столь широко, что вполне могли вывихнуть челюсти. Эля втайне надеялась, что так и будет.

— Сколько у нас времени осталось? — спросила Лена у кавалера.

— Минут пятнадцать, — Гена сверился с часами на телефоне.

— Разденем её? — в пылу азарта предложила Соболева.

— Спасибо, что не обсуждаете меня, — язвительно выступила Эля.

— Пожалуйста, — добродушно сказал Гена и пояснил для своей девушки. — Если бы речь шла о нас с тобой, я бы поддержал твою идею. Но нам нужно беспокоиться за сохранность моих яиц. Ежели Марковник подумает, что я хоть пальцем к ней прикоснулся, — сама понимаешь.

— Хорошо, будем беречь тебя, — Лена села, опершись спиной на изголовье, между Элей и Геной, и потерлась носом о заросшую темной щетиной щёку, что-то шепнула на ухо любовнику. Оба захихикали, как подростки.

Мартынова покосилась на сладкую парочку с явным неодобрением. Одному под пятьдесят, вторая разменяла четвертый десяток, а ума у обоих, как у пятилетки.

— Два сапога — пара, — пробурчала она себе под нос.

— Мы хотя бы не загоняемся из-за ерунды, — парировала Лена.

— Да, подумаешь, соврал насчёт бывшей жены. У кого её нет? — высказался Гена, и по его тону становилось ясно, что истинную причину разрыва Соболева не знает.

— У тебя нет, у нас обеих тоже, — подытожила Лена.

— Я бы завел для тебя жену, — Самойленко щёлкнул девицу по носу и поцеловал в шею. — Для нас обоих. Может, предложим твоей подруге?

— Господи, вы когда-нибудь успокаиваетесь? — не выдержала Эля.

Они снова рассмеялись почти в унисон.

— Ладно, отчаливаем. Разъяренный тайфун по имени Марк прибудет с минуты на минуту.

Гена встал с кровати, подхватил на руки свою пассию, чмокнул в губы и опустил на пол. Лена быстро похватала свои вещи, бросила на тумбочку ключ от наручников и напоследок дала мудрый совет:

— Не люби ему мозги, люби тело. Вам обоим пойдет на пользу.

Оставшись наедине со своими мыслями, Эля горестно вздохнула. Чокнутые, что с них взять? Однако она вынуждена была признать, что где-то глубоко в душе завидует их умению пользоваться свободой без оглядки на то, кто и что о них подумает.

С каждой минутой волнение набирало обороты. Дыхание участилось. Она покрутила бедрами, задирая скучную учительскую юбку и обнажая ноги выше колен, чтобы…

Дверь в номер распахнулась с такой резкостью, что ударилась в стену и отбила кусок краски. Марк влетел в номер разъяренным, как свора адских гончих, упустивших добычу. Сразу заметил её, чуть смягчился и в мгновение ока оказался рядом — влез на кровать вместе с обувью.

— Мне так жаль, — хрипло прошептал он, поднимая руку, чтобы погладить Элю по щеке, но в последнюю секунду остановил себя и тронул наручники на правом запястье.

О ключе он даже не спросил. Вынул из кармана джинсовой куртки компактный болторез, перекусил ими цепочку, соединяющую металлические обручи, проделал те же манипуляции с другой рукой.

— Где он? Он ничего тебе не сделал?

Эля во все глаза уставилась на столь любимое лицо. Отрицательно покачала головой. Отметила бледный цвет кожи и углубившиеся впадины глаз, проступившие скулы и ещё более острую линию подбородка. Он похудел. В глубине взгляда поселилась печаль, чёрная, как сама ночь, и мрачная, как непроходимое болото.

— Прости меня, — жалобно всхлипнула она, придвигаясь почти вплотную. — Я так сглупила.

Других слов она подобрать не смогла и в порыве отчаяния поцеловала Марка. Он замер на мгновение, а потом ответил ей с тем же голодом и неистовством. Швырнул инструмент куда-то на пол, обнял широкими ладонями её спину. Жадно провёл ими от плеч до самых ягодиц, которые сжал с такой силой, что Эля ахнула, но лишь теснее прижалась.

Он насилу оторвался от спелых губ и принялся осыпать короткими поцелуями всё её лицо, бормоча при этом:

— Это я виноват. Нужно было рассказать раньше, до того как мы сблизились. Я много раз пытался, но не знал, какие слова подобрать.

— Ответь только на один вопрос, — Эля обхватила ладонями его лицо и поймала взгляд. — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне?

— С ума по тебе схожу, — честно признался Марк, боясь разрушить всё более откровенной фразой. Ему всегда казалось, что о любви нужно не кричать, её следует доказывать. Делами, а не болтовней.

Она отползла к центру кровати, не разрывая зрительного контакта, расстегнула блузку, сняла юбку и легла на спину, призывно прогнувшись в пояснице.

— Так покажи мне, насколько ты сумасшедший.

Марк оглядел её с головы до ног. Задержался взглядом на кружевных резинках чулок на бедрах, потом встал и направился к двери. Закрыл её на защёлку. Эля хихикнула, представив, какое занимательное шоу получилось бы, не вспомни Давыдов о незапертой двери.

Он вернулся, на ходу срывая с себя футболку, лёг рядом, подложив ей под голову свою крепкую руку, и прижался щекой к её макушке.

— Не убегай от меня больше, Пуговка.

— Никогда.